Читаем Сомнения@Google онлайн бесплатно

Сомнения @ Google.

(Мне надо выйти к своим.)

Часть 1. Босиком по скользкому тренду

Круги на воде.

Берега, скованные камнем, плыли в предрассветной мгле. Темные воды мерно двигались по древнему руслу.

За домами старого парижского квартала, нарушив тишину, раздался шум мотора. Небольшой автофургон выехал к набережной, минуя перекресток, и поехал, ускоряясь, вдоль реки.

Люди в кабине отчужденно молчали, наблюдая за дорогой, водитель сосредоточенно крутил руль. Автофургон передвигался в полутьме, подсвечивая путь ближним светом.

В фургоне лежал человек, его перекатывало по ободранной поверхности пола, как большую куклу. Неуклюже перевалившись, задев головой арку колеса, он, поморщившись, открыл глаза.

Машина набирала скорость, двигаясь по прямому участку набережной. Человек поджал колени и сделал неловкую попытку сесть на рифленом полу. Вытянув руки перед собой, сквозь полумрак попытался рассмотреть кисти рук.

«Что произошло за последние часы?»

Запястья ныли, в них врезалась кромка пластиковых наручников.

«Руки оставили впереди – посчитали, что не способен двигаться. Тем лучше! Снаружи светает или темнеет?»

Узкая полоска света прорезала полумрак. Створки были прикрыты неплотно.

«Тот самый разбитый фургон! Замок дверей сломан!»

Он вспомнил рекламу стирального порошка на потертых боках полуторки.

«…Порошок, мыло – разницы нет. Исход один – в яму, на отработку!»

Сердце забилось быстрее, мысли бешено заплясали.

«Бежать! Распутать ноги и… будь что будет!»

Он лихорадочно задвигал ногами, ослабляя толстый шпагат, вывернул шею в попытке увидеть сидящих в кабине.

Машина притормозила, ее корпус накренился. Человек не успел сгруппироваться, его бросило на стенку. Он подлетел, ударился о пол. Несмотря на проделанный кульбит, поджал и рывком выбросил ноги в сторону дверей машины.

– А-а…

Удар совпал с переключением на первую передачу. Машина рванула, хлопнув распахнутыми дверьми пустого фургона. Набрав скорость, фургон пронесся несколько десятков метров. Кто-то из сидящих в кабине, отодвинув створку окна, посмотрел в кузов. «Фольц» резко клюнул бампером, затормозил.

Человек убегал, в сторону реки, припадая на босую ногу. Он вытянул руки вперед, сплел пальцы, удерживая равновесие, устремился прочь от домов с закрытыми дверьми. Страх новой западни заставил пригнуть голову, вскрикнуть от отчаяния: впереди возвышался высокий парапет, путь был отрезан.

Раздался треск переключения передачи, машина поехала задним ходом.. Расстояние резко сокращалось.

Сделав несколько прыжков, беглец оказался у стенки парапета. Схватившись за край, он наклонился и посмотрел на воду.

Удар колес о поребрик тротуара подсказал, что преследователи близко! Мотор заглох, лихорадочно затарахтел стартер. Шоферу не везло: автомобиль «рассердился» за бесцеремонность в обращении. Двигатель не подавал признаков жизни, а беглец удалялся, завернув на мост.

Водитель грузно вывалился из кабины на мостовую и приземлился на широко расставленные ноги, как борец сумо. Высокий брюнет легко спрыгнул на тротуар через другую дверь, увлекая за собой стройную девушку. Она торопливо выдернула из бардачка дамский браунинг.

– Быстрей! Он не должен успеть… – крикнул брюнет.

Убегающий человек задыхался, слюна скопилась в уголках губ.

«Не смогу! Это конец…»

Усталость сковывала дмышцы, силы таяли, улетучивалась надежда на спасение. Он уже не бежал, быстро шел, старалясь достичь середины моста.

***

…Покажи им! – раздался голос из далекого прошлого.

Нагретый солнцем камень жег ступни босых ног. На валунах, внизу, замерли сверстники.

– Покажи, как «уголок» делаешь! Или спадом, без брызг! Червонец выспорим!

Он смотрел на рябь воды в тени нависающего карниза. Вода, подобно зеркалу, отражала облака на середине Горского Карьера.

Это было место, где добывали гранит для Оперного театра и других монументальных строек, недалеко от городского моста. Во время работ ударили ключи, вода заполнила котлован, образовав глубокий пруд с прозрачной водой, обрамленный скалами. Подростки с близлежащих районов города проводили здесь летнее время, превратив выступающие камни в вышки для ныряния. Опасность высоты притягивала, так же, как бандерлогов тянуло к удаву Каа из мультфильма «Маугли».

Напротив отвесного утеса, прозванного Скалой Молодых Самоубийц, на камнях меньшего размера он учился нырять, проводя большую часть каникул на карьере. Греясь и обсыхая на горячих валунах, он с интересом и мальчишеской завистью наблюдал за пируэтами ныряльщиков. Ныряльщики, зависая в воздухе и изгибая мускулистое тело, входили в воду почти без всплеска, становясь местными знаменитостями. Подвыпившие взрослые прыгали с «самоубийки», при этом нередко срываясь в штопор. Фонтан брызг и неуклюжие движения случайных прыгунов приводили в восторг юных старожилов берега.

Он подрос, стал полноправным обитателем скал на другой стороне карьера. Из страсти к куражу хаключал пари на прыжок, где и призовым конем, и жокеем выступал он сам.

Лететь до воды – метров пятнадцать, с разбега! Дух захватывало, внутри щемило до тех пор, пока не вынырнешь…

***

Достигнув трети моста, беглец обернулся. Сплюнув тягучую слюну, выдавил:

«Уйду!»

Его мотнуло в сторону, он выровнялся и ускорил шаг.

«Самоубийка поможет!»

В голове стучало, как в набатный колокол.

Перед глазами плыли разноцветные круги, он не различал поверхности тротуара, чугунные прутья перил слились в неясную массу вытянутого пятна.

Минули колоннады середины моста. Под ним река, в которой вода колыхала колыбель истории Европы. Но, все это было далеко от его сознания.

Безразличие к судьбе было нарушено внезапным воспоминанием. Крик из прошлого звучал пронзительно и близко.

Пружинистые прыжки преследователя, похожего на огромную кошку, сокращали дистанцию. Спина убегающего человека, покачивание плеч и нелепые движения мешающих рук, разжигали азарт к погоне. Он был одержим моментом. Вздрагивающие ноздри и горящий взгляд, как у старшего загонщика, следующего за раненым зверем.

– Шайтан! Бежит, как упрямый баран… Не джигит! Цх!

Запоздалая догадка обожгла его сознание, заставила переменить решение. Сорвавшимся голосом он выкрикнул команду: « Стреляй!»

Беглец свернул на обзорный балкон, рухнул на колени. Убежищем стал каменный карман, отделивший стенкой парапета от преследователей. Раздался первый хлопок. Звук второго выстрела привел его в себя, острые частицы гранитной стены чиркнули по лицу, облако пыли поднялось вверх. Он неуклюже развернулся и выглянул из-за угла. Стрелявшая удерживала ствол двумя руками на прицельном уровне, было заметно, что это дается ей с трудом.

– Все одно… баба! – бросил он беззлобно, не обращая внимания на стрельбу эксцентричной особы. Скребанув ногтями по гранитной поверхности, тяжело разогнулся, встал на ноги. Замер, чуть подался вперед, посмотрел на воду.

Начало спада тела, поворот головы, слилась с криком преследователя.

Беглец вытягивал руки, когда пуля прочертила кровавую полосу по спине. Тело дернулось, сбилось с дугообразной траектории полета.

Вода стремительно неслась навстречу, взгляд фокусировался на поверхности воды, мысли – на деталях поведения тела.

Он упал в воду боком, подняв фонтан брызг. Круги по воде стремительно разошлись, вскоре были стерты набегающим течением.

Загонщики, подбежав к парапету, тяжело дыша, тщетно пытались найти признаки движения на поверхности.

Город начинал просыпаться, по привычке делая это, неторопливо,

Оглядываясь на реку, преследователи двинулись к машине, атлет бросал недобрые взгляды на стенку набережной на противоположном берегу. Трель полицейской сирены заставила побежать.

Чутье его не подвело: не он один прислушивался к приближению полиции. Именно в той стороне, где обозначилось неясное движение, кто-то наблюдал за происходящим.

Старенький «Фольцваген» не стал показывать нрав, торопливо затарахтел мотором. Дребезжа кузовом, фургон вильнул задом и завернул за рекламный щит.

Почти одновременно на другой стороне реки показались два полицейских «Ситроена». В унисон друг другу затормозили, словно соревнуясь в эффектности. Из-за открытой двери офицер махнул рукой второму авто, красноречиво рубанув воздух.

Напарник пролетел пустующий мост, остановился на его конце. Он, как сторожевой пинчер, приподнявшись на передних лапах-колесах, затаенно вынюхивал воздух.

Тем временем, потрепанный фургон петлял между домами, затерявшись в лабиринте переулков мегаполиса.

Тихо двигаясь по мосту, машина плавно затормозила. Молодая женщина в форме офицера жандармерии вышла на мостовую, подняла с покрытия небольшой предмет. Тонкие пальцы держали стреляную гильзу, она щла внимательно осматривая под ногами. Пинчер на колесах не отставал, удерживая дистанцию, медленно двигался следом. Металлические цилиндрики, несущие смерть, были аккуратно сложены в пластиковый пакет.

Берега реки были похожи на молчаливые крепостные стены, с редкими окнами у воды, убранными в кованые решетки.

Две пары глаз наблюдали, из за прутьев, как жандарм села в автомобиль. Приглушенный щелчок дверей полицейского авто слился с лязгом хлопнувшей решетки.

Прокуренный хохоток прервался окриком: «Гийом!»

Звук поспешной возни отразился эхом от сводчатых потолков грота, выложенного забытыми каменщиками, стукнула несмазанная уключина.

Течение и едва заметные волны лизали поросшие тиной стены набережной. Клочья запоздалого тумана пронеслись над Сеной…

Новый день пришел.

За дверью парадного.

«Булочник или кондитер? »

Открывает небольшой магазин в семь часов. Город спит, а человек в старомодном берете готовится встретить тех, кто заполнит улицу в утренней суете.

«Бакалейщик!»

Бережными движениями протирает жалюзи от капель ночного дождика, неторопливо поднимает их.

Светлая куртка бакалейщика пятном двигалась по одной из сторон небольшой площади.

Шторы колыхнулись в окне верхнего этажа. Огонек зажигалки и струйка дыма обозначали место, откуда наблюдали. Неизвестный задумчиво и отстраненно наблюдал за просыпающейся улицей в приоткрытое окно, не отрывая взгляда.

«Какое время года было тогда, весна или осень? Место было другим, но ощущения похожи».

…Молодая женщина мыла окна в доме напротив. Получалось быстро и легко, наверное, она напевала при этом, оглядывалась в комнату. Ранним утром зевак на улице не было, она закинула фалды халата, заправив их за поясок, перехватывающий талию, проворно протирала верхнюю часть рамы, стоя босиком на подоконнике. У нее были стройные ноги с изящными ступнями. Она приседала, сжимая колени или разводя их, не обращая внимания на разошедшиеся полы халата, мелькая узкими полосками белья.

«Человек занят повседневным. Как все нормальные люди, она спала ночью. Так занята процессом, что не боится простудиться… ей важно, чтоб были чистыми окна, или впечатление того, кто в комнате.

А здесь? Двое суток без сна! Если ел, то забыл, что было в тарелке! Сон хуже забытья, не идет вторые сутки. Толку от всего? Деньги на счету растаяли, зиял zero! Новозеландский хедж-фонд на другом конце света сдвинул кросс-курс, и его депозит стал прозрачен, как окна утренней непоседы из дома напротив.

Сколько минуло с той поры? Сколько было погонь, бешеной скачки за ускользающей прибылью…»

Дым стал горчить, попал в глаза, он ткнул сигарету в пепельницу, отстранился от окна и своих мыслей.

Жена спала безмятежно, распущенные волосы были рассыпаны по подушке. Он всегда завидовал ее способности быстро засыпать.

Внутренняя тревога волной накатывала и не отпускала. Не помогал отвлечься, а только раздражал телевизор с его неиссякаемым потоком нелепых сенсаций, музыки, фигур на экране.

Оставалось мерцание экрана компьютера, окутанного сетями интернета, как космической пылью, сотканной из череды новостей и вереницы событий.

Потребность получения и дальнейшая обработка потока информации, когда мысли в сознании текут по реке сводок и результатам сделок. Выброс адреналина с открытием позиции, предвкушение от осознания правильности выбора или всплеск негатива от неудачи, подавляемые усилием воли.

Окружающий мир сужался, звуки пропадали, исчезая по сторонам. Они шелестели за невидимыми, плотными стенками коридора, который образовывал вход в иное пространство. За экраном монитора оно раздвигалось, пройдя сквозь сеть графических изображений, перепрыгивая через столбцы японских «подсвечников» и ломаных кривых линий, оказывалось в любой точке земного шара.

Находясь в сумерках квартиры, он переносился через волны двух океанов, где на восходе солнца, первые теплые лучи коснутся крыш Новой Зеландии. Двигаясь в потоке, отразиться от зеркальных стен высотных зданий Сиднея и Мельбурна. Покружив, удерживаясь в вихре новостей и сводок, развернуться и на подъеме перемахнут черноту Мариинской впадины.

Взмоют пред подножием Фудзиямы, вдохнув аромат цветущей сакуры, развернуться и рванут пелену скороговорки информационных агентств, увернутся от частокола иероглифов токийских сайтов и форумов.

Миновав прибой береговой линии, с ветром перекинутся через буруны Охотского моря, чтобы кинуть взгляд на картину горестного порта Ванино. За ним – простор, сверкающий горными хребтами Великого Севера с деревянным крестом над могилой запоздалого викинга Витуса Беринга.

Понесутся над электропроводами Транссиба. Вдоль гребенки шпал, почти задевая верхушки сосен, тянущихся к небу с вершин бесконечных сопок, задыхаясь от видов, ощущений, необъятности расстояний, перемахнут через простор Сибири с редкими городами и нитками немногочисленных дорог. Великое пространство останется туманом у земли, все выше несется информационный поток, не знающий ни границ с таможнями, ни правил, состоящих из запретов.

Насупленный Урал встретит древним безразличием. Чусовая блеснет гладью воды, стая птиц просвистит крыльями над ней.

Дым доменных печей сталелитейных заводов Приуралья сменится ширью Волги. Степная кобылица, пришедшая на водопой к омуту притока, шумно фыркнет, запрядет ушами и скосит глаза на утренний небосвод.

Надо спешить! Поток летит…

На польском рубеже окуляры бинокля блеснут отражением, пан пограничник поприветствует утро, идущее на Европу.

Поток ширится, строго направленные стрелы немецких автобанов сменяет картинка водных каналов Венеции с гондолами возле безлюдных причалов.

Слегка крутанув у пика Эйфелевой башни, оставив внизу Нотр-Дам де Пари, он устремляется в сторону туманного Альбиона, к другому берегу Ла-Манша. Перемешиваясь с каплями дождя, упадет из нависших туч на крыши Лондона – города-колыбели торгов, рожденных на колониальных притязаниях островной захватчицы…

***

Тишину раннего утра и размеренного полумрака комнаты нарушил звук тронувшегося лифта. Консьерж делал утренний обход. Не торопясь,занял место в вестибюле.

Из-за приоткрытого окна доносились новые звуки, квартал еще не проснулся, но неясное движение, исподволь меняло улицу.