Читаем Сонное царство онлайн бесплатно

Лена Фатимина, которую все называли исключительно Фатимой, ехала домой на своем маленьком белом корейском автомобиле. Она устала, была раздражена и в очередной раз подумала, что пробки в Москве – это квинтэссенция ненависти. Казалось, что можно было физически ощутить злость, усталость и бессильную ярость людей, медленно пробирающихся через забитые артерии Москвы. Муж Лены, Кирилл, называл вечерние пробки филиалом ада на земле. Сложно было придумать пытку более мучительную, чем сидеть часами в душном автомобиле, когда тяжелая голова пульсирует болью, в желудке урчит от голода, а в мозгу мечутся, как обезумевшие птицы, мысли об отчетах, звонках, дедлайнах, графиках и планах.

Рабочий день сегодня был каким-то скомканным и неудачным. Ничего из запланированного утром Лена сделать не успела, потому что произошло сразу несколько неприятностей. Во-первых, на два часа отключили электричество, и стационарные компьютеры, конечно, не работали. После этого пришлось целый день наверстывать упущенное. Во-вторых, объявился очень недовольный клиент, что в автобизнесе бывает постоянно, но не часто такие вопросы направляются в отдел поддержки продаж, где Лена работала продукт-менеджером. Ну, а в-третьих, руководитель Лены был сегодня не в духе и ей сильно досталось от него. «А ведь еще только вторник», – грустно думала она.

Лена решила позвонить своему мужу, чтобы немного поднять себе настроение. Кирилл нашел работу рядом с домом, поэтому сейчас он скорее всего уже вернулся, переоделся и улегся на кровать с ноутбуком в ожидании вечерних посиделок за ужином с Леной и мамой Кирилла, Марией Викторовной. Лена долго слушала веселую песенку, раздающуюся из телефона, но ее любимый муж трубку так и не взял.

Не успела она поставить телефон обратно в держатель, как раздался писк мессенджера. Сообщение на экране расстроило Лену еще больше: «Фатюша, я сегодня задержусь. Много работы. Ужинай без меня». Ну вот. Ужинай без него, но зато с его обожаемой мамой. Отличное завершение отличного дня!

Лена опустила козырек и посмотрела на себя в зеркало. Она поправила волосы и улыбнулась, с удовлетворением отметив, что новая прическа ей очень идет. Как хорошо, что Лена решилась отстричь длинные волосы. Смуглое и худое, словно высеченное из камня, лицо, темные волосы и глаза, короткая стрижка, уложенная гелем в мальчишеский ежик, делали Лену похожей на озорную девчонку, а не на замужнюю двадцатипятилетнюю даму.

Она вздохнула и вернулась взглядом на дорогу. Задумавшись о чем-то, Лена даже не заметила, как проехала пробку. Через пару минут она будет дома, но идти туда ей совсем не хотелось. При одной мысли о том, что придется провести вечер наедине со свекровью, у Лены испортилось и без того ужасное настроение. Снова слушать с притворно-вежливой улыбкой нравоучения, стараться не отвечать на придирки и замечания – это было выше ее сил.

Лена не понимала, зачем давать советы, если человек о них не просит. Да, свекровь прожила много лет на этом свете, и, возможно, у нее больше опыта во многих областях жизни. Но, неужели ее опыт подходит каждому человеку? Ведь все люди разные, и что хорошо одному, другому может только навредить. Потом, разве Лена не должна сама методом проб и ошибок проживать свою жизнь? Зачем все время пытаться встрять и взять ее под уздцы, как норовистую лошадку? Лена считала, что непрошенные советы в принципе помочь человеку не могут. Даже если информация правильная и нужная, человек просто не услышит и не воспримет ее, пока сам не готов и сам об этом не просит. Крайне редко бывает, что совет дают своевременно. Тогда, когда человеку нужна помощь, и он готов ее принять. По большей же части непрошенные советы помогают только в одном – в самоутверждении человека, их дающего. Неужели нельзя сдержать себя и просто отстать от людей со своими благими намерениями?

Чаще всего, когда Мария Викторовна начинала свои нравоучения, Лена не могла сдержаться и начинала отвечать. Причем даже если она в глубине души соглашалась со свекровью, то все равно спорила с ней, отстаивая противоположную точку зрения. Свекровь считала Лену крайне строптивой и все время возмущалась, что та постоянно с ней сражается. Эту черту характера невестки Мария Викторовна считала очень некрасивой и постоянно пыталась доказать, что нужно просто слушать, если тебе что-то говорят, не перебивать и брать из разговора что-то полезное. А устраивать битву характеров в каждой беседе – это глупо и неженственно.

Лена вспомнила, как однажды она поругалась в детстве с мамой. Разговор был о том, нужно ли есть суп на обед. Лена спорила с мамой до посинения, и мама сказала, что дочь ее упертая, как твердолобый баран. Это было ужасно несправедливо. Лена убежала к себе в комнату и расплакалась.

А вечером к ней пришел папа. Он принес с собой веревку. Лена удивилась и наблюдала, что же будет дальше. Папа подошел к Лене и положил один конец веревки ей на колени, прямо на руки. Лена продолжала ждать. Папа взял веревку за другой конец и начал медленно тянуть его на себя. Тогда Лена не удержалась и схватила за свой конец веревки и стала тянуть в ответ. И чем больше силы прилагал папа, тем больше старалась и она. Потом он перестал тянуть и спросил: «Ты поняла?» Лена улыбнулась. Да, она сразу поняла, что хотел сказать ей отец, но хотела услышать его пояснения, поэтому промолчала.

– Ты споришь, потому что кто-то навязывает тебе свое мнение. Человек начинает тянуть веревку к себе и этим вынуждает тебя тянуть в противоположную сторону. Всегда в противоположную, даже если раньше ты думала иначе. Если ты будешь достаточно сильна духом, то просто не схватишь эту веревку. Но если не удержишься и возьмешь ее, то ты будешь тянуть. Это не твоя вина. Очень сложно оставить веревку в покое, если кто-то тянет ее на себя.

Но пока Лена снова и снова хваталась за эту воображаемую веревку, потому что никак не могла справиться со своими чувствами по отношению к свекрови. Твердости духа пока не хватало.

Внезапно Лене пришла в голову отличная идея, и у нее сразу же поднялось настроение. Можно же не ужинать дома, не слушать Марию Викторовну с ее очередной порцией советов. Лена решила сделать мужу сюрприз, заехать к нему на работу с суши. Свернув на соседнюю улицу, она припарковалась у местного японского ресторанчика, забежала в прохладный темный зал и быстро заказала их с Кириллом любимые роллы на вынос. Потом в мини-маркете напротив купила две полулитровые бутылочки с холодной кока-колой и положила все свои покупки на переднее сиденье рядом с собой в машине. Предвкушая радостную встречу с Кириллом, Лена припарковалась рядом с домом, чтобы пешком дойти до его работы – магазина спортивных товаров, где он уже два месяца стажировался продавцом-консультантом, потрудившись сначала полгода курьером.

Магазин работал до восьми вечера и уже был закрыт, но охранник, узнав Лену, открыл дверь.

– Дядь Витя, где мой труженик? – спросила она.

– Не знаю, мне не докладывают, – сказал охранник.

– Я пойду?

– Пожалуйста.

И охранник потерял к поздней посетительнице всякий интерес.

Лена прошла через зал магазина, переживая, что не могла снять обувь и пальто и на полу отчетливо были видны ее грязные следы, и нырнула в дверь служебного помещения. Там внутри был целый офис, где находились рабочие места менеджеров – один на пару сменщиков стол и компьютер, еще один маленький кабинет, где трудились аналитик, логист и какие-то еще невидимые кадры. Далее по коридору располагались туалеты для сотрудников, потом мини-кухня, кабинет директора магазина и дверь, ведущая на мини-склад.

Лена заглянула в офис – все уже ушли. Но было очевидно, что в этом кабинете еще недавно кипела офисная жизнь. Здесь царил небольшой и уютный хаос. На одном из кресел Лена заметила пиджак Кирилла и улыбнулась. Несколько компьютеров тихо гудели, хотя экраны уже были темными, включился режим энергосбережения. А самым милым было то, что у клавиатуры Кирилла лежала недоеденная шоколадка KitKat, которую тот очень любил.

Лена тихо притворила дверь в офис и пошла дальше. Заглянула туалеты, где тоже никого не было, а когда открыла дверь в мини-кухню, то замерла, потеряв на минуту дар речи.

Сцена, которую она увидела, впечаталась в ее мозг намертво. Кирилл ей изменял, так противно и пошло, прямо на столе мини-кухни. Она встретилась с мужем глазами, но ничего не сказала, только зажала рот рукой, словно боялась, что ее вытошнит от увиденного, и кинулась прочь, уронив на пол бутылки с колой. По дороге она швырнула в сторону пакет с роллами, тот врезался в стену коридора и шлепнулся на пол.

Добежав до выхода из магазина, Лена как безумная стала рвать на себя ручку двери.

– Закрыто, бешеная, подожди, – охранник поспешил к выходу, ковыряясь на ходу в связке ключей.

Лене слезы застилали глаза. Она ничего не видела и не могла даже вспомнить потом, как добралась до своей машины. Сев за руль, Лена заблокировала двери и истошно зарыдала. Никогда она не думала, что ей могут изменить. И никогда не думала, что ей от этого будет так сильно больно. Раньше она считала, что сможет философски отнестись к такому событию. Но случившееся перевернуло ее представление о себе, о ее браке, о муже, о мужчинах, о людях. Она просто не верила, что это все произошло с ней сейчас.

Сквозь рыдания Лена услышала стук в стекло автомобиля – это был, конечно, Кирилл. Уже полностью одетый, причесанный, очень испуганный.

– Уходи, – закричала Лена, забыв, что он не может ее слышать через закрытое окно. – Убирайся! Ненавижу тебя!

Кирилл продолжал дергать ручку двери с ее стороны.

Лена дрожащими руками разблокировала дверь, резко толкнула ее, заставив Кирилла пошатнуться, и тот сразу бросился внутрь машины, схватив жену в охапку.

Лена вырывалась, что-то кричала, отталкивала его, захлебываясь рыданиями, а тот не отпускал ее, и все твердил тихо: «Прости меня, прости, я тебя люблю, прости».

Весь оставшийся вечер Лена помнила смутно, как будто после сильного опьянения. Все было как в тумане. Она еле нашла в себе силы, чтобы выйти из машины, оттолкнуть от себя в очередной раз ставшего таким чужим мужа и дойти до квартиры. Там она снова в полном опустошении опустилась на стул в кухне, обхватив себя руками, чтобы не развалиться на куски. Кирилл просил, умолял, извинялся. Лена плакала и отталкивала его. Она чувствовала острую, почти физическую боль. Это было так плохо, что не было сил терпеть.

Шло время, свекровь вернулась с работы, попыталась вмешаться в разговор, но практически сразу удалилась к себе в комнату, чем очень порадовала Лену. Она была не готова выслушивать еще и предположения Марии Викторовны о том, что ее невестка сама виновата в измене мужа. И лозунги неуверенных в себе советских женщин о том, что все мужчины гуляют и нужно просто это терпеть.

Кирилл долго говорил что-то, снова и снова просил прощения и плакал. Лена видела, что он очень раскаивается, но она чувствовала себя такой опустошенной, что хотела только лечь в кровать и уснуть. Как говорила Скарлет О’Хара: «Не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра. Завтра будет уже новый день». Возможно, утром Лена сможет беспристрастно обдумать всю ситуацию, сможет оправдать и простить Кирилла и придумать что-то, чтобы исцелить эту кровоточащую рану у нее в груди.

– Кирилл, поговорим завтра, – Лена подняла на мужа пустой взгляд, заставила себя подняться на ноги и поплелась в ванную. Там она быстро почистила зубы и умылась, на остальное не было сил.

Потом Лена зашла в только что проветренную спальню, выключила свет и нажала кнопку на будильнике. «Суета, проблемы, смерч, ураган – и все равно я всегда чищу зубы перед сном и ставлю будильник на шесть утра», – подумала отстраненно Лена. Она легла на кровать, свернулась калачиком под прохладным одеялом, пытаясь как-то унять боль в груди, и закрыла глаза.

Лена думала, что сцена, которую она наблюдала сегодня, осталась выжженной у нее на сетчатке глаз. Что, закрыв глаза, она сразу увидит Кирилла, ритмично двигающегося на той полуголой девушке. Что его лицо с прикрытыми от удовольствия глазами будет преследовать ее и во сне. Но ничего подобного не случилось. Уставшая и опустошенная после сложного дня и вечернего потрясения, Лена заснула практически сразу, как только ее голова опустилась на подушку. Она даже не слышала, как через полчаса, уже приняв душ, в спальню прокрался ее провинившийся муж и аккуратно прилег рядом.

Лена лежала на какой-то низенькой кровати, закутанная в темно-синее покрывало. Она выпуталась из жаркой ткани и вскочила на ноги, оглядывая странное место, в котором оказалась.

Это была какая-то незнакомая комната. На стене висел явно вручную сделанный ковер, пол почти полностью покрывали грубо вытканные циновки бежевого цвета. Неровные стены комнаты были покрашены в белую краску. В одной стене прямо под окном Лена увидела нишу, где стояли горшки с нежно-голубыми цветами. Само окно было завешено белой тканью. Ткань эта казалась очень легкой, она слегка колыхалась, как будто от сквозняка, и сквозь нее проходил свет. В комнате было тепло у уютно. Кроме лежанки Лена заметила еще деревянную табуретку и маленький, ниже колена, столик. На нем, а также под каждым цветком, и на подушке лежали вывязанные белые кружевные салфетки.

В целом комната производила достаточно приятное впечатление, но выглядела она так, словно была из другого века. Все здесь казалось сделанным вручную и старинным. У самой двери комнаты висело зеркало. Хотя поверхность его была больше похожа на отполированный до блеска металл, но отражало оно неплохо. Лена подошла к зеркалу ближе и уставилась на себя.

Она никогда еще не выглядела так чудесно. Длинные волосы опускались на плечи нежными завитками, темные брови и ресницы красиво оттеняли глаза, губы казались накрашенными, настолько ярким был их цвет, а лицо было точеным, нежно-матовым, без единого изъяна, оно казалось совершенным. Лена всегда считала себя достаточно миловидной и привлекательной, но уж никак не красавицей. А сейчас в отражении она видела просто идеальный образ и не знала, как к этому относиться. Это было какое-то волшебство.

Осмотрев лицо, Лена отошла от зеркала и стала изучать свою одежду. Это был восточный наряд. Красивая бирюзовая ткань охватывала ее стройную фигуру, оставляя открытыми только руки до локтя и босые ступни ног. Лена с удивлением отметила, что ее дорогой маникюр пропал, а также не было и татуировки на запястье в виде разлетающихся птиц. Голову частично покрывал красивый шелковый платок с яркими узорами. Платок не закрывал полностью ее аккуратно уложенную прическу и оставлял открытым лицо. Лена была похожа на восточную принцессу. «Вот уж действительно Фатима», – подумала она.