Читаем Солярис. Эдем онлайн бесплатно

Станислав Лем не нуждается в пространном представлении. Он давно завоевал всемирную известность как один из самых выдающихся фантастов наших дней. И даже раньше, чем у себя на родине, получил широкое признание многочисленных любителей научно-фантастической литературы в нашей стране.

Лем-фантаст дебютировал романом «Астронавты». Призрак гигантского черного гриба все еще нависал над планетой, пепел Хиросимы и Нагасаки, подвергшихся атомному удару, стучал в миллионы человеческих сердец. Перенеся действие романа в 2003 год, Лем отправил на Венеру экспедицию землян, которые увидели эту планету такой, в какую могла бы превратиться Земля, если бы атомная война стала ее уделом.

От высокой цивилизации на Венере не осталось ничего, кроме развалин, и только печальный след — два силуэта на стене — свидетельствовал о когда-то существовавшей там разумной жизни.

«Всю поверхность отлогого склона покрывали мелкие пузыри стекловидной массы, застывшей в момент кипения. Мы обратили внимание, что в двух местах стена была гладкой и слегка вогнутой. В лучах мощного фонаря, направленного так, чтобы свет падал почти параллельно поверхности, на гладком фоне проступали два стертых силуэта, заостренных кверху, словно тени в высоких капюшонах. Один сильно наклонялся вперед, словно падая, другой скорчился, как бы присев и втянув голову в плечи».

Этот еще не совершенный роман молодого польского писателя приковал к себе внимание не только злободневностью и политическим пафосом, но и завидной способностью автора так моделировать неведомое во всех его сугубо гипотетических частностях и деталях, что оно обретало удивительную, почти осязаемую реальность.

Но творческий потенциал Лема проявился несколько позже. Поклонники его таланта — а с каждой новой книгой писателя их становилось все больше — не переставали поражаться многогранности его интересов и научной эрудиции, позволявшим ему писать произведения, столь различные по жанровым признакам, что трудно было поверить в их авторскую идентичность.

Давайте вспомним.

«Магелланово облако» — социально-фантастический роман о судьбах человечества в далеком грядущем, который наряду с «Туманностью Андромеды» И. Ефремова относится к числу коммунистических утопий, хотя термин этот и не вполне точен.

Цикл романов — «Эдем», «Солярис», «Возвращение со звезд», «Непобедимый». Их можно подвести под условные рубрики «Человек и природа», «Человек и техника».

Пародийно-сатирические «Дневники Йона Тихого» и «Сказки роботов».

Серия рассказов и повестей о космолетчике Пирксе, в которых всестороннему, скрупулезному исследованию подвергается характер человека, его физические и духовные возможности, раскрывающиеся в столкновениях с необычным.

«Диалоги» и «Сумма технологии» — серьезные философско-социологические исследования о влиянии науки и техники на человечество в настоящем и будущем.

Наконец, новый его роман-трактат «Голос неба» — некий гибрид; здесь ученый и художник то яростно спорят, то мирно сотрудничают друг с другом.

Если определять научную фантастику как синтез научного и художественного видения мира в его бесконечных временных изменениях, то книги Лема не только подтверждают такое определение, но и ярко иллюстрируют его.

Сфера интересов писателя необычайно широка. В нее входят вопросы философии и социологии, физика и кибернетика, астрономия и биология, медицина и теория информации, психология и химия полимеров… Стал афоризмом ответ Лема на вопрос, заданный ему во время встречи со студентами Ленинградского университета, — следит ли он за научно-популярной литературой. С чуть смущенной улыбкой писатель сказал: «Мне некогда читать научно-популярные книги, так как все время уходит на ознакомление с первоисточниками». И это не было кокетством. Встречаясь с биологами, Лем и сам ощущал себя биологом, а с кибернетиками говорил как специалист, едва ли уступающий в знаниях адептам этой науки.

Два его романа, «Эдем» и «Солярис», составляющие настоящий сборник, суть два варианта гипотетической встречи людей с носителями инопланетного разума.

Но тут необходимо сделать небольшое отступление.

В мировой научно-фантастической литературе противоборствуют две точки зрения на «братьев по разуму», с которыми человечеству, быть может, предстоит встретиться на одном из островков жизни во Вселенной.

Одни утверждают, что высокоразумное существо будет непременно похоже на человека. Эту точку зрения наиболее убедительно обосновали известный советский писатель-фантаст и крупный палеонтолог Иван Ефремов и английский астрофизик Фред Хойл. Они полагают, что в процессе эволюции, длящемся сотни миллионов лет, из органической материи создалась наконец наиболее совершенная (целесообразная) форма для вместилища высокоорганизованного разума. И форма эта — человек. Следовательно, на планетах с условиями, приблизительно сходными с земными (с кислородом в атмосфере, не слишком отдаленным расстоянием до звезды одинакового с солнцем класса, определенной силой тяжести и т. п.), носители разума должны походить на людей. Правда, в одном из своих фантастических романов Хойл наделил высочайшим разумом… гигантское черное облако, которое, впрочем, довольно охотно вступает в контакт с учеными Земли. Отнесем это за счет пристрастия Хойла к парадоксам.

Другая точка зрения полемизирует с антропоцентризмом. Она допускает разумную жизнь и на планетных системах двойных звезд, и на планетах-гигантах типа Юпитера с чудовищной гравитацией, метановыми вихрями и замерзшими океанами аммиака. Разумную жизнь, возникшую не на кислородной, а на фторовой, гелиевой, а то и кремниевой основе, бесконечно многообразную, принявшую фантасмагорические, иногда просто невообразимые для нас формы. Разумные деревья, мыслящая плесень, вирусы, познающие окружающий мир и ощущающие себя частью этого мира, и т. д. и т. п.

Станислав Лем придерживается именно такой точки зрения. Он населяет планеты, на которые ступает нога землянина, исследующего дальний космос, правда не плесенью и размышляющими грибами, но созданиями в высшей степени необычными. В «Непобедимом», например, экипаж звездного корабля, прибывшего на планету Регис-III в созвездии Лиры, сталкивается с труднообъяснимым феноменом — неисчислимые рои неких металлических насекомых вступают в бой с вооруженными до зубов землянами. Но сражение лишено смысла, ибо на пути людей стоят не враждебно настроенные разумные существа, а металлические насекомые, всего лишь кибернетические устройства, конечный результат длительной эволюции самоорганизующихся и самовоспроизводящихся роботов, заброшенных на планету неизвестными пришельцами миллионы лет назад.

А на планете Солярис от горизонта и до горизонта медленно перекатывает тяжелые бурые волны океан. Он — единственный «обитатель» планеты, которая уже многие годы является объектом исследования земных ученых. Океан — высокоорганизованная плазма, способная не только стабилизировать орбиту Соляриса, вращающегося вокруг двух солнц — красного и голубого, — но и воспроизводить на своей поверхности различные земные образы, извлеченные из памяти людей, постоянно находящихся на станции.

Итак, на Регисе-III порождение мертвой машинной цивилизации — кибернетические насекомые, а на Солярисе — мыслящий океан.

И еще одна обитаемая планета моделируется неистощимым воображением писателя. Планета, издали напоминающая восхитительную опаловую каплю, — Эдем.

Каковы же они, разумные существа, населяющие этот мир, полный тайн и неожиданностей?

Вот каким увидел эдемца экипаж земного звездолета.

«Словно из гигантской веретенообразно вытянутой устрицы, из толстой складчатой мясистой сумки высунулось маленькое — не больше детского — туловище с двумя ручками. От собственной тяжести оно наклонилось вниз и коснулось узловатыми пальчиками пола. Оно висело на растягивающихся перепонках бледно-желтых связок, качаясь все медленнее и медленнее, пока наконец не замерло. Доктор первым отважился подойти к нему, подхватил мягкую многосуставчатую конечность. Маленький торс, исчерченный бледными прожилками, выпрямился, и все увидели плоское безглазое личико с зияющими ноздрями и чем-то разодранным, словно перекушенный язык, там, где у людей находится рот».

Конечно, это не океан и не Черное облако. У эдемца, как выясняется потом, светло-рубиновая кровь с белыми и красными кровяными тельцами, пара голубых глаз, конечности, отдаленно напоминающие руки ребенка, голосовые связки, издающие нечто похожее на прерывистый кашель. Но физиологическая структура его абсолютно отлична от человеческой. Эдемец — двутел. Маленькое главное тельце заключено в колоссальную глыбу плоти, похожую на сахарную голову. Он бесспорно высокоразумное существо, но психика его столь же отлична от человеческой, как и внешность.

Тут нельзя не отметить богатейшего воображения писателя и его удивительного умения писать реалистически достоверные детализированные картины придуманного им мира.

«Деревья-легкие», дышащие каждое в своем ритме; гибкие растения, густо увешанные большими, с человеческую голову, пушистыми шарами, которые при приближении людей взмывают в воздух и медленно уплывают; серо-зеленые мхи, покрывающие равнины; сплющенное красное солнце, ползущее к горизонту…

Еще более удивительной кажется цивилизация эдемцев. Вместо дорог — желоба, напоминающие лотки циклопического кегельбана. По ним с бешеной скоростью проносятся почти прозрачные, сверкающие на солнце клубки и двадцатиметровые голубые диски. На холмах вращаются купола. Прозрачные стены-пленки окружают сооружения, которые, по-видимому, сродни фабрикам и заводам Земли. Все это сверкает необычными красками, источает незнакомые запахи, тревожит слух землян странными свистящими шумами.

Атмосфера, насыщенная кислородом, отличная вода в кристально-прозрачных ручьях, умеренное тепло — таков этот мир, породивший в конечном счете высокую цивилизацию… Следовательно, с жителями Эдема возможен контакт? И может статься, люди найдут здесь идеально организованное общество, всеобщее счастье и, таким образом, оправдается название, которое они дали этой прекрасной планете?!

Но что значат смрадные рвы, заваленные разлагающимися трупами двутелов? Почему водители дискообразных машин так агрессивны, что людям приходится применять оружие? И отчего первая непосредственная встреча землян с двутелами приводит к паническому стихийному бегству эдемцев?

Все попытки людей установить контакт с двутелами окончились неудачей. На пути контакта высится стена взаимонепонимания, еще более непроницаемая, нежели та, стеклянистая, которой эдемцы отгородили чужеземный звездолет от своего мира.

Только незадолго до старта возникает нечто похожее на взаимопонимание: эдемский астроном добровольно приходит к пришельцам. Им движет жажда познания неведомого. Он приходит, чтобы узнать и погибнуть. Да, погибнуть по каким-то не понятным людям законам, существующим на Эдеме. Это, пожалуй, самые блестящие страницы в романе. Напряженно бьется мысль земных ученых и эдемца, с двух сторон пытающихся преодолеть барьер несовместимости. Происходит что-то вроде диалога, ведущегося через машинного посредника — калькулятора. Дополнительное средство общения — рисунки. Скрипит и крошится мел. Калькулятор обменивается скребущими звуками с двутелом.

Машина подбирает эквиваленты терминов, употребляемых двутелом, работает на пределе. Трепещет ее зеленый глазок. А людям кажется, что на них обрушивается поток ребусов — один хитроумнее другого, но суть информации ускользает, остается нерасшифрованной.

Давайте сравним эту напряженную сцену с многочисленными вариантами контактов в современной научно-фантастической литературе. Как правило, контакт землян с «братьями по разуму», будь то гуманоидные обитатели планет ближайших звездных систем или жители иной галактики, осуществляется поразительно легко.

Машина-лингвист с равной степенью точности превращает в земные слова и язык мерцаний и цветовых переливов вегажителей, и свист каких-нибудь альтаирцев, и безмолвную передачу мыслей и образов высоколобыми пришельцами из беспредельного Космоса. Строй их мыслей аналогичен человеческому, и вот уже завязалась оживленная беседа — контакт состоялся!

В ином положении находятся у Лема земные ученые, волею случая оказавшиеся на планете Эдем. Им предстоит понять, что чуждое не есть бессмыслица, но нечто принципиальное иное, не укладывающееся в привычные земные понятия, это плод разума, но чужого, опыт древней цивилизации, ничего общего не имеющей с человеческой. А когда такое понимание приходит, люди вынуждены сделать два печальных вывода.

Во-первых, планета, райски прекрасная издали, вблизи напоминает дантов ад, она насыщена ужасами. Но отчетливо представить себе эти ужасы, понять причины, их породившие, люди пока не в силах.

Во-вторых, поняв только то, что процессы, происходящие на Эдеме, для них непонятны, члены экипажа звездолета принимают нелегкое для себя решение: отказаться от всякого вмешательства в защиту того, что с точки зрения людей есть справедливость. И земной звездолет покидает Эдем.

В предисловии к русскому изданию «Соляриса» Станислав Лем писал:

«…встреча с Неизвестным должна породить целый ряд проблем познавательной природы, природы философской, психологической и моральной. Решение этих проблем силой, например какой-то бомбардировкой неизвестной планеты, естественно, ничего не дает. Это просто уничтожение явления, а не концентрация усилий для того, чтобы его понять. Люди, попавшие в это Неизвестное, должны будут постараться понять его, постичь. Может быть, это удастся не сразу, может быть, потребуется много труда, жертв, может быть, их ждет много недоразумений, даже поражений. Но это уже особый вопрос».