Читаем Соколиный клич онлайн бесплатно

В темнице было затхло и сыро. В гнилой соломе копошились, едва слышно попискивая, мыши. Кым висел на цепях, прикованный к стене. Из одежды — только набедренная повязка. Холодный камень впивался в израненную спину. Низкий потолок нависал удушливой тучей, мощные стены сдавливали со всех сторон. Ни оконца, только глухая дубовая дверь, закрытая на огромный железный замок снаружи.

Кым понимал, к чему такие меры. Чтобы отделить его от неба, не позволить восполнить резерв до казни, чтобы он не смог обернуться соколом и спастись, как в прошлый раз… в прошлый раз!

Надо же, опасный преступник, главарь бунтовщиков. А ведь тогда, пять лет назад его даже в поход брать не хотели, мол, шепчущий лошадям слабак, чей дар с трудом дотягивает до третьего уровня. Ни оружия в руках держать, ни даже кулаками махать нескладный мальчишка из семьи коневодов не умел. Только заступничество отца помогло уговорить холодного и неприступного маршала Веломри, который тогда казался недосягаемой мечтой о героизме и самоотверженности.

А теперь… теперь он превратился в жуткое чудовище. Архимагистр Лучезарных в голубых плащах, Белый палач. Скольких он убил собственноручно? Скольких замучил в этих сырых казематах? Скольких приговорил к позорному повешенью? А вот быть сожжённым на костре — большая честь, как признание заслуг, доблести даже… в борьбе с предателями-демонопоклонниками… Такими, как он! Как Белый палач!

Кым дёрнулся, чувствуя, как изнутри поднималась волна жгучей ярости. Судорога скрутила желающее обратиться тело. На мгновение показалось, что получится, как тогда, в первый раз, когда непереносимая боль и отчаяние позволили ему подняться над собой и даже над миром в образе неуловимого сокола. Но не сейчас. Палач никогда не совершал тех же ошибок дважды.

Истощённое пытками тело расслабилось, с новой силой засаднили раны, бешеным ритмом запульсировало сломанное плечо, ещё свежие ожоги опекло, словно к ним снова и снова прикладывали раскалённую кочергу. Кым едва не задохнулся от боли.

Ярость отступила вместе с белесым дурманным маревом. Кым снова обвис на цепях без сил и свесил голову набок. Нет, даже сейчас, приговорённый к почётной казни на костре на главной площади Стольного, он ни о чём не жалел. Ни о неудавшемся походе с маршалом Веломри, ни о том, что Кым натворил после.

Если посудить отстранившись, он ведь виноват в смертях товарищей-бунтовщиков и простых мирных зареченцев не меньше, чем Палач, который велел сжечь родной край в отместку за восстание в самую знойную пору засушливого степного лета. Виноват не меньше, чем обещавшая помощь компания Норн, которая в последний момент струсила и отвела свои силы от зареченской границы.

А сколько теперь соотечественников, тех, кому посчастливилось спастись от пожара, умрёт от голода и холода в студёную зимнюю пору? Живы ли ещё родители? Жив ли его сын и наследник, его маленькая гордость, надежда на то, что у их разорённого, потерявшего опору, перевёрнутого с ног на голову мира ещё есть шанс выстоять.

Кым посмотрел в другую сторону, где за стенами из чёрного камня томилась его жена. Милая Майя, любящая, по-настоящему смелая и преданная. Немного жаль, что он так и не смог полюбить её даже вполовину так же сильно, как она его.

Кым измождённо смыкал веки, и перед глазами снова как живые вставали воспоминания.

В детстве он пас лошадей на заливных лугах у берегов могучей речки Плавны и мечтал стать благородным рыцарем-Сумеречником, защищать людей от демонов. Под звуки пастушьей свирели распевал баллады о безземельном рыцаре Микаше из Заречья, который стал героем тысячи битв, покорил сердце принцессы и получил звание маршала. Доказал, что люди из низов тоже могут, могут, если будут стараться достаточно сильно. Их оценят, не за знатность рода и большие кошельки, а за заслуги, за доблесть, за истинное благородство, что не купишь ни за какие деньги.

Кым мечтал так же, Микаш Веломри был его кумиром, примером для подражания. Только все обернулось прахом, когда кумир сам превратился в чудовище.

Этот первый и единственный поход, в который Кыма взяли благодаря отцу, многому его научил, словно впервые открыл глаза и уши, вырвав из плена сладких детских грёз о подвигах и славе. А больше всего его научила встреча с ней — белоземской принцессой, пророчицей Безликого, невыносимо прекрасной и светлой, как единственно подлинный идеал в этом тёмном умирающем мире. Госпожа Лайсве — та самая недоступная мечта из популярных баллад, жена героя-маршала.

Лайсве была первой, кто действительно поверил в Кыма, не снисходительно, а по-настоящему, научила сражаться, рассказала о мире, о добре и зле, о том, к чему надо стремиться и как обрести настоящую силу, которая ни к родовому дару, ни к мастерству в сражениях отношения не имеет. Как же он гордился, когда она доверила ему первое настоящее, очень важное поручение! И как корил себя за то, что подвёл её. Винил себя в её смерти не меньше, чем проклятого маршала-палача.

Кым должен был проверить, не ждала ли их в Будескайском замке, в котором они надеялись укрыться и передохнуть после долгого перехода, засада. Предчувствие не подвело Лайсве, да и могла ли пророчица всемогущего бога ошибаться? Только предупредить её вовремя Кым не успел, испугавшись быть убитым перекрывшими все пути демонами. А когда нагнал её, было уже слишком поздно. Их двоих отделили от основного отряда, заставив дожидаться за плотными деревянными перегородками, пока всё не будет кончено. Пока телепаты не перейдут на сторону проклятых Лучезарных, а остальные не погибнут в когтях жутких тварей.

После их и выпустили. Тогда от отчаяния Кым и обратился, только не в могучего и свирепого медведя, как мечтал, а юркого сокола. Единственное, что он смог сделать — выклевать глаз завёдшему их в ловушку предателю — хозяину замка, Петрасу Гедокшимска.

Оставалось только смотреть, как на госпожу Лайсве нападёт один из Лучезарных. Он так легко победил её, сильную и отважную. А потом снял с головы капюшон и показал своё лицо — лицо маршала Веломри, лицо её мужа. В ушах до сих пор звенел её полный отчаяния и ужаса крик.

Не за себя она переживала, а за Микаша, осознавая, что тот потерял душу и никогда уже собой не станет. А маршал, он потянул её следом поцелуем Мрака. Но Лайсве не пошла, сопротивлялась настолько яростно, что погибла на руках у своего безжалостного убийцы-мужа. И никакие слёзы раскаяния уже не смогли искупить его вину. Да и может ли по-настоящему плакать чудовище?

Тогда Микаш и принял белый плащ и назначил себя Архимагистром Лучезарных — предателей и палачей собственного племени, Сумеречников, тех, с кем они прежде сражались спина к спине против демонов. Лучезарные сами стали демонами.

В новом теле птицы, плохо соображая после боли первого превращения, после всех потрясений, что случились с ним в тот злосчастный день, Кым не смог преследовать Палача гордым мстителем. Сокол полетел на восток, домой, чтобы родная земля и близкие люди вернули силу и желание жить в опустошённое существо, каким он стал.

Но добрался он только до болотистых лесов Белоземья. Там его, обессилевшего и едва живого, нашёл старый целитель с юным учеником. Они-то его и вылечили, пряча ото всех в лесной хижине.

Странный малец всё выспрашивал про поход, про госпожу Лайсве и маршала Веломри. Словно телепатией в голову лез — похожие ощущения, будто мозги потрошат и все мысли наизнанку выворачивают. В стылых стальных глазах — ни слезинки, только яростный холод пробирал до дрожи. Вглядываясь в его ещё хрупкие детские черты, Кым всё яснее видел перед собой мрачное, словно выбитое в сером камне лицо маршала Веломри.

Мальчишка прекратил расспросы, только когда старый целитель прикрикнул на него. Он убежал из дома и не возвращался несколько дней. Целитель отнёсся к этому на удивление спокойно.

— Не обижайтесь. Ему просто нужно время, чтобы смириться. Нам всем оно нужно. Теперь уже ничто не будет так, как раньше.

Кым упрямо смотрел вдаль, слушая старика лишь вполуха. Должно быть, этот мальчишка так же, как и Кым когда-то, наслушался героических баллад и втайне мечтал стать рыцарем, как маршал Веломри. А теперь вот весь мир рухнул.

И правда… ничего уже не будет, как прежде. Хотя странно, ведь не чувствовалось в мальчишке никакой силы, будто он был обычным, неодарённым, но про мир Сумеречников и демонов знал куда больше, чем Кым.

Мальчишка вернулся через несколько дней, работал даже старательней, чем прежде, но все время молчал и не поднимал взгляда от земляного пола. Целитель только тяжко вздыхал, наблюдая за ним.

Миновало полгода, минула суровая на севере зима, прошло весеннее половодье и распутица. К этому времени Кым и выздоровел окончательно. Домой он собрался на Эльдантайд, праздник любви и зарождающегося лета. Целитель с учеником прощались с ним на пороге лесной хижины.

— Мне нечем даже отблагодарить вас. Что я могу сделать? — спросил Кым.

Целитель лишь качнул головой:

— Не переживай. В своё время Вечерний Всадник со всех возьмёт плату если не с тебя лично, то с твоего рода — точно.

— Вечерний Всадник отмстит за нас всех! — сжав кулаки до побледневших костяшек, выкрикнул мальчишка так, что резануло уши. Поднял голову впервые за долгое время, сверкнул холодной сталью глаз.

— Кто? — Кым смешливо вскинул брови.

— Древняя забытая легенда. В былую пору, когда ордена Сумеречников не существовало, от демонов людей защищали всесильные Всадники Зари — братья-Ветры. Но их сгубило предательство, и на смену им пришли Сумеречники. В честь них сильнейшего воина в своём поколении называли Утренним Всадником. Завидев его, орды демонов обращались в бегство.

— Вы о маршале Веломри? — это усмешка вышла отнюдь не весёлой.

— Нет, тот был другим. Их было много. Великих вождей — даров богов, приглядывавших за людьми и защищавших их от всех напастей. Но больше их не будет — связь прервалась. Вечерний Всадник будет всего один, лишь раз проедет он по земле, чтобы собрать дань за века безвозмездной помощи и благодаря ей очистить мир от Мрака. Но если ему не удастся, всё живое погибнет.

— Какая мрачная легенда! — воскликнул Кым. — Нет, я верю, что люди спасут себя своими руками. У нас достанет сил, если мы всем миром подымем оружие, если восстанем единым порывом, если отринем страх за собственные жизни и пойдём до самого конца, до смертной грани!

— Возьми меня с собой! — снова вскинулся мальчишка. — Я тоже хочу, как никто! Я могу бороться и отомстить!

Целитель досадливо покривился и нагнулся к нему:

— Ты ещё слишком мал, только зря себя погубишь и уничтожишь все то, ради чего жила и боролась твоя мать.

Он снова опустил голову и стиснул кулаки. Казалось, вот-вот расплачется, ан нет, только глаза полыхали бешеной, бессильной яростью.

— Дождись Вечернего Всадника. Это лучшее, что ты можешь сделать! — продолжал уговаривать его целитель, а потом обратился к Кыму: — И тебе тоже не советую творить безумств сгоряча. Подумай, будет ли стоить твоя борьба тех сотен и сотен душ, что придётся за неё отдать.

Кым отвернулся и заученным уже за полгода усилием взмыл в небо соколом. Путь до Заречья предстоял неблизкий. И только неугомонный мальчишка бежал внизу за его тенью, пока Кым не набрал такую скорость, что угнаться за ним смог бы лишь ласковый южный ветер.

В селе Ясеньки родители встретили его слезами. Не чаяли увидеть живым, прослышав о том, что его отряд попал в засаду и был вырезан под корень.

Все приходили подивиться на Кыма, единственного выжившего, даже с дальних земель приезжали. А ему только это и надо было: на лобном месте он вставал на высокий пень и рассказывал всем, кто желал слушать о том, что стряслось в Будескайском замке на самом деле. Что за твари таились под голубыми плащами Лучезарных. И кто таков на самом деле новоявленный Белый Палач.

На глазах у всех Кым шептал лошадям, созывал птиц и превращался в сокола. Отлавливал мелких демонов и, прежде чем убить, показывал их всем, чтобы люди, наконец, разули свои слепые глаза, пощупали и убедились, на чьей стороне истина.

Народ воспалялся всё больше. Все, кому не нравилась новая власть единоверцев, все, кто потерял близких во время этой жуткой Войны за веру, все, кто разочаровался и пресытился обещаниями новой сладкой жизни, все, кто оправдал Сумеречников и признал истинную суть предателей-Лучезарных.

Майя, уже давно невеста — первая красавица в селе, тоже дождалась его возвращения. Нет-нет, да Кым слышал перешёптывания, что она единственная верила, что он жив, даже когда родители отчаялись. Отказывала всем женихам, отцу своему кузнецу прекословить посмела. А как вернулся Кым, так снова стала за ним хвостиком бегать.

В одно из мгновений тоски он не выдержал, сдался. Та ночь была невероятно звёздной и яркой, шумела река и пели кузнечики в траве, и Кыму так не хотелось быть одному и смотреть в её заплаканное, измученное томлением лицо.

А после ничего не оставалось, кроме как взять её в жёны, ведь он уже стал вождём, важной фигурой, а значит, и честь его должна была оставаться незапятнанной несмотря ни на что.

Сразу после невыносимо долгой и претенциозной свадьбы, он отправился в путешествие по всему Заречью и соседним землям, чтобы собрать как можно больше поддержки и подготовить восстание. Не думал совсем ни о Майе, ни о своей семье, ни о серебряном браслете на запястье, который ему подарили на помолвку заезжие Сумеречники.

Он принимал к себе всех, кто хотел идти: детей, стариков, женщин. Обучал всему, что знал. Приходили к нему и более опытные воины, и он, отставив гордость вожака, перенимал от них всё, чему они могли его научить, брал подарки деньгами и оружием. Нашёл писарей, которые согласились составить послание в компанию Норн, чтобы попросить у них о помощи. Ведь они преследовали общую цель — спасти Сумеречников, разбить Лучезарных.

Отыскались и посыльные, что согласились тайно доставить послание в Дюарль и привезти ответ как можно скорее. В этих хлопотах пролетело целых полтора года, а возвращаться на малую родину всё так же не хотелось.

Но пришлось в конце концов. Встречать его на околицу как и всегда выбежала Майя, с волосами уже заплетёнными в одну толстую косу, приятно округлившая и утратившая угловатые черты подростка. Жмурилась лукаво и звала его поскорее домой, посмотреть на её подарок. Она теперь жила вместе с его родителями. И как-то неловко было, боязно, но никому нельзя показывать слабости.

Кым пошёл послушно, чувствуя смутную тревогу. Дом его встретил детским плачем. Майя забежала вперёд и вынула младенца из колыбели:

— Вот, посмотри, он твой!

Кым сглотнул и слабеющими руками принял у неё сына, не зная, что делать, как реагировать. Потянулся к нему пальцами, чтобы отвернуть одеяло и получше рассмотреть. И хоп! С лёгкой вспышкой, укутавшись облачком дыма, малыш обернулся крохотным пушистым комочком с огромными испуганными глазами. Кым погладил пальцем его голову, силясь осознать:

— Он и правда мой?

— Ты знаешь других соколов-оборотней в округе? — задорно усмехнулась Майя.