Читаем Сол и Солнце (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Когда правящие молодым миром боги уничтожив друг друга канули в небытие, будущее человечества непосильной ношей легло на плечи самих людей. Мир находится в шатком равновесии, но мертвый бог Морг, даже после своей смерти имеет власть над душами людей и постоянно склоняет чашу весов на сторону зла. Волею судьбы или одного из погибших богов, юному беспризорнику Бризу предстоит восстановить равновесие, а может он захочет пойти по другому, своему собственному пути.

Сол и Солнце

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Сол и Солнце

Пролог

Пролог

Свет, сумерки и тьма перемешались, образуя неясное природе человеческого глаза пространство. Время также остановило свой ход. Вся вселенная замерла. Пока сильнейшие сущности словом, делом и в итоге страшной бойней решали, каким будет мир после того, как свергли одного из молодых демиургов нового мира. Недавно сформированный мир погряз в смерти, войнах, разрушениях и страданиях.

— РА-А-А-А! — взвыл от неожиданной нестерпимой боли великий Соломон.

Вместе с его криком молнии ударили на миллионы километров вокруг, корежа саму реальность. Его электрическое тело распадалось на миллиарды электронов. При помощи электромагнетизма он сумел ненадолго восстановить оболочку и направить настоящий геошторм, снося тем самым армию духов, прикрывающих мерзкого, зловредного братца. Из его тела ударила огромная молния длиной в сотни километров, догоняя не успевающего спрятаться Морга. Увидев, что братец живой, Соломон разделил свое тело на молнии и устремился в сверхскоростную погоню, нанося при этом один смертельный удар за другим. Поражающий воображение громкий треск молний и ярчайшие вспышки ударов освещали многие галактики вокруг. Морг страдал, он выл от нестерпимой боли, сотрясающей каждую клетку его тела. Услышав этот вой, все неуспокоенные души рванули в атаку, пытаясь защитить своего Господина. Соломон обрёл форму огромной грозовой тучи, перемалывая все, что попадало в его пределы, будь то материальное или нет. Морг воспользовался секундной передышкой и выстрелил в Соломона огромной, сверхмассивной чёрной дырой. От соприкосновения непокорной, огромной, бурлящей энергией бури и чёрной дыры образовалась сверхновая. Грохот удара огласил просторы всей Вселенной. Вспышка сверхновой осветила Вселенную и ушла в глубины дальнего космоса. Морг, увидев эффективность своей атаки, решил повторить её и готовил силы для нового удара. Соломон не был силен в дистанционных атаках и росчерком молнии приблизился вплотную к братоубийце. Его глаза сверкали гневом молний. Кулаки трещали от переполнявшей их непокорной силы. Его темперамент был резкий и взрывной, как гром и молния. И вот вся эта молниеносная ярость обрушилась на Морга в неумолимо уничтожающей атаке. Тысяча ударов левой руки во мгновение ока просто растерзали некогда могучее тело полубога. Его плоть осыпалась ошметками крови, материи и биомассы с его костей. Пять тысяч хуков с правой, нанесённых за долю секунды, снесли всю плоть и даже мозги из головы ненавистного врага, помяв при этом его тупую черепушку. Сотни лоукиков хватило, чтоб останки его ног перестали существовать. Схватив ещё живой скелет, Юпитер с ненавистью проговорил ему глядя прямо в чёрные пустые глазницы:

— Отправляйся скулить в нижние пределы, НИЧТОЖЕСТВО! — а после одним могучим разрядом превратил кости братца в пыль и пепел.

Лишь после этого воля полубога растворилась во Вселенной, а его тело распалось на миллиарды молекул образуя огромный шар, светящийся мягким голубоватым сиянием.

Причиной тех давних событий была чрезмерная самоуверенность, за которой скрывалось обычное высокомерие младшего брата. Последнее дитя того самого творца этого мира. А ведь они могли править вечно, и были практически всемогущи. Первый повелевал самой жизнью. Его могучие, огромные золотистые крылья зарождали целые цивилизации. Одного его пера было достаточно чтобы создать жизнь. Люди поклонялись ему, просили здоровья и долголетия. Средний брат управлял энергией мира. Его воле подчинялись молнии и пространство, он создавал дожди и ветра. К нему обращались в молитвах о дождях в период засухи, а моряки просили попутного ветра. Младший брат повелевал перерождением, в его власти были духи и души. К нему обращались в мольбах за упокой и скорейшее перерождение умирающих.

Однажды возник между ними вечный спор, переросший в ненависть и вражду. Младший брат нанёс неожиданный удар первым. Обещав перед этим дать душам умерших власть и силу, лишь бы они поддержали его в той бойне. Подкупив тем самым огромное полчище призраков, он натравил их на среднего брата, нанеся тому смертельную рану. Средний брат перед смертью успел уничтожить младшего и растворился сам. А старший брат, узнав о случившемся, упивался своим горем сотню лет. Однажды его внимание привлек жёлтый свет одинокого небесного светила, оставшийся бог решил растворить всего себя и свою вечную любовь в лучах одной очень яркой звезды по имени Солнце.

— Пока нет у трех наших сил единого целого, не будет этому миру покоя и процветания.

После этих слов он потратил все свои оставшиеся силы на то, чтобы создать одну малейшую вероятность этого события. Влияя тем самым на судьбу целого мира.

С тех самых пор все во власти самих людей....

А частичка бога и его любви осталась в Солнце, возможно, он до сих пор живёт там, согревая нас своим светом, теплом и любовью.

Глава 1

Глава 1

— Хрясь!

Удар хлесткой пощечины на мгновенье обжигает скулу, висок и ухо. Маленькое лёгкое тельце двенадцатилетнего беспризорника отлетает на пару метров назад и заваливается в лужу сточных вод между прогнивших деревянных бочек с отходами. Правый глаз слезится и силуэт подходящего в ночной мгле молодчика начал расплываться.

— Где остальное?! — с рыком спросил с него бугай и вместе с вопросом его ботинок сорок второго размера с силой впечатался ему в голову.

От удара он сильно приложился затылком о залитую помоями брусчатку. Тут же почувствовав, как что-то теплое течет за шиворот его грязной, сотню раз штопаной рубахи. «Кровь или помои?» — успел подумать он и приложил руку к саднящему затылку. Взглянув на неё, убедился, что текло и то, и то.

— Отвечай, щенок, когда с тебя старший спрашивает! — взревел нависший над ним верзила и легко поднял его за грудки.

Его ноги не касались земли, поэтому он тряс его, как лёгкую тряпичную куклу. Их лица были напротив друг друга. Лицо Шлама было лицом взрослого мужчины. Огромное, мясистое и злое, хотя ему было от силы лет шестнадцать. Бульдожий, готовый вмиг расквасить мальчику нос, лоб на фоне бритой головы смотрелся угрожающе. И худое, избитое, и рядом с ним совсем маленькое тело. Большие голубые глаза, маленький поломанный нос, впалые щеки. Во рту не хватает нескольких зубов. На глаза налипли грязные сальные черные полосы.

— Сегодня на рынке было много законников, Зака поймали, оставшись один я не смог больше украсть, — Проблеял мальчик на одном дыхании.

— Поймали твоего шныря и что?! Ты посчитал это достаточно веским оправданием, принеся мне лишь половину от суточной нормы, а, щенок?!

— Шлам, прости, завтра все компенсирую, — умолял мальчик предводителя банды, вытирая предательски выступающие слезы.

После его слов Шлам взревел пуще прежнего и швырнул его в стену, словно тряпку.

— Для тебя, сучий обглодыш, я Господин Шлам, ЯСНО?! — И не дожидаясь от него ответа, начал пинать мальчика. Его тяжёлые сапоги попадали ему по животу, от первого же удара его свела судорога и тело непроизвольно свернулось в калачик. Тяжёлые удары сыпались с разных сторон, вдруг особо сильный угодил ему по затылку. Сознание стремительно покидало его, последнее, что он услышал до того, как отключился, это угрожающие слова верзилы:

— Если не принесешь тройную норму, забью до смерти и тебя, и твоего дружка Шныря.

Долго не мог придти в себя. Его окружали разные звуки: гогочущий смех взрослых, плач детей, рвотный кашель. Кто-то аккуратно, но настойчиво тряс его за плечо. При тряске ощущалась боль во всем теле. Сознание возвратилось рывком.

— Бриз, вставай, вставай, уже полдень, нам нужно на рынок за добычей, Шлам сказал принести три нормы, а не то нам хана! — лепетал детский голосок Зака у мальчика над ухом.

Зак — это его парный. Вчера, когда они промышляли на рынке, его схватили законники, странно, что его так быстро выпустили. Я нехотя открыл глаза, силуэт Зака двоился. Это был тощий белобрысый мальчонка, одетый в штопаные грубыми нитками лохмотья. Большие выразительные желтые глаза, светлые волосы, приятные черты лица и огромный опухший синяк под глазом.

— Бриз, Шлам порешал за меня, у него есть связи даже в законниках, он сказал, за то, что он вытащил мою безмозглую тушку, с меня сегодня три нормы.

— Рад тебя видеть, Зак, здорово, что ты так быстро выбрался, без тебя я не смогу воровать.

— Вообще-то мне в тюремной камере больше нравилось, чем здесь, почти не били и даже покормили, тебе вон, смотрю, больше меня досталось, — сказал Зак, косясь на пробитый затылок Бриза.

Вообще Зак намного больше, чем Бриз, боялся боли, хоть и по возрасту ему также двенадцать, поэтому Бриз всегда старался его выгораживать, за что часто получал от Шлама. В их банде были и совсем маленькие дети, лет восьми. Их не пускали на дело, но они убирали огромных хлев и готовили на всех еду из самых дешевых продуктов или из того, что они же нашли на помойке. Возраст с десяти до четырнадцати — это, в основном, карманники и воры. Ребята, которым от четырнадцати, уже не занимаются кражами. На них возложены обязанности охраны, а также поиска сбежавших от банды людей и наказания провинившихся, типа Бриза с Заком. Также они ходили на разборки с другими бандами. Шлам называл Зака шнырем, Бриза обычно щенком или обглодышем. Таких пар карманников, как они, у Шлама был не один десяток, но именно их он почему-то ненавидел больше всего. Хотели ли они сбежать из банды? — конечно, нет, ведь только за одну мысль об этом старшие жестоко карали. Многим было тяжело, зачастую банда становилась вдвое меньше после зимы. Голод, болезни и постоянные побои забирают немало жизней тех, кто внизу пищевой цепочки. Однажды Бриз с Заком после одного удачного дня решили немного посидеть на лавочке и даже сами купили себе половину булки черствого хлеба. Был отличный летний денёк, они смеялись и жевали хлеб, но вдруг появились старшие и их, соответственно избитыми, приволокли к Шламу. После того раза они даже не думали о том, чтоб опоздать с работы, не то, чтобы сбежать. Один мальчик сбежал. Через два дня его нашли в одной из деревенек вблизи их городка Ливц. Шлам истязал его трое суток. Привязал к столбу, бил, а когда тот терял сознание, то его обливали ледяной водой, приводя в себя. Вновь продолжал его бить, если вдруг травма от побоев была слишком сильной, то Углерод, это лекарь Шлама, его лечил. Потом его опять били и не давали потерять сознание. Мальчик молил о смерти, но ему не давали умереть. К третьим суткам он перестал подавать признаки жизни. Углерод говорил, что тот ещё жив и так его все били, резали, кололи, пока он не стал похож на бесформенный кусок плоти. Тут и без лекаря было ясно, что он покойник. Этот урок все запомнили надолго, стон того мальчика и мольбы о помощи до сих пор иногда слышны по ночам.

Бриз сел на своём топчане, потёр места ушибов и побоев. Всё бы ничего, но рана на затылке его беспокоила больше всех. Его вырвало желчью, когда он попытался встать, Зак поймал его и не дал упасть от головокружения.

— Да меня вчера изрядно приложил этот...

— Тсссс! — шикнул на Бриза Зак, показывая в сторону идущего к ним старшего. И правда вовремя — если бы услышали, как он ругает Шлама, то могли и покалечить.

— Эй, мелюзга, у вас что, работы нет?! — спросил с нажимом подручный Шлама.

— Всё, господин, мы уже отправляемся на дело, — проворковал Зак с самым преданным в мире лицом.

—То-то же, чтоб через минуту вас тут не было.

Сказав это, он развернулся и пошёл по своим делам. А идти на дело и правда пора. Ведь к исходу дня им надо сделать три нормы. А это целых тридцать медных знаков. А они обычно в лучшем случае за день десятку набирали. Пошатываясь, Бриз побрел к умывальнику и как смог привёл себя в божеский вид. Смыл свою же желчь, свою же кровь и немного отмыл лицо. После этого стало намного легче, ледяная вода привела его в чувство.

— Пошли работать, Зак, есть у меня одна мыслишка, как избежать побоев сегодня.

Тот услышал слова Бриза и немного повеселел. Ведь шанс лечь спать не избитыми — это так здорово, а если ещё и дадут немного поесть...

С этими праздными мыслями два малолетних оборванца, словно уличные побитые и облезлые коты, потопали в город.

Хлев располагался на окраине города с названием Ливц. В этих районах дорога была из грязи и редких камней, что постоянно попадали под скрипучие колеса деревянных телег. Жёлтый свет основного Солнца и мягкое светло-голубое сияние сола освещали тонюсенькие улочки районов для бедняков. Тут не срубить звонких медных знаков, поэтому, чапая босиком по грязи, мальчики шли в направлении торговых кварталов. Там можно было сорвать кошель или вырвать из рук сдачу, отдаваемую торговцами блаженным невнимательным покупателям. У самих торговцев Шлам строго-настрого запретил воровать. С них он сам со своей свитой собирает дань за "защиту" от таких воришек. Ну а если кто из них отказывался платить, то его лавочка была атакована повышенными налогами законников, либо хозяина лавки избивала "другая банда". В конце такого прессинга сам торговец обычно приходил на поклон к Шламу и просил от него "защиты". Постепенно грязи на дороге становилось меньше, а камней больше. Домики из хлевов, подобно тому, где жили мальчики, стали превращаться в уютные бревенчатые жилища, а у прохожих стала появляться обувь или даже одежда на пуговицах.

— Бриз смотри, смотри! — показывал пальцем на большую пузатую проезжающую телегу, запряженную двумя лошадьми Зак.

— Вижу, купец не из местных, он не под защитой, вот к нему и заглянем сегодня, — ответил ему Бриз.