Читаем Сон онлайн бесплатно

Талант в утробе погубивший,

Взрасти впоследствии нельзя

И тот, кто явное топивший,

Поднимет все когда-нибудь со дна

Глава 1

Закрываю глаза, и вижу снова этот бренный мир…

Глава 2

Смотрю на это темное тучевое небо, и мне сразу становится спокойно на душе. Никогда не любил солнечную погоду. Как бы это ни было странно, но она вводила меня в тоску. Вокруг полно людей, все радостные, куда-то спешат отдыхать, на лицах нескончаемые улыбки. Словом, сплошная тошнота. То ли дело дождь – спокойствие и тишина.

Люди вообще любят вокруг себя наводить суету. Они привыкли все вариться в этой нескончаемой суматохе. Словно под их ногами накаленные камни, а постоянное движение их спасение. А может быть, я не живу, а нахожусь в аду? Может быть, я давно уже умер от того, что, например меня сбила машина, а я этого даже не заметил. Если так, то это очень печально, ибо существовать и после смерти такая себе перспектива.

По правде говоря, я вообще часто думаю о смерти. Я не то, чтобы ее желаю. Мне интересна цель этого процесса. Для чего люди умирают? Точнее даже, для чего люди живут, если, в конце концов, их жизнь оборвется? К чему весь этот непонятный процесс. И почему люди не имеют право выбора. Можно, конечно, совершить самоубийство, но это не так уж и просто, как может показаться на первый взгляд. Во-первых, многие люди трусы. Они боятся боли, боятся осуждения (иронично, учитывая, что ты будешь мертв), боятся сделать своим поступком кому-то больно. Во-вторых, люди эгоистичны. Для истинных эгоистов собственная жизнь представляется чем-то ценным. Они не готовы признать, что возможности, которые они могли бы заполучить, достанутся кому-то другому, в случае их смерти. Отсюда и следует третий фактор – люди наивны. Они на полном серьезе думают, что в будущем их жизнь изменится в лучшую сторону, нужно только потерпеть.

Была бы у меня возможность выбирать, я точно свое предпочтение отдал бы не жизни. Не могу назвать мое существование ни плохим, ни хорошим. Оно монотонно. Я общаюсь с людьми, у меня есть вполне нормальная работа, денег достаточно – не голодаю. И все же, осознание, что с каждым новым днем ты что-то утрачиваешь, твой механизм потихоньку ржавеет, вводит меня в недоумение. Читал в какой-то гламурной статье, что в случае, когда краски жизни становятся черно-белыми (видимо, мой случай), становится очевидным, что человек потерял мотивацию. Смешное оправдание, если честно. Не понимаю, какой такой должен быть у человека мотив к жизни, если за свою бурную деятельность он получит в подарок смерть. Можно, конечно, предположить, что жить стоит ради мимолетных удовольствий, по типу: попробовать вкусное блюдо, заняться сексом, погрузиться с аквалангом и т.п. Но для меня это все пустое растрачивание энергии. Неужели, кратковременное повышение дофамина – это великая цель жизни?

Что касается депрессии, заверяю – это не мой случай. Мне не хочется плакать, я не чувствую себя несчастным, и честное слово, я не вижу мир в черно-белых красках. Более того, я могу наслаждаться. Например, сегодняшняя погода вызывает во мне бурю наслаждений. Мне нравится, как тучи становятся все темнее и темнее. Мне нравится, как они начинают доминировать над ясным небом. Мне нравится, когда первая капля дождя падает мне на кожу. А затем, дождь все усиливается и усиливается, будто бомбардировка с неба, которая до ужаса испугала людей, и заставила спрятаться по домам. А я же, остаюсь в эпицентре всего действа, как будто пуленепробиваемый. Как будто я избранный.

На самом деле, я не отношусь к тому большинству людей, которые боятся распрощаться со своей жизнью. В иные моменты я даже рассматривал различные методы. Введение яда мне показался самым интересным. Но есть все же одно обстоятельство, которое держит меня на земле. Дело в том, что я люблю наблюдать за смертью других людей. Поэтому и интересен более яд. Было бы интересно наблюдать за теми пытками, которые я бы испытал перед своей кончиной. Но это совсем не то, что можно подумать на первый взгляд. Я не убийца, не маньяк, не сумасшедший. Совсем наоборот, я очень трезво смотрю на жизнь. Меня интересует сам процесс ухода из жизни человека. Его предсмертная агония, реакция организма, и последующее разложение.

Некоторое время мне довелось работать в морге. Наверное, именно тогда у меня развился такой интерес. Многие, кто работает там, совсем не рады своей должности. Я же с самого начала был взбудоражен, получив такую работу. С самого детства меня притягивала такая загадка, как смерть. Я безжалостно расправлялся с насекомыми, а затем с огромным любопытством наблюдал, что же будет дальше. Как-то раз я даже голубя убил. Признаться, это был самый интересный опыт.

И все же, со временем я понимал, что работа в морге – это топорное наблюдение. Это лишь верхушка айсберга. Во-первых, я не видел предпосылок смерти, а во-вторых, не видел, что становится дальше с телом. Я лишь занимался установлением причины. Это, в конце концов, мне наскучило, и я ушел с работы.

Сейчас я работаю немного в иной сфере. Так вышло, что теперь я работаю в приемнике для бродячих животных. До конца я не понимаю, почему туда устроился, ибо особой любви к животным я не испытываю. Да и ненависти никакой нет. Я абсолютно равнодушен к живым существам, в том числе и к человеку. Просто так сошлось.

Глава 3

Практически целый день я слушаю либо вой, либо лай, либо еще какие-либо раздражающие звуки. Но меня они особо не беспокоят. Не вижу никакого смысла в том, чтобы обращать внимание на существо, которое значительно ниже тебя по рангу. Наверное, поэтому мне так легко здесь работать. Многие, кто работал до меня, долго здесь не протягивали.

Эта совсем не такая уж и романтичная работа, как может казаться любителям животных и зоозащитникам. Я бы охарактеризовал эту работу следующими словами: грязь, вонь, шум. Иногда, но достаточно редко, бывали такие дни, когда какое-то животное умирало. Собственно, все мы не вечны, и даже какая-то собака. Эти-то моменты меня и притягивали.

Работая в морге, я видел лишь промежуточный результат смерти, однако здесь мне удавалось увидеть большее. Зачастую я видел, что предшествовало смерти. Я видел мучения этих бедных животных. Особенно, если умирали они от болезней. Я слышал их мучительные скуления, метания в клетке. Я всматривался в их взгляд, который выражал всю ту боль и страх, испытываемый перед смертью. Я безумно любил эти траурные для приемника дни.

Опять-таки, я не жестокий человек. Да, я безразличный, в какой-то степени лишен чувства сострадания и жалости, возможно даже не умею любить. Но я не жесток. Я всего лишь сторонний наблюдатель. Я исследователь, который пытается раскрыть загадку смерти.

Обычно смерти в приемнике происходили примерно один раз в две недели. Но шел уже второй месяц, как никто из собак не покидал этого бренного мира. Мне становилось скучно работать. Временами я подумывал уволиться, ибо мой интерес пропадал. Но я понимал, что нужно терпение.

Был уже вечер, рабочий день вскоре должен был заканчиваться. Сегодня я был особенно возбужден. Одна из собак серьезно болела и испытывала безумные мучения. Я с нетерпением ждал, когда у меня вновь появится возможность прикоснуться к тайне смерти. Но все говорило о том, что это будет не сегодня. Оставалась последняя минуты моей смены, я подошел к клетке этой собаки. Она неподвижно лежала, но изо всех сил старалась дышать, цепляясь всеми когтями за жизнь.

Я испытывал неимоверное волнение, мне совершенно не хотелось уходить. Я боялся упустить долгожданного зрелища. Но мне нужно было сдавать смену другому работнику. Оставались считанные минуты до его прихода. В моей голове спонтанно созрел план. На счастье, сменщик как всегда опаздывал.

Я быстро открыл клетку, схватил лежащее в ней одеяло, укутал этого пса и взял на руки. Я выбежал на улицу, и спрятал его в ближайшие кусты. У меня не было страха, что он убежит, ибо он совершенно не мог двигаться. Затем я вернулся в здание, там еще никого не было. Я ждал еще пять минут, за которые успел отметить в журнале, что данный пес умер сегодня вечером. После этого я сдал смену и с особым предвкушением направлялся на улицу.

Я подбежал к кустам, схватил все еще живого пса, и положил его к себе в багажник. Решил отвезти его подальше от города к реке.

Через тридцать минут мы были на месте. Я был абсолютно спокоен, у меня не было ни страха, ни волнения. Я ощущал лишь предвкушение. Выйдя из машины, я осмотрелся вокруг. На улице начинало темнеть, что было мне на руку. Я вытащил собаку и положил ее на землю. Она была практически обездвижена.

Около часа я наблюдал за ее реакциями. Она лишь лежала и то слегка скулила, то засыпала буквально на пару минут. В ее глазах я видел одновременно безразличие и страх. Я не мог более ждать. Состояние между жизнью и смертью могло затянуться. Поэтому я решил действовать.

Я схватил за лапу собаку, и резко начал ее ломать. У нее настолько не было сил, что она еле проскулила от боли. Я видел в ее глазах, как отчаянно она борется за жизнь. Меня это закалило. Поочередно я сломал все ее лапы, наблюдая каждый раз за ее реакцией. Ее скуления усиливались. Но она все еще держалась за эту жизнь. Тогда, я перешел к отчаянным мерам.

Я подошел к машине и открыл ее. Начал в ускоренном темпе искать какой-нибудь тяжелый предмет, но ничего так и не нашел. Затем я огляделся вокруг и увидел среднего размера камень у реки. Я отправился за ним. На вес он был примерно килограмма четыре – то, что нужно.

Я подошел к собаке, последний раз взглянул на все еще живые глаза, которые так и молили меня о скорейшей расправе. Я им повиновался.

Собака моментально умерла. Я просидел с ней еще часа три, наблюдая за тем, как тело начинает остывать. Весь этот процесс меня жутко интриговал, мне было очень интересно. Я почувствовал, как прикоснулся к чему-то тайному. Я просидел бы больше, но начинало светлеть, поэтому мне нужно было отправляться домой. Я постарался спрятать тело подальше от чьих-либо глаз. Оставил в кустах, накрыл его одеялом и сухими ветками, а затем уехал домой. Уснуть мне в этот день так и не удалось.

Глава 4

Весь остаток дня я анализировал происходящее. Угрызений совести я абсолютно не чувствовал. Для меня даже человеческая жизнь не представляет никакой ценности, что уж и говорить о каком-то животном. Люди испокон веков убивают их для своих целей. Но, несмотря на то, что жизнь не имеет для меня ценности, я бы ни за что не убил человека. Мне его не жалко, мне не страшно. Просто я считаю, что не имею право отбирать чью-то жизнь. Если человек сам не решается покончить с собой, то это не моя забота. Не собираюсь становиться чьим-то спасителем.

Мне было безумно интересно, что же станет дальше с телом этой собаки. Поэтому, как только стемнеет, я решил сразу же отправиться туда, где ее оставил.

Приехав на место, я сразу отыскал тайник, в котором спрятал тело. Но какого же было мое удивление, когда я не обнаружил тело. Не было даже одеяла. Но я не почувствовал испуга, скорее я негодовал. Как мог кто-то лишить меня возможности взглянуть на тайну смерти. Как мог кто-то лишить меня моего наблюдения. Я разозлился и в сильном возбуждении стал рыскать по всей округе. Около десяти минут я шарил по всем возможным кустам, но все тщетно. Затем, я услышал, как кто-то меня окликает. Я встрепенулся и оглянулся в сторону кричащего человека. Он медленно начал подходить ко мне.

– Эй, парень, ты что-то ищешь? – с непонятной ухмылкой спросил меня этот человек. Это был какой-то парень, весьма бедно одетый, с грязными волосами по плечо. Мне даже показалось, что у него нет парочки зубов. Он моментально вызвал у меня отвращение, и мне скорее хотелось избавиться от его присутствия. Я долго его осматривал и молчал, и наконец, он снова заговорил.

– Слушай, я ведь видел тебя этой ночью. Что тебе сделала эта несчастная псина? Ты что же, любитель убивать? – он, словно подловил меня на крючок. Я был настолько обескуражен, что даже, поначалу, не знал, что ему ответить. Но все-таки я быстро взял себя в руки и включил хладнокровие.

– Эта собака была больна, я лишь облегчил ее муки.

– Эй, друг, да ты, небось, лукавишь. Ты почти три часа просидел над ней, как будто коршун, жаждущий полакомиться ее плотью.

– Что за глупости. Я лишь хотел убедиться, что она действительно мертва.

– Предположим. Зачем ты тогда снова здесь? Вчера не убедился? По-моему еще в первые минуты было очевидно, что она мертва. – Он так и пытался вытянуть из меня всю правду клешнями. Он начинал до жути злить меня, желание грохнуть его, как ту собаку вскользь помелькало у меня в мыслях. Хоть может он и человек, но для меня он животное, ничуть не лучше, чем та больная собака.

– Чего тебе нужно от меня? Чего докопался?

– Пойми, друг, я ведь не осуждаю тебя. Наоборот, я тебя целиком и полностью поддерживаю. Я же вижу тебя насквозь, мне знакомы твои порывы. Я тоже люблю наблюдать за смертью других. Но тебе не кажется, что убивать никому ненужного пса это слишком мелко? Зачем мараться об эту мелкую тварь? – его мерзкая улыбка все больше растягивалась. Я понимал, что влип в какую-то мерзкую историю, и мне скорее хотелось уйти от разговора с этим сумасшедшим.

– Послушай, мне совершенно не интересно то, о чем ты толкуешь. Мне плевать то, что ты видел. Просто иди куда шел и не трогай меня, а я не буду трогать тебя.

– То есть, ты хочешь сказать, у тебя никогда не возникало желания убить человека? Посмотреть на то, как он умирает? Разве нет? – Признаться, его слова заставили меня задуматься. Безусловно, у меня порой возникали такие мысли. Но это были лишь размышления и ничего большего. Я никогда бы не пошел на такое. В конце концов, я не убийца, я всего наблюдатель.

– Наш диалог исчерпал себя. У меня нет никакого желания общаться с сумасшедшим. – Я развернулся и пошел прочь от него. Он, в свою очередь, кричал мне вслед, что я еще вернусь и все в этом духе.

Я еще долго размышлял об этом пареньке. Не знаю почему, но своими словами он меня зацепил. Мне не хотелось с ним связываться, но он дал мне пищу для размышлений. Меня всегда интересовала смерть – это бесспорно. Но чтобы произошло, если бы я осмелился убить человека. Как только я начинал об этом думать, все размышления приводили меня к нравственной стороне этого вопроса. Во мне как будто просыпалась совесть. Поэтому я сразу старался отогнать все эти мысли. Мне не хотелось выглядеть добросердечным человеком, высокодуховной натурой. Я хотел, прежде всего, оставаться рационалистом.

Глава 5