Читаем Сон на пятницу (СИ) онлайн бесплатно
====== Часть 1. Медведь ======
- Да перестань же, – Анна в который раз пыталась остановить расшалившегося мальчугана. Сын с хохотом гонялся за кошкой, а та то прыгала на шкаф, то пряталась под кровать. Возмущенно мяукнув, кошка спряталась под юбками Анны. Комнату огласил радостный визг, и сын немедленно нырнул под бархатистую ткань. Когда кошка зацепилась коготками за чулки, взвизгнула уже Анна.
– Вылезайте все немедленно! – голос ее пытался казаться строгим, но малыш ухватился ладошками за колени мамы, прижался горящей щечкой, и Анна засмеялась. – Ах ты подлиза…
- Анна Викторовна? – вошедший в комнату Штольман недоуменно наклонил голову. – Кто у вас там?
Анна распрямилась и церемонно расправила юбки. – Добрый день, Яков Платонович. Вы сегодня рано.
Почувствовав себя в безопасности, кошка покинула свое убежище и подошла к хозяину обнюхать кожаный портфель. Анна улыбнулась мужу.
- Папа! – донеслось откуда-то снизу, и из-под юбок высунулась вихрастая голова. – Ты принес медведя?
- Да, сынок, – Яков махнул в сторону передней.
Мальчуган кинулся за подарком, а Яков сделал пару шагов и зарылся лицом в шею жены.
- Добрый день, Анечка, – он поцеловал Анну в жилку за ухом, а затем прошептал, касаясь кожи жаркими губами: – Медведь – подкуп, но это ненадолго.
Анна проснулась с колотящимся сердцем. Сон был таким явственным, руки Якова были такими настойчивыми, а губы горели. Она прижала ладонь к губам, еще хранящим его вкус. Закусила костяшку пальца, стараясь успокоиться.
Сны со Штольманом приходили к ней часто, изматывая физически и бередя сердце. Но сына она видела во сне впервые. Сын. Малыш лет четырех, так похожий на Якова. И сам Яков, такой родной и близкий …
- Доброе утро, барыня! – звонкий голос служанки почти стряхнул наваждение. – Хороший сон приснился? Это же прекрасно!
Хорошие сны действительно снились Анне редко, и она улыбнулась девушке. – Это всего лишь сон.
- Не скажите, – весело щебетала служанка, открывая тяжелые шторы. – Сны на пятницу всегда вещие. Вот у меня был сон, что я …
«Вещий», – горько усмехнулась про себя Анна. «Не хочу опять верить!»
- … И все сбылось, представляете! – служанка подала хозяйке платье и помогла его застегнуть. – А я тоже не верила!
«Яков, медведь. Сын», – при воспоминании о кудрявых вихрах мальчугана из сна Анна вдруг поняла, что обманывает себя. «Это неправда, что я не хочу». Она распрямилась. «Но если Яков разлюбил, пусть». Анна усилием воли остановила задрожавшие губы. «Пусть. Тогда я тоже разлюблю».
====== Часть 2. Найди её ======
Войдя в полицейский участок, Анна от неожиданности споткнулась на пороге и замерла. За столом дежурного сидел большой медведь. На круглой плюшевой башке красовалась фуражка полицмейстера, на пухлых плечах – серая пелерина. Перед столом навытяжку стоял молодой унтер Захаров и рапортовал о происшествиях за ночь. Медведь благодушно кивал. Иногда фуражка съезжала ему на нос, и тогда из-за стола высовывалась рука и поправляла головной убор. Собравшиеся на утреннюю летучку городовые несолидно прыскали в усы.
– Так точно! – Захаров щелкнул каблуками и обернулся к ржущим коллегам. – Велено всем идти в лес и ловить зайцев! Шагом арш!
– Эт-та, – появившийся из коридора Трегубов закашлялся и побагровел до прилизанного чубчика на темени. – Эт-та что такое?
Медведь уронил фуражку. Служивые растворились в коридорах. Из-под стола дежурного кто-то выполз задом и на карачках попятился в ближайшую дверь.
- Захаров! – рык Николая Васильевича застиг убегавшего унтера за поворотом. – Ко мне, бегом, арш!
Анна грустно улыбнулась медведю и прошла в следственную часть. Заглянула в открытую дверь кабинета – внутри никого не было. Анна хотела уже идти дальше, но взгляд остановился на висевшем у входа сером пальто с черным воротником. Она сделала шаг к вешалке. Зная, что делает глупость, Анна дотронулась до воротника. «Яков…» Она развела лацканы и зарылась лицом в подкладку пальто. Запах мужчины окутал её, обнял, лишая воли. Анна вдыхала его вновь и вновь, не в силах оторваться.
- Барышня, вы кого-то ищете? – донеслось до Анны как сквозь туман, и она очнулась.
- Нет, нет, – Анна покраснела. – Хотя да, мне нужен Антон Андреич.
Пожилой полицейский показал рукой: – Вон там они, дальше по коридору.
У нужной двери Анна вновь помедлила, пытаясь согнать краску с щек.
- … Вряд ли у меня получится совместить службу и женитьбу. Ну во всяком случае, до сих пор не получалось, – донесся до Анны глуховатый голос Штольмана, и кровь отхлынула от ее лица.
«Не получится. Да, Яков Платонович, я вас прекрасно поняла. Сон вещий, конечно. А я просто дура». Постучав и дождавшись ответа Коробейникова, Анна вошла в кабинет. Она старалась не наткнуться взглядом на Штольмана, поэтому смотрела в пол.
- Анна Викторовна, что с вами? – Яков стоял у самой двери и протянул к Анне руку, но девушка отшатнулась.
- Анна Викторовна! Рад видеть вас. Вы так бледны, – Антон поспешил к гостье от дальнего окна.
Она вытащила из ридикюля сложенные бумаги и положила на ближайший стол, никого не видя.
– Это доктор Милц просил передать, не было вестового. Сказал, срочно, – попятившись, Анна запнулась и упала бы, если бы Штольман не поддержал её под локоть.
- Что случилось, Анна? – Яков обеспокоенно смотрел на ставшее будто мраморным лицо девушки. Он догадался, что услышала Анна с порога, и в который раз проклял свое решение вернуться в Затонск.
Яков был так близко, что Анна вновь ощутила его запах. Не поднимая глаз и чуть не плача, она вырвала локоть. – Пусти… те! – она покачнулась. Руки Штольмана опять ринулись к ней, и Анна вскрикнула: – Да не трогайте же меня!
Штольман сжал кулаки и отошел от девушки на шаг. – Конечно, Анна Викторовна. Пожалуйста, поезжайте сейчас домой. Я распоряжусь, чтобы вас довезли.
Когда Штольман вышел из кабинета, Коробейников растерянно взглянул на девушку. – Анна Викторовна, действительно. Вам надо отдохнуть. Обещайте, что поедете домой.
- Да, да… – пробормотала Анна, укоряя себя за истерику. – Спасибо за заботу, Антон Андреевич. До свидания.
…
Добравшись до дома, Анна поняла, что не может оставаться в четырех стенах. Ей нужно было сосредоточиться. Ей нужно было освободиться от болезненной и очевидно безответной любви.
Виктор Иванович читал в гостиной газету. Завидев дочь, он встревоженно поднялся ей навстречу. – Аннушка, ты рано. На тебе лица нет, что произошло? Опять Штольман?
- Папа, все в порядке. Я в парк, ненадолго, – она махнула отцу и выбежала из особняка, направляясь на свою любимую аллею.
- Возвращайся быстрее, Аня, – крикнул ей вслед Виктор Иванович, – погода меняется!
Он поежился, глядя на набегающие грозовые облака, и закрыл за дочерью дверь.
…
Плотный господин среднего роста и средних лет удовлетворенно кивнул на сообщение запыхавшегося мальчишки. Одевшись потеплее, господин вышел из домика недалеко от парка, и размеренно зашагал по дороге. Он не любил торопиться.
…
Закончив долгий разговор с Коробейниковым, Штольман вернулся в свой кабинет. Дело было почти решено, осталось только послать городового на телеграф. А вот с Анной было неладно, она выглядела почти больной.
«Какой же я молодец. Вернулся, увидел, и теперь Анна от меня шарахается», – Яков решил сам пройтись по холоду, и надел пальто. Будто нежные руки легли ему на шею, и сама Анна будто оказалась рядом. Он вздохнул. «Анечка, я скоро перестану причинять тебе боль».
Вернувшись к столу за портмоне, он наткнулся взглядом на записку. «Найди её» – гласили кривоватые печатные буквы. В сердце что-то кольнуло.
«Что за фокусы? Кого её?» – Штольман осмотрел кабинет. «Любой проходящий мог оставить, я же дверь не закрываю». Удостоверившись у дежурного, что в кабинет его никто не заходил, кроме Мироновой, Яков задумался. «Сама Анна? Нет, зачем ей». Кроме того, дежурный смешался при вопросе, все время ли он был на посту.
Яков прошел к Коробейникову и показал записку.
- Нет, Яков Платонович, не могу подсказать, – Антон покачал головой. – И потом, к вам на ты никто… – Коробейников помедлил, понимая, что про Анну говорить не стоит: – не обращается.
- Действительно, – Штольман огляделся. – А это что такое? – он наклонился над столом Антона.
На девственно чистой поверхности лежала еще одна записка «Найди её. Срочно».
- Тот же почерк, бумаги такой у нас нет, – сравнил две записки Штольман и приложил ладонь к груди, успокаивая непонятную тревогу.
Коробейников недоуменно подергал закрытое окно. – Но я же никуда не выходил. Не было тут записки…
Внезапно Яков понял.
Когда Антон развел руками и сказал: – Яков Платонович, ума не приложу, как записка сюда попала, – Штольмана уже не было в кабинете.
…
Постучав в дверь особняка Мироновых, Яков нетерпеливо постукивал пальцами по трости. «Анечка. Ты ведь дома. Пожалуйста».
- Здравствуйте, господин. Как доложить? – смешливая служанка улыбнулась гостю.
- Штольман.
Через пару минут на порог вышел Виктор Иванович в накинутом на плечи пальто. Не говоря ни слова, он уставился на Штольмана и, видимо, не собирался приглашать его войти.
- Добрый день, Виктор Иванович. Будьте любезны, скажите, дома ли Анна Викторовна?
Миронов нахмурился еще больше. – У меня нет намерений вам докладывать. Ступайте вон и не смейте более приближаться к моему дому!
- Пожалуйста, Виктор Иванович. Ради блага вашей дочери. Она дома? – Яков не собирался отступать.
- Вы подлец и лицемер, Штольман. И вы еще смеете говорить о благе Анны! – в бешенстве Виктор вытянул из кармана перчатку и уронил ее перед следователем.
– Я вызываю вас.
Желваки на лице Якова заходили ходуном. На мгновение Штольман опустил глаза, но тут же поднял их и упрямо повторил: – Прошу вас, ответьте. Где Анна?
- Я так понял, вы отказываетесь?
- Виктор Иванович. Это важно!
Миронов кулаком ударил в ненавистное лицо мужчины, причинившего Анне столько страданий.
Пошатнувшись, Яков выдохнул физическую боль. «Ерунда. И дуэль ерунда. Аня». Он выпрямился перед разъяренным отцом и глухо сказал: – Ей грозит опасность.
====== Часть 3. Снег ======
Анна понимала, что разлюбить ей будет трудно. Тело загоралось при каждом взгляде на Штольмана, думы о нем не отступали, и даже негодование его молчанием не спасало.
«Он предан службе. Дело для него важнее чувств», – говорила себе Анна.
«И я так смогу. Вон и матушка смирилась с моим нежеланием выходить замуж, и папа согласен. Устроюсь в акушерскую клинику в Париже, или открою свою практику».
При этой мысли Анна улыбнулась. «Малыши. Они прекрасны». На мгновение сердце затосковало о вихрастом баловнике из сна, но Анна решительно кивнула головой. «Я буду учиться и работать, а дома меня будет ждать маленький парижанин. Я хочу ребенка, и отца ему я выберу сама!»
Пушистая верба ласково мазнула девушку по лицу. Анна полюбовалась вестниками тепла, отломила несколько веточек. Оставив букет на скамейке, Анна сошла с дорожки и устремилась на свой любимый холм. На вершине, с которой открывался умиротворяющий вид на березовую рощу, девушка подставила разгоряченное лицо налетевшему ветру.
«Я справлюсь. Хватит, Яков. Ты жив, ты здесь, но ты не любишь. Значит, и я не буду».
Смахивая выступающие от ветра слезы, Анна наслаждалась простором. «Поговорю с доктором Милцем и поеду». Девушка стояла на холме, не чувствуя холода, не замечая, как тает на лице и ладонях крупка позднего снегопада. «Как здесь хорошо…»
Сзади что-то хрустнуло, и тут же Анна ощутила на плече тяжелую руку.
- Слушай мой голос, – раздался над её ухом глубокий, гипнотизирующий баритон.
…
- Ты не вспомнишь меня. Ты сделаешь то, что я приказал. Спи, и проснись, когда солнце ударит в глаза.
Мужчина неторопливо направился к тропинке. Широкая прогалина, только что сиявшая в небе за грозными облаками, затянулась.
…
- Откуда вы знаете? Единственная настоящая опасность, которая грозит Анне, это вы, – Миронов не верил Штольману, но дочери давно уже пора было вернуться. Застегивая пальто, Виктор почти бежал по подъездной дорожке.
- Она в парке? – уловил его взгляд Яков. – Возьмите свой экипаж, так мы найдем ее вернее.
Сам он взлетел на пролетку и показал полицейскому кучеру направление: – Гони!
…
Безрезультатные поиски длились уже полчаса, когда сквозь падающий снег Штольман разглядел брошенные на скамейке ветки вербы. Он соскочил с пролетки и осмотрел обочину дороги. Внимание его привлекли недавние, но уже присыпанные снежинками следы, которые привели на холм.
- Аня! – увидев застывшую у дерева фигуру девушки, Яков бросился к ней.
Анна стояла, запрокинув голову в небо. Голубые глаза ее были широко раскрыты, грудь под тонкой тканью – почти неподвижна.
Яков схватил девушку за плечи и потряс. – Анна! Что с тобой? Проснись!
- Солнца нет, – пробормотала Анна так тихо, что Штольман едва расслышал. Губы ее двигались очень медленно, а голос был будто неживым.
- Как долго ты тут стоишь, Аня? – дотронувшись до тонких обнаженных ладоней, Штольман с ужасом ощутил, как они холодны. Он попытался взять Анну на руки, но тело девушки не поддавалось. Оно было будто высечено из мрамора.
Анна безучастно смотрела в небо.
Не зная, как еще разбудить девушку, Яков принялся покрывать ее лицо лихорадочными поцелуями. – Милая, просыпайся. Ты замерзла. Пожалуйста, пойдем. Помоги мне, – горячими губами он накрыл её губы, заслонил спиной от пронизывающего ветра.
Поддерживая Анну за затылок, Штольман другой рукой пробрался под тонкий плащ. Стараясь отдать свое тепло, прижал девушку к себе. Ледяные губы дрогнули, и Анна ответила на поцелуй.
Яков облегченно сжал ее в объятиях. – Анечка, тебе надо согреться. Я отвезу тебя домой.
Он стащил с себя пальто, накрыл им Анну, поднял на руки. Сойдя с холма с ношей на руках, он крикнул кучеру: – Теплое что есть? И к Мироновым, немедля!
Укрыв себя и Анну волчьей дохой, вытащенной кучером из-под облучка, Яков немного успокоился. Анна дышала глубоко и ровно, и, отогревшись, вновь заснула.
…
- Мама, посмотри! – требовательно донеслось из-за двери. – Ну мам!
Анна зарылась в подушку лицом и вытянула руку в сторону. Что-то теплое коснулось ее пальцев, и она заинтересованно приоткрыла веки.
- Ммм, – пробормотал Штольман, прихватывая поудобнее узкую ладонь. Он пощекотал её дыханием, проложил дорожку из поцелуев по тонкому запястью, провел щетиной по шелковому предплечью. Тонкая бретель ночной рубашки соскользнула с плеча, и Яков придвинулся ближе. Губами он прикусил шею, а рука его тем временем скользила вверх по нежному бедру Анны, задирая подол.
Ощущая знакомую сладость в животе, Анна задышала чаще. Мурашки на шее разбегались от губ Якова, и Анна хотела уже повернуться, но тяжелая рука на пояснице остановила ее.
- Да что за…, – тихо ругнулся Штольман, накрывая Анну одеялом и откидываясь на подушки.
Дверь распахнулась. Влетевший в нее вихрастый мальчуган забрался на кровать, перелез через Якова и устроился посередине.
– Мама, погляди, как я умею! – он гордо показал Анне сложенную из бумаги галку.
– Пап, смотри!
Птичка плавно взмыла в воздух и приземлилась на шкаф.
Яков сгреб сына и зарылся лицом в цыплячью шейку. – Дмитрий, где ты взял ключ от спальни?
