Читаем Солдатская служба онлайн бесплатно
Война случается редко, а солдат всегда много: у нас в мирное время и то насчитывается около миллиона пятисот тысяч солдат. Каждый год чуть не пол миллиона молодых парней забирают в солдаты. Как минет 21 год, гонят на службу; редко кому льгота дается, а то всех забирают, кроме тяжело больных да увечных. Правда, богатым и господам нередко удается отделаться от военной службы, но беднякам от этого не легче: на эти места и тех бедняков берут, у кого льгота есть.
Нередко случается, что парень семьей обзавелся. Все равно — иди в солдаты, а что жену бросить, а то и ребенка, на это начальство не смотрит. Бывает и так, что этим парнем все хозяйство держится. Все равно - иди в солдаты, а если мужицкое хозяйство развалится, так начальство не на то приставлено, чтобы мужиков жалеть. И не со чтешь сразу, сколько матерей да жен слезы льют потому, что у них кормильцев отнимают. Сразу и не прикинешь, сколько хозяйств разоряется каждый год от рекрутского набора.
Вернется парень домой или не вернется — это не известно. Захочется царю, чтобы его солдаты по дрались с солдатами японского или немецкого царя ну и объявит войну, и перебьют на этой войне народа видимо — невидимо. Много парней домой не воротится, много солдаток — вдовами станет, много детишек сиротами голодать будут, много матерей слезами глаза выплачут. А из тех, кто вернется домой, много раненых придет. Придут и безрукие, и безногие на костылях, приведут слепых, добредут простреленные и порубленные, и вместо того, чтобы на своих, пока молоды, поработать, сами семейных объедать будут. А увечному солдату от начальства ничего не полагается „живи как хочешь или помирай, сделай твое одолжение; начальству ты не нужен“.
Иной раз и так бывает. Никакой войны не было, а свертится парень в солдатах и домой не попадет, в городе останется; а другой и домой пришел, да не на радость семейным. Работать не хочет, обленился в солдатах, отвык от настоящей мужицкой работы, а то еще дурную болезнь в городе схватил, либо пьянствовать научился. Многих парней солдатская служба до добра не доводит, с толку сбивает, отучает от работы, пустыми бахвалами, зазнавшимися лодырями делает. „Вы, дескать, мужичье, а я солдат — царю и отечеству служил“, а вся служба то в том, что его в казармах бездельничать заставляли или учили, как надо людей убивать, да вколачивали ему в голову разные глупости.
На войну берут также и запасных, да не по немногу, а сразу сотнями тысяч, а то и миллионами. Обзаведется человек семьей, ребятишек у него штук пять, а из них дошел до дела один, а то и ни одного не дошло, и вот, бросай эту ораву на руки бабе, бросай хозяйство или работу и иди за тридевять земель в китайскую, либо немецкую сторону незнамо за что убивать тамошних мужиков и рабочих. Китайский либо немецкий царь тоже велит своих мужиков да рабочих в солдатские мундиры обрядить, тоже велит им дать ружья, велит научить людей убивать, и они тоже в наших наряженных в солдатские мундиры мужиков стрелять будут, будут их штыками колоть и саблями резать.
А зачем это надо и не сообразишь. Как нашим, так и иностранным мужикам куда лучше дома сидеть, чем стрелять, колоть да резать друг дружку. Ведь если русский царь повздорил с японским царем, да не сумели они разобраться по хорошему, так неужто из за этого надо посылать мужиков да рабочих друг дружку резать. Уж если захотелось, так сами бы цари друг с дружкой подрались.
Но нет! Они в стороне, а вот ежели русские мужики больше убьют японских либо немецких, победил, а если японские или немецкие мужики больше переувечат и убьют русских мужиков — это значит японский или немецкий царь, у себя во дворце сидя, русского царя победил. И все то цари, послав мужиков убивать друг друга, преспокойно в своих палатах — дворцах разгуливают, крепко спят, вдосталь выпивают, сладко кушают, музыкой либо картинками забавляются и не только, что в них пули не летят, а каждую муху из дворца пять лакеев выгоняют, чтобы ненароком царя не обеспокоили.
Ежели убьют запасного, — в кусочки его семья пойдет; никакой поддержки от царя сироты получать не будут. Если же не убьют, не на радость домой придет: детишки больные, изголодались, жена измаялась, осунулась, хорошо еще, если живы остались, а про хозяйство хоть не спрашивай — все одно, что Мамай али стражники прошли. Изба не то изба, не то решето дырявое; в избе так богато, что со двора покато; чего не хватись, за всем в люди покатись, а от людей то у нас на Руси — матушки давным давно все добро уплыло к кулакам да к господам да к чиновникам. И рады бы дать, да самим не хватает.
„Чтож поделаешь, говорят нам, — солдат должен людей убивать, если царь этого хочет. Конечно за это и нашего солдата постараются убить или изувечить, но на то он служит царю и отечеству. Царь приказал, надо слушаться: он народу добра хочет.“ Мудрено говорят эти хитрые люди. Почему это они думают, что царь народу добра хочет! Ну-ка померекайте да скажите, было ли на вашей памяти, чтоб царь народу какое ни на есть добро сделал. К примеру, земли бы нарезал, освободил бы от податей тех, кто ослаб, не давал бы озорничать начальству, помог бы бедным крестьянам скотом али деньгами или сделал что другое хорошее. Ничего такого ни он, ни его отец не делали. Всюду народу совсем плохо живется, а нигде он царского добра не видал. Да уж чего там о народе говорить, хоть одного простого мужика назовите, которому бы царь помог в его горе да бедности. Всю Россию изойдите, кого хошь поспрошайте, не найдете ни одного такого крестьянина, кому бы он хоть малость помог. А ведь у царя тысячи миллионов денег, которые его же чиновники собрали для него с народа. У царя всякая власть, а пользы и добра от него простой народ не видывал. Своих ближних холопов, господ разных он, точно, ублажает. Это верно; дает им деньги, благо не заработанные, а взысканные с народа податями. К примеру: сто тысяч рублей царь даст какому нибудь дворянину за то, что тот угодил ему, а двести тысяч с народа взыщет и в свою казну положит. И дворянину хорошо, и царю выгодно, а у народа шея трещит.
Иной, по неразумению, скажет, что дед нынешнего царя освободил крестьян от помещиков, а о том, что прапрадеды царя — тоже цари — вольных крестьян барам закрепощали, об этом позабудет. Да и об освобождении такой человек неверно скажет. В то время, — перед обманной царской волей, — крестьяне везде, по всей России поднимали бунты против помещиков, везде убивали господ, жгли их усадьбы. Царь с дворянами испугались, как бы крестьяне все сразу не поднялись и приказал освободить крестьян. Да только не по хорошему он это дело повел: землю, что получше, помещикам оставил. Крестьянам дал земли мало, чтобы им нужно было на помещиков работать. Землю, какая похуже, крестьянам отдал не даром, а за деньги, и 45 лет эту землю крестьяне выкупали, в тридорога за нее переплатили. А вместо помещиков, он столько начальства поставил, такое жалованье своим чиновникам положил, что в конец народ разорил, так как это жалованье платил не из своих денег, а выколачивал его податями с народа. Начальству же царь дал власть над крестьянами и оно всячески над ними измывается: и порет, и обижает, и в острог сажает. Вышло такое дело, что из одной неволи крестьяне в другую неволю попали: царь их просто из кулька в рогожку перевалил. А как царь народу добра желает, видно из того, что он обещал помещикам не дать крестьянам ни одной десятины захваченной помещиками земли. Выходит так, что задумает крестьянин запахать захваченную помещиком землю, которая ему нужна для пропитания, попытается ли крестьянин не платить подати или взять запасы хлеба или же произведенное им какое обзаведенье, которое купил помещик на деньги, добытые мужицким трудом, — сейчас же царь посылает солдат помешать крестьянам и велит своим генералам и офицерам, чтобы они приказывали солдатам убивать крестьян, ежели они захотят что либо в свою пользу сделать.
Каждый год в разных местах России, по царскому приказу, злою смертью гибнут крестьяне за то, что добиваются земли и воли, а то и просто за то, что у них нет денег платить подати. Стражники и солдаты стреляют крестьян из ружей, драгуны рубят саблями, казаки бьют нагайками, а то и убивают, палачи вешают крестьян, и все это приказу царя. Много русских деревень выжжено по его приказу до тла; много мужиков арестовано; у многих крестьян разграблено и унесено последнее имущество. Он только награждает тех, кто крестьян мучает; никогда не наказывает царь самых злых мучителей крестьян; ни царь, ни его холопы — судьи не наказывают и тех злодеев, что детишек увечили, что над женщинами надругались.
Постоянно наш царь приказывает стрелять в народ, рубить и прикалывать крестьян и рабочих. Он постоянно о помещиках, о богачах да чиновниках заботится, постоянно велит их защищать от мужиков, постоянно с трудовым народом войну ведет, постоянно, чуть где зашевелятся крестьяне или рабочие, посылает солдат на защиту богачей.
Знаете ли вы, как он, этот царь, на покорные просьбы отвечает? 9-го января 1905 года безоружные петербургские рабочие, их жены, детишки и беспомощные старцы родители отправились к царю, как к своему отцу, с челобитною. Шли они с крестным ходом, с крестом, с иконами, с хоругвями, с царским портретом. Показал им себя царь! Этих рабочих, которые и не думали тогда бунтовать, он приказал своим генералам расстрелять, и по этому приказу солдаты и казаки убили 2000 безоружных рабочих. Не пойдут они больше к царю с просьбами. Теперь рабочие поняли, что нет для простого народа более лютого врага, чем тот злодей, барский ставленник, который царем называется.
Вот такому то господину, который называется царем, и служат солдаты. Близкие к царю люди не раз рассказывали, что он совсем глупый, злой, боящийся черного народа человек, но и все цари, сколько их ни было, никогда ничего кроме зла народу не делали: всегда и везде они против народа стояли за своих родственников и за близких к ним дворян, и богачей.
Говорят, что солдат служит отечеству. Что это за отечество такое, которому надо служить, убивая своих, свой же народ, своих крестьян и рабочих за то, что они хотят жить по хорошему. Хочет народ взять землю, стреляй в него — это значит за отечество стрелять. Хочет народ не платить податей, так как с голоду животы подвело, хлеба купить надо, — стреляй в него, это значит — за отечество народ убивать. Хочет народ по воле жить, чтоб над ним всякая чиновничья сволочь не измывалась — стреляй в него, коли, руби, бей, жги деревни, обижай девушек и женщин — это значит за отечество стараешься. Да полно! Не обман ли это? А если не обман, так значит отечество — это помещики, богачи, чиновники — все те, кто не дает народу так устроиться, чтобы зажить хорошей, вольной, зажиточной жизнью. Значит отечество — это как раз те люди, которые народ грабят, обижают, дармоедничают на мужицкой шее. Значит этим то дармоедам, обидчикам и злодеям и служат солдаты.
Говорят также, что солдат должен истреблять внешних и внутренних врагов. Посмотрим, что значат эти слова. Зачем, к примеру, мне — крестьянину или рабочему брать длинный нож — саблю, ружье или пушку и идти убивать японского крестьянина или рабочего? Для того, чтобы его ограбить что ли? Да ведь я не разбойник и не злодей; никого грабить не хочу — мне только мое отдай, моим мужицким трудом заработанное; только не отнимай у меня то, что своим горбом заработал. А ежели меня посылают убивать иностранных мужиков для того, чтобы с них царь деньги взял да дворянам их раздал, или для того, чтобы купцам было кому свои товары продавать, так ведь это совсем подлое и глупое дело выходит.
Ни мы — русские мужики и рабочие, ни иностранные мужики и рабочие — никого убивать и грабить не хотим, вовсе не хотим воевать, а если хотят этого богачи, дворяне да цари, так сами пусть и дерутся, сколько им угодно. Хоть в конец друг друга изничтожьте, простому народу от этого только легче будет; без вас — возьмем мы захваченную вами землю, которую вы сами не пашете, на которой все мы же работаем, без вас — податей некому будет с нас брать, некому будет барствовать да мудрить над нами.
Но нет! Они нас, крестьян да рабочих, драться посылают, посылают людей убивать да калечить за царя и отечество, то есть за богачей и чиновников, и вот будем мы холодать и голодать в походах, есть гнилые сухари, спать на голой земле под дождем, будем мы убивать, будут и нас убивать. Будут резать нам тело, разбивать груди, прокалывать животы, выкалывать глаза, пробивать свинцовыми пулями наши головы, ядра и бомбы будут разрывать и сплющивать нас, отрывать руки и ноги, разворачивать животы и груди, отрывать головы, кони будут топтать нас. Если сразу не убьют в свалке, а только ранят, то по нашим живым телам будут скакать лошади, будут топтать нас ногами тысячи солдат и своих и чужих.
К чему все это? Потому что царь да отечество, то есть богачи да чиновники хотят, чтобы мы сражались. Да пропадите вы пропадом! Без вас — злодеев — никто, ни немцы, ни японцы не подумали бы резаться, жили бы себе по хорошему. От вас вся смута, все зло на земле, без вас был бы вечный мир и спокойствие, и уж, если надо воевать, так для того, чтобы вас — злую проклятую нечисть — убрать. Везде вы — и в России и на чужбине — одна шайка, и все вы вместе враги всего простого народа, где бы, в какой стране не жил он. И всегда то вы врете, разные небылицы и сказки рассказываете о том, почему народ на войну гонят: воюете вы либо для того, чтобы самим на чужой счет нажиться; либо для того, чтобы простого народа поубавилось, чтобы народ не поднялся против вас и не прогнал вас.
