Читаем Солнечный щит (ЛП) онлайн бесплатно

(Дорога бандита — 1) 

Перевод: Kuromiya Ren  

Ларк

Дилижанс было видно только по поднятому облаку пыли на дороге. Она ехала быстро, наверное, надеялась добраться до Снейктауна до заката.

Пикл прикрывал глаза рукой рядом со мной.

— Плохое место, Ларк. Может, завтра утром попробуем?

— Нет. Если они доберутся до Снейктауна, скалы закроют солнце до полудня завтра. Мы пропустим шанс полностью. Одна карета, такое нельзя упустить, — я поправила край шляпы, прикрываясь от опускающегося солнца. Черная жирная краска на щеках помогала отразить немного жара. — Я заставлю их развернуться. Нет проблем. А ты останови колесо.

— Там стражи, — сказал он.

— Я разберусь со стражей, — сказала Роза с другой стороны от меня. Она подвинулась в седле, затянула ремешки ее искусственной ноге. Седж проверял свое снаряжение, чтобы его дротики для арбалета были под рукой. Сайф нервно теребил край своего кнута-кисти пальцами — это был его третий рейд, он хотел все сделать правильно.

Пикл вздохнул и поправил хватку на длинном металлическом посохе.

— Я хотел расслабиться в воде сегодня, но нет…

— Готовьтесь, — я посмотрела на землю, там лежал мой пес, Крыс. Он почти сливался с пыльными камнями пустыни — это у него было от койота. Его глупые большие уши насторожились, он смотрел на приближающуюся карету. — Готов, Крыс? — сказала я ему.

Он приподнялся. Я вытащила меч из ножен, поправила ремешки на левом предплечье.

— Вперед, — сказала она.

Крыс послушно прыгнул из-за кустов и побежал по склону холма. Он повернул к лошадям, зарычал, добравшись до них. Они не паниковали, но замедлили ход, ощущая опасность.

— Хорошо, — сказала я. — Вперед.

Я вывела лошадь из тени булыжников. Другие тоже так сделали. Мы понеслись по склону, образовав группой фигуру V — Роза и Седж направлялись к передней части кареты, а Сайф и Пикл устремились к задней. Кучер закричал, заметив нас. Треск его кнута раздался в воздухе.

Я впилась пятками в бока Джемы, она тряхнула гривой. Дротик арбалета пролетел у ее бока, она фыркнула. Я чмокнула воздух, чтобы приободрить ее, направила ее наперерез дилижансу. Крыс кусал лошадей у копыт, и они отскакивали в стороны. Страж сзади едва держался за карету, пытался прицелиться в Пикла. Страж спереди зарядила свой арбалет. Она смотрела на меня, стиснув зубы. В этот раз она сможет выстрелить по прямой.

Я развернула Джему и надела поверх кулака щит. Уходящее солнце ударило по равнине с полынью и отразилось от зеркального изгиба маленького щита. Я ударила светом по лицу стражницы, и она вскинула руку, закрываясь. У меня оставался лишь миг, чтобы прицелиться, я опустила арбалет на щит и выстрелила, попала в ее голень. Я выругалась под нос, я хотела попасть рядом с ней, но я не убила ее атакой, и это было лучше, чем нечаянно попасть и убить этим. Так она отвлечется. Стражница обмякла, ее арбалет упал на подставку для ног рядом с кучером. Ее дротики рассыпались, летели по воздуху как птички. Я повернула Джему, чтобы обогнать команду, а Роза прицелилась в стража сзади и выстрелила раньше, чем успел он. Выстрел был красивым, дротик пролетел у его уха, и я могла поклясться, что его задело. Она всегда умудрялась сохранять грань между выстрелом ради убийства и ради испуга, и у нее, в отличие от меня, срабатывало. Страж выругался и скрылся за навесом скамьи.

Сайф теперь был рядом с лошадьми, махнул кнутом, направляя их вправо. Крыс рычал у их копыт. Но кучер удерживал поводья. Он сжал их в руку с хлыстом, потянулся за упавшим арбалетом стражницы. Ему требовалось время, чтобы прицелиться, но я не собиралась давать ему шанс. Я повернулась в седле, ударила светом щита по его глазам. Он прищурился, и я выстрелила. Шшш. Дротик вонзился в дерево над его плечом. Он закричал и выпустил поводья. Дилижанс загремел, два колеса попали в яму.

— Давай, Пикл, — я отстала, чтобы Сайф мог направить команду.

Пикл поравнялся с задней частью кареты. Он поднял металлический посох и ударил им по переднему колесу. Я задержала дыхание. Он не всегда попадал сразу — посох часто отскакивал от оси или попадал под карету. Но сегодня он попал, вонзил посох между спиц. Колесо застряло на миг, разбилось с неприятным треском. Дилижанс дико покачнулся, команда отпрянула в сторону. Крыс чуть не получил копытом по спине. Пикл успел отогнать лошадь от кареты.

Карета гремела. Дернулась. Подскочила на камне. И с грохотом рухнула на бок.

Я выдохнула, остановила Джему. Пыль поднялась облаком. Лошади подпрыгивали в упряжи, фыркали, путались в поводьях. Два колеса сверху дико крутились, стуча, как хвост гремучей змеи.

Я прицепила арбалет к седлу и вытащила меч. Страж, который был сзади, лежал на земле без движения, но кучер и стражница стонали и пытались встать. Седж спрыгнул с коня и поспешил удержать стражницу, надавил большим коленом на ее спину и выдернул дротик из ее голени. Игнорируя ее ругательства, он вытащил бинт и стал перевязывать рану.

Я съехала со спины Джемы, глядя на ущерб. Мы старались не устраивать бардака. Это было для самозащиты. Было бы просто убить кучера и стражей, забрать лошадей и бросить путников умирать. Но от этого шериф из Снейктауна и важные лица из других частей Алькоро захотят сильнее убрать меня, если оставлять за собой след из тел.

Я убивала только один вид путников — работорговцев.

Эта карета была не такой, и я надеялась, что то, что мы повредили ее, не скажется плохо на нас. Мы раньше не переворачивали дилижанс. Обычно просто останавливали колесо, если нам везло. Сегодня повезло не очень. Но это мы уже не могли изменить, а вот кучер решил, что мог изменить будущее. Он растянулся в стороне от кареты, пытался вытащить нож из сапога. Я прижала осторожно край меча к его шее.

Моя красная бандана надулась у губ, когда я сказала:

— Как насчет отдыха?

Он отпустил нож. Я отбила его и отодвинулась, Роза остановила лошадь на моем месте. Она направила на него арбалет. Его голова упала на каменистый песок со злым вздохом.

Стон донесся из кареты. Я подошла к верхней дверце и открыла ее. У дальней стены лежал самый бледный человек из всех, кого я видела — да я луну видела темнее. Он был старым, светлые волосы и рыжеватая борода были с сединой, и он был один. Это будет простой работой. Он посмотрел на меня, щурясь, кровь текла из пореза у правого уха.

Я направила меч в карету. Он не двигался и не смотрел на клинок.

— Ты — бандит Солнечный щит, — сказал он.

Я повернула меч, чтобы свет отразился от клинка. Он заморгал от света, но не поднял руки.

— Если знаешь, кто я, ты знаешь, что мне нужно, — сказала она.

— Да. И я благодарен за это. Я верю, что то, что ты делаешь, достойно похвалы.

Я прищурилась поверх платка.

— Я собираюсь ограбить тебя, старик.

— О, вперед, — он вздохнул, прислонился головой к треснувшему стеклу дальнего окна. — У меня нет почти ничего ценного, если не интересуют исторические заметки о земледелии Моквайи. Деньги в кожаном чемодане. В сундуке должны быть запасные сапоги, хорошие, с серебряными пряжками. В остальном, там одежда для путешествия и книги.

— Пикл, открой сундуки сзади, — крикнула я. Он уже выполнял задание, но безразличие мужчины злило меня. Я присела у дверцы и прыгнула в карету. Было неудобно, ведь карета лежала на боку. Я убрала меч в ножны, вытащила из-за пояса большой охотничий нож. — Замри, — сказала я, хотя это не требовалось. Глаза мужчины были все еще закрыты, он словно задремал. Я схватила его за бородатый подбородок, повернула его голову — в ушах не было сережек. На шее не было цепочек и кулонов. На пальцах не было колец, не было броши на лацкане. Край татуировки выглядывал из-под закатанного рукава — выглядело как нос корабля. Чернила выцвели, но все еще были четкими, в отличие от моих. Я скрипнула зубы, я не испытывала симпатии к кораблям.

— У меня есть спички в кармане плаща, — сказал он, махнув на смятую одежду на скамье. — Из Сиприяна. Тебе может пригодиться.

Раздражение усилилось, и я схватила плащ и бросила наружу.

— Снимай сапоги.

Они были старыми, без пряжек и украшений, покрытые засохшей грязью, какая была из Моквайи. Но мне было все равно, я просто хотела позлить его. Он медленно снял их. Я выбросила и их наружу.

Его глаза остались закрытыми. Я зашипела и склонилась, коснулась краем ножа его шеи.

— Ты легко относишься к жизни и смерти. Если путники перестали переживать, может, стоит сделать из тебя пример. Как насчет быть привязанным к лошади, чтобы проехать так до Снейктауна?

— Я бы не хотел этого, — мужчина открыл глаза. Они были голубыми — необычный цвет. У него были и веснушки вместе с пятнами возраста. — Но люди в Алькоро заметят мое отсутствие, если я не прибуду через неделю к началу семестра, и ректор не будет рад, если кто-то задержит уроки, — он пронзил ее взглядом. — И пытать пленников — не твой стиль. Иначе алькоранцы и моквайцы старались бы убрать тебя сильнее.

— Сундуки опустошены, Ларк, — крикнул Сайф сзади.

— Ларк, — старик словно пробовал слово.

Я выругалась за платком. Сайф был быстрым и проворным, но тупым, потому я не брала его в рейды до последних нескольких месяцев.

— Выверни карманы, — сказала я. — Живо.

Он так и сделал, но продолжил говорить:

— Твои поступки исключительны, Ларк, — его голос стал мрачнее. — Передвижение рабов через пустыню стало международной проблемой. Ты стараешься освободить рабов, и это необходимо нам. Но жить тебе сложно. Сколько освобожденных пленников живет в твоем лагере? Сколько детей не удалось вернуть их семьям? Сколько голодных ртов?

— Молчи, — я забрала монеты, которые он вытащил из кармана. Прижимая нож к его шее, я провела рукой под подушками на скамьях. Но они были прибиты к дереву — там ничего ценного не спрячешь.

— Ты знаешь о королеве Моне из Озера Люмен? — спросил он торопливым тоном. — Ты знаешь о после из Сиприяна? Слышала, что случилось с одним из их детей?

— Готовь лошадей, Пикл, — крикнула я наружу.

— Влиятельных людей очень интересует то, что ты делаешь, — продолжил он быстрее. — Жизнь может быть другой для тебя и твоих друзей. Я прошу тебя подумать…

Я услышала пронзительный свист Розы. Багаж был погружен на лошадей. Я прижала ладонь к краю дверцы кареты.

— Ларк, — сказал старик.

Я развернулась и прижала рукоять ножа к его щеке. Его голова ударилась об стенку.

— Я сказала молчать, — заявила я. Он застонал снова. Я сжала руками край дверцы и выбралась из кареты. Другие были уже на лошадях, нагруженных вещами. Роза все еще направляла арбалет на кучера. Стражница пыталась сесть, смотрела на перевязанную голень. Другой страж стонал о сломанной руке.

Я запрыгнула на спину Джемы.

— Идем, Крыс, — позвала я.

Он вскочил, напугав лошадей кареты, и мы направились к холму. Солнце наполовину скрылось за горизонтом, красный полукруг озарял пыль. Я оглянулась перед тем, как мы скрылись за камнями. Старик стоял в карете, сжимая края дверцы для опоры. Я видела, как он перевел взгляд от кучера и стражницы к нам. Я выругалась снова и повернулась вперед, ускоряя Джему.

— Сайф, — гневно крикнула я поверх стука копыт.

Он застонал.

— Знаю. Знаю. Прости.

— Еще раз назовешь меня Ларк вне лагеря, и я сдеру с тебя шкуру.

— Хватит его отчитывать, Ларк, — голос Пикла был радостным. — Эй, я хорошо ударил, да? — он опередил мою лошадь, поднимая пыль. — Первый, кто доберется в лагерь, получит сапоги старика!

Я сплюнула пыль от Пикла и погнала Джему за ним. 

Тамзин

Я открыла глаза, наступило очередное утро.

Все еще не мертва.

Наверное, это было хорошо.

Я не спешила шевелиться, проверила тело. За последние несколько дней я узнала, что от резких движений появлялись боль и тошнота. И я лежала на матраце, земля была прохладной под ладонями. Я смотрела в окошко у потолка, это занятие стало самым интересным в моей жизни.

Я была приятно удивлена, обнаружив, что сегодня боли было меньше. Голова болела больше всего. Рот все еще был чувствительным и опухшим. Я подавляла желание коснуться губ, дотронулась до кожи головы. Я ощущала засохшие корки там, где лезвие срезало кожу. Волосы покалывали пальцы, на голове были едва заметные волоски. Чтобы не сойти с ума, я сосредоточилась на том, как легко было голове без волос, и я попыталась убрать по привычке волосы за уши, но вспомнила, что их не было. Мысли о таком помогали — это хотя бы можно было восстановить.

В двери внизу было отверстие, куда просовывали завтрак. Брешь пробили вскоре после моего прибытия — эта комната не была создана для пленников. На полу была кукурузная каша в миске.

— Постарайся не подавиться сегодня, — донесся серьезный голос из-за окошка с решеткой в двери — еще одно дополнение, вместе с убранной ручкой внутри комнаты. — Ключи у Пойи, а она ушла к колодцу, так что я не смогу зайти и спасти тебя.

Я не ответила. Я лежала, глядя на окно в дальней стене. Иронично, что они думали спасти мне жизнь, когда три недели их целью было держать меня как можно ближе к смерти, не убивая при этом.

Я попала в странный замкнутый круг. Цена моей жизни лежала где-то между половиной миски каши и всей страной.

— Позже напишем еще письмо, — продолжила Бескин. В отличие от Пойи, у нее были оба глаза, широко посаженные и выпученные. — Постарайся не дрожать, ставя подпись. Нужно, чтобы она была разборчива. Это наш последний лист пергамента, пока кто-то из нас не побывал в городе.

Мои пальцы впились в грязный пол, будто перебирали струны дульцимера. Ей даже не пришло в голову, что мне стало бы выгодно испортить последний лист пергамента, ведь теперь я знала, что их запасы кончались.

Я покачала головой. Кто-то напомнит мне, как эти глупые старухи устроили такой продуманный политический переворот?

Мне нужен был тот пергамент. Нужно было, чтобы они послали его, какой бы выкуп они в нем ни просили.

— Я приду позже за твоим ведром, — Бескин из двух моих надзирательниц была ближе к совести, даже если порой это было случайно. Она была чистой, сохраняла порядок, а Пойя была готова бросить меня гнить в моей грязи. Бескин, наверное, не нравился запах. — Постарайся сегодня не разливать кашу.

О, Бескин, ты такая смешная, хотя не пытаешься быть такой.

Я молчала, не двигаясь, пока ее шаги не утихли. Только тогда я осторожно повернулась на бок и села. Боль в голове усилилась, я опустила ее на миг — она ощущалась как камень на шее. Боль утихла, и я подползла к миске. Я проклинала мысленно тех, кто пленил меня. Каша точно была соленой, и я не понимала, было ли это намеренно, или они не понимали, что соль обжигала рану.

Но я была голодна.

Я медленно и тихо подняла кулак к двери, зацепилась мизинцем за пустое окно с решеткой, грубому жесту я научилась на улицах Толукума, и это не забылось в вежливом обществе. Было приятно показать это спустя время. Я держала руку там, пока зачерпывала кашу и ела. 

Веран

Дорогой Веран,