Читаем Собор без крестов онлайн бесплатно
В романе «Собор без крестов» описывается преступная жизнь главного персонажа книги — Гончарова-Шмакова В.С. — особо опасного рецидивиста, вора в законе, медвежатника, авторитета в преступном мире как в России так и в США, миллионера, имеющего обширные связи с богатыми людьми Западной Европы и Америки.
В силу своего двуличия ему приходится в одном лице вступать в конфликты с преступниками других воровских группировок, чьи интересы шли вразрез с его, делать разборы, принимать решения, принимать участие в воровских сходках, приводить в исполнение решения воровского суда.
При достижении своих целей Гончарову-Шмакову и его подручным приходится перешагивать через запреты, ограничения закона, не считаясь с христианской моралью, общечеловеческими принципами.
В другом лице, как коммерсант, он, контактируя с бизнесменами, действует честно, благородно, не подрывая своей репутации.
И в любом случае — тонкий расчет при осуществлении своих планов, безжалостность к своим противникам: одних он «опускает на низ», других наказывает материально, третьих уничтожает. Под стать ему и его ближайшие друзья — Лапа, Борода, Душман, Туляк — главы преступных кланов, каждому из которых в романе уделено достаточно внимания.
В совершении преступлений Гончаров-Шмаков видел свою работу. После «работы» он своеобразно умел отдыхать.
Как в каждом романе, так и в настоящем не упущена тема бескорыстной и честной любви, на пути которой будет множество непреодолимых препятствий, что в конечном итоге побудит любовницу главного героя романа Прокофьеву Л.А. порвать с мирской жизнью и уйти в монастырь, посвятить себя служению Богу, замаливанию своих и любимого грехов.
Настоящий роман является самостоятельным, законченным произведением, в котором описан определенный этап жизни, уже зрелые годы главного «героя» произведения «Собор без крестов», но вместе с тем он как бы является второй книгой и продолжением романа с аналогичным названием. В первой книге освещен и раскрыт жизненный путь Гончарова-Шмакова В.С. и других персонажей, но только в более раннем периоде их жизни, когда им приходилось утверждать себя среди авторитетов преступного мира, искать и находить способы делать свой «бизнес», капитал.
Если настоящая книга найдет своих читателей, которые пожелают продолжить общение с «героями» романа, то их желание будет принято мною с вниманием и благодарностью и с намерением осуществить его на практике.
В романе «Разборка по-русски» описана жизнь особо опасного рецидивиста Николая Сергеевича Бармина по кличке Жиган во всей ее сложности и запутанности. Трудные проблемы стоят перед бывшими зеками, когда они освобождаются из ИТК.
У Жигана нет родственников, нет жилья, нет работы, нет перспективы на завтрашний день. В такой нелегкой ситуации ему приходится проявлять изобретательность, «продавать» себя, нагло и грубо поступать со своими противниками.
Влившись в банду Туляка, Жиган по воле случая стал невольным участником покушения на убийство уважаемого им человека — Юрия Андреевича Голдобеева — промышленника, миллионера, своего покровителя и «спонсора».
Вооруженная схватка между бандой Туляка, с одной стороны, и семьей Голдобеева, с другой стороны, не пожелавшей платить «оброк» Туляку, изобилует многими трагическими моментами.
В сложившейся ситуации Жигану пришлось определиться и занять позицию одной из враждующих сторон.
После прочтения романа читатель узнает, чем закончилась «разборка» между враждующими сторонами, как сложилась личная жизнь главного героя романа. Сами понимаете, что у сорокалетнего Жигана — здорового, симпатичного мужчины — она не может пройти без любви к женщине, конфликтов с ней, переживаний…
Я надеюсь, что время, потраченное вами на чтение моего романа, будет проведено интересно и пролетит так же быстро, как летят годы нашей жизни.
Владимир Шитов
Утром Гончаров проснулся от стука в дверь его комнаты общежития. Раздосадованный, что ему не дали в выходной день выспаться, он, преодолевая сон, поднялся с постели.
«И кому я понадобился в такую рань?» — подумал он, повернув ключ, и увидел в коридоре парнишку лет пятнадцати. Поздоровавшись, тот с улыбкой сказал:
— Мне нужен Гончаров Виктор.
— Зачем он тебе понадобился, парень?
— Ему письмо просили передать.
— Если так, то давай его мне. Я — Гончаров.
Отдав ему запечатанный конверт, парнишка поспешил по коридору к выходу, а Гончаров запер дверь на задвижку, сел на кровать и стал рассматривать конверт.
«Без штампа узла связи, без обратного адреса, местное и притом частное», — зафиксировал он с тревогой, догадываясь уже не только о том, кто был его отправителем, но и о содержании письма.
Распечатав конверт и углубившись в чтение, он понял, что его худшие опасения подтвердились.
«Здравствуй, Виктор. С возвращением тебя от «хозяина». Желаю здоровья, удачи и всего того, чего хочется.
Прошло уже 45 дней после твоего прибытия. Вся «семья» ждала тебя в гости и не дождалась. Ты уже и на работу успел устроиться, и подругу найти, а нас проведать у тебя времени нет. Нехорошо.
Не посчитай за труд и приди сегодня ко мне в гости. Нам с тобой надо поговорить о будущем, да и о старом есть что вспомнить.
На этом писать заканчиваю, знаю, что придешь. Принеси мне это письмо с собой. БОРОДА».
Прочитав письмо, Гончаров посмотрел на часы — времени было половина восьмого.
«Какой я еще глупец, — подумал он, — решил играть в молчанку с самим Бородой… Вообще-то он прав: мне давно надо было поговорить с ним и поставить точки на месте всех вопросов».
Побрившись, Виктор оценивающе и критически посмотрел на себя в зеркало, в котором увидел три глубокие морщины, пересекающие широкий прямой лоб, вдумчивые голубые глаза под густыми бровями, прямой нос на удлиненном лице, плотно сжатые слегка пухлые губы, круглый подбородок, незначительную седину в темнорусых волосах. Он остался довольным своей внешностью.
В свои тридцать два года одиннадцать лет он отбывал наказание в колониях разного режима, из них 5 лет 7 месяцев и 26 дней в колонии особого режима.
Только благодаря своему здоровью, силе и поддержке друзей Бороды ему удалось сохранить себя.
Выносливый, как ломовая лошадь, он все же пришел к неутешительному выводу: «Больше еще одной такой ходки я вынести не смогу».
Такой вывод заставил его переоценить прожитые годы и подумать о будущем.
На заводе, где пришлось работать водителем «КамАЗа», он познакомился с оператором Ириной и в первые дни знакомства свое влечение к ней относил чисто к естественной мужской потребности, но вскоре осознал свою ошибку и понял, что Ирина — та женщина, которой ему недоставало в жизни, и если он ее лишится, то, возможно, уже другой такой не встретит. Ирина на его чувства отвечала взаимностью. Они встречались всего более месяца, но ему казалось, что своего «зайчика», как он ее иногда любя называл, знал с детства. О свадьбе они еще не говорили, но отношения между ними были таковы, что вопрос этот практически был предрешен.
Ирина своим появлением на горизонте его жизни нарушила все предстоящие его и Бороды планы, о чем он не сожалел и не думал до сегодняшнего утра.
По этому вопросу ему сегодня предстояло идти объясняться со своим паханом. «Предстоит жаркий бой, выдержу ли я его?» — подумал он, ложась вновь в кровать.
Потом его мысли вновь вернулись к Бороде. Он не мог без уважения относиться к природной хватке пахана, умеющего даже в настоящее время вести свой корабль в заданном направлении.
Конечно, у него в «семье» были потери, но они умело восполнялись как за счет молодых, так и за счет старой, проверенной лагерями кадры, кем для Бороды был в настоящее время он.
Последний раз по наводке пахана они успешно распотрошили дома одного заведующего бойней, завладев его 78000 рублей. На этом им надо было оставить его в покое, тем более что потерпевший на них не стал жаловаться в милицию, имея на то веские основания. Легкость, с какой была осуществлена операция, вскружила им головы, а поэтому, узнав, что их «потерпевший» хранит часть сбережений в служебном сейфе, решили и их забрать у него. Однако, пытаясь его открыть, они подняли такой шум, что не заметили приезда работников милиции, вызванных по телефону сторожем бойни. Они с Валетом, другим участником ограбления, задержанным на месте за покушение на хищение, были осуждены соответственно на шесть и пять лет лишения свободы.
Приговором суда Виктор был доволен, так как, взяв организацию преступления на себя, рассчитывал получить гораздо большую меру наказания. Вероятно, та неопытность, с которой они подошли к совершению преступления, и легкость задержания дали основания суду считать их не такими опасными для общества, какими они были в действительности. Да к тому же и чистосердечное признание в содеянном сыграло не последнюю роль при назначении наказания.
Почему стоящий на стреме Жора их не предупредил о ментах, для них было тайной до сих пор, пока не очутились в зоне. Туда Борода письмом сообщил, что тот слишком поздно увидел ментов, а поэтому едва сам смог смыться с базы незаметно. За такое поведение Жоре в «семье» был свой разбор, после которого он долго болел, но намного стал умнее и дисциплинированнее.
Поведение Жоры его тогда так взбесило, что он решил и сам хорошо проучить шалопая, но, выйдя на волю и встретив Ирину, отказался от своего намерения, так как определился вообще порвать со своим прошлым и не выяснять теперь уже ненужных отношений.
Однако письмо Бороды показало, что прошлое от него самого не желает добровольно отступать и за самостоятельность надо бороться.
В 11 часов Гончаров зашел во двор знакомого особняка, с волнением открыв запор. Двор был обнесен высоким деревянным забором, скрывающим от прохожих и соседей тайную жизнь его жильцов уже много лет.
Гончаров не прошел и десяти метров, как увидел пахана, спешащего из дома ему навстречу.
Прошедшие годы Бороду почти не изменили внешне, но чувствовалось, что он пополнел, и движения его стали медленнее, как бы он ни старался казаться бодрым при своих шестидесяти пяти годах, среднем росте и чеховской бородке.
— Заждались мы тебя, Виктор, — ласково произнес он, обнимая его.
Виктор ожидал встречи с ворчливым дедом и соответственно подготовился к грубому ответу, но, почувствовав доброжелательность в голосе и поведении Бороды, посчитал неуместным хамить.
— Жизнь, Илларион Константинович, научила не спешить, а идя вперед, много оглядываться.
Борода не стал углублять такую тему разговора, а, продолжая свою мысль, сказал:
— Повзрослел, возмужал и решил старика забыть. Нехорошо. — В его голосе было столько доброты, а в жестах ласки, что Гончаров решил с ним не конфликтовать до времени. — Позвал тебя, чтобы как-то отметить твое возвращение. Ты же мне не чужой, или я ошибаюсь? — вкрадчиво спросил он.
— У меня к вам никаких претензий нет, — ответил Гончаров, помнящий с благодарностью, как однажды Борода не дал совершить над ним расправу одной воровской группе, которой Виктор, будучи вором-одиночкой, помешал своей самодеятельностью в осуществлении разработанной операции. Борода не только защитил его тогда, но и принял в свою группу, считавшуюся самой мощной в округе.
В группе числилось семнадцать человек, из которых только девять находились на свободе. Другая половина у хозяина своим «трудом» зарабатывала досрочное освобождение, постоянно чувствуя поддержку своей «семьи».
В этой «семье» Виктор прошел от пацана на побегушках, стоящего на стреме, до особо опасного рецидивиста, умеющего легко себя утверждать и становиться своим в разных режимах содержания, тюрьмах.
Однако такое самоутверждение досталось ему нелегко — приходилось быть битым, бить жестоко, заводить нужные знакомства и отдаляться от бакланов и псов. Татуировки на его теле сами за себя говорили сокамерникам. По ним можно было прочесть, кто он такой: за что судим, сколько раз и к какой преступной группе относится.
За искусно выполненный на спине собор с куполами без крестов он самодеятельному художнику дал бутылку водки. У этого собора имелось место для «постройки» еще нескольких куполов, но Гончаров решил в его «строительстве» остановиться на достигнутом.
Зайдя в дом, Виктор увидел в зале шикарно сервированный стол, за которым сидели в основном знакомые лица: Диспетчер «семьи», и попросту говоря, наводчик, высокого роста симпатичный мужчина лет пятидесяти, изяществу манер которого мог позавидовать не один дипломат. Он обладал многими положительными качествами для своей «профессии» — легко сходился с незнакомыми людьми, по мере необходимости мог выдавать себя за простака или, наоборот, назваться педагогом, показав эрудицию и в литературе, и в спорте. У него была цепкая память. Если бы Диспетчер свои способности проявил в нужном обществу направлении, то мог стать знаменитостью в какой-нибудь области знаний, а незаурядным артистом — без сомнения. К тому же Диспетчер неплохо играл на гитаре, а свой недостаток в вокале восполнял отличным музыкальным слухом, поэтому песни в его исполнении были приятны для слуха каждого.
Рядом с Диспетчером на диване сидел Валет. Увидев Гончарова, они бросили игру в карты и устремились к гостю с радостными улыбками. Валет первый облапил его и дружески прижался щекой к его лицу. Волна нежности прошла в душе Гончарова к своему бывшему подельнику, и он, отвечая на его ласку, искренне поцеловал в щеку, не обращая внимания на Диспетчера и дружеские его проявления.
Из смежной комнаты в зал плавающей походкой зашла дочь Бороды Альбина, одетая в фирменный костюм, из-под которого просматривался серый свитер крупной вязки.
Плотно облегающая ее фигуру одежда, по-женски тонко и умело подобранная, в нужном свете преподносила окружающим ее хозяйку, обладающую к тому же развитыми бедрами и грудью.
Высокого роста, она гордо несла на длинной шее свою голову с темными волосами до плеч. Такие женщины знают, что они нравятся мужчинам, привыкли к комплиментам, приставаниям, а поэтому умеют постоять за себя.
Виктор урывками много раз видел и ранее Альбину, но накоротке они не были знакомы: то он находился в зоне, то она была занята учебой в мединституте.
Увидев Альбину, Виктор не мог не отметить ее красоты: «Как расцвела в свои 28 лет. Такой не каждый и красавец подойдет». Он поймал себя на мысли, что с удовольствием разделил бы с ней свои ласки. Однако вспомнив Ирину и свое намерение порвать с прошлым, он решил не распускаться.
Альбина, подойдя к Виктору, обдала его тонким запахом неизвестных ему духов. «Вот в камере был бы такой запах и содержание, тогда и на свободу не потянуло бы», — подумал он.
Альбина, поздоровавшись с Виктором, произнесла:
— Так вот кого мы ждали, — потом, обращаясь к отцу, сказала: — Можно приглашать к столу.
Борода, подойдя к Виктору, спросил:
— Ты не возражаешь отметить с нами свое возвращение?
