Читаем Соблазн Мечтаний онлайн бесплатно

Орден Ангелов Ночи:

Магистр Гавин Сорнери

Старший библиарий Янтарь

Хранитель Тишины Тлен

Капитан Первого Крыла Савелий

Капитан Второго Крыла Ноа

Капитан Третьего Крыла Седек

Сержант Микель Холлстер

Сержант Уильям "Шакал"

Технодесантник Кенхеард

Рол Дихтер, сигнифер (представитель ордена Ангелов Ночи в правительстве)

Вспомогательный персонал, сервы, люди Фрации:

Эктор Хиренес — первый советник при правительстве Фрации, бывший первый летописец Ангелов Ночи

Ларош Аркани — профессор, член Высшего Совета Фрации

Аластор Депарье — член Высшего Совета Фрации

Жозеп Ришар — член Высшего Совета Фрации

Франсуа Лефер — член Высшего Совета Фрации

Ангелика Ординат — вдова Карла Ордината, личный серв Хранителя Тишины Тлена

Фиррис Ватор — вдова Оскара Ватора, Тирана Фрации, серв Ангелов Ночи

Адептус Механикус:

Магос-эксплоратор Магенрад Вульф

Магос-астрологикус Кварро

Имперские Кулаки:

Капеллан Везувий

Брат-ветеран Занбар

Брат Гальярд

Брат Бертран

Брат Ансельм

Брат Райнер

Брат Эмерон

Повелители Ночи:

Никар, мастер сорокового когтя

Альфарий

Почти год прошел с того дня, как Ангелы Ночи спустились на стенавшую от боли и страданий Фрацию. Почти год с тех пор, как гнев и негодование сменились ожиданием и надеждой. Почти год, как Тлен снова ощутил приближение чего-то мрачного, скребущего острыми когтями внутри обоих сердец, словно нерождённая мысль, желающая стать явью. Похожее бывало, когда приближалось нечто, угрожающее его жизни, но если в прошлый раз он решительно шел навстречу, зная, что стоит на кону, то сейчас это было нечто иное. Нужно было только проанализировать это, разделить на причину и следствие, а затем подобрать такие пути судьбы, которые помогут пройти сквозь грядущую тьму, сохранив себя и окружающих.

Ангелика Ординат, ставшая его добровольным сервом после того, как он отыскал её в руинах Арманты, недавно родила крепкого мальчика, и Тлен чувствовал, что этот мальчик когда-нибудь станет новым хранителем тишины ордена Ангелов Ночи. Случится ли это когда первый хранитель решит прекратить бегать от смерти, приняв её безмолвные объятия, или по какой-то другой причине, он не знал, потому что каждый раз, когда пытался заглянуть в будущее, видел лишь более близкую угрозу, влажными кожистыми крыльями из беспроглядной тьмы обхватывавшую его плечи. Был какой-то едва уловимый шорох на грани его сознания, какие-то отголоски давно минувших событий, говорившие о том, что грядет, но ничего из того, что он мог с уверенностью предсказать, пока момент не наступит. Вероятнее всего, будущее было связано с их генетическим прошлым, которое желало холодными черными пальцами уцепиться за их ноги и утянуть назад в беспросветную бездну.

Тлен потёр пальцами глаза и крепко зажмурился перед тем, как снова их открыть. Способность видеть в полной темноте исключала необходимость в свете, но он всё равно зажег ожидавшую перед ним свечу и посмотрел вверх, сквозь слои пластали и адамантия, составлявших внутренности и корпус "Непрощенного Слепца", будто мог увидеть сверкающие бриллианты звёзд на бесконечном черном полотне космической ночи. Тьма приближалась и в этот раз ему нужно будет встретиться с ней лицом к лицу, как тогда на Риласе, когда он защищал инквизитора и едва не потерял жизнь в схватке с легионерами Альфы. Тогда удалось отделаться отрубленным носом. Сейчас защищать придётся весь орден и планету, и цена может быть куда выше, но заплатить её необходимо.

Оракул опустил взгляд вниз, на собственноручно сделанный им из меди образ Владыки Человечества, что поблескивал желтизной в трепещущем свете свечи, и полупрозрачный эльдарский камень в форме слезы, который сделал просто одарённого ребёнка монстром в глазах окружающих. Рядом с ними лежал окованный черным железом фолиант, который теперь всегда был с хранителем тишины, крепясь обёрнутыми в мех цепями к поясу, а на его поверхности появились новые символы и знаки, отмечая духовное путешествие создателя, его развитие. Помогали создавать этот труд все, с кем длань Императора сводила его, и Тлен был горд тем, что может это делать. Скоро его наставления понадобятся снова, но будут еще времена, когда пригодятся другие, и писать для них в ночи, когда утихают звуки и прекращается движение на ближайших палубах, оставляя благодатную тишину и ясность мысли, было настоящим вдохновением.

Исследовательская станция на острове Элиза, расположенном в центре Южного моря, когда-то использовалась адептами Механикус для целей далёких от благополучия Фрации. Узников шахтёрского мира-колонии использовали, как рабов и подопытный материал, потому что Империуму они уже были не нужны, но с тех пор, как в тридцать шестом тысячелетии варп-шторма отрезали сектор от остальных владений Императора, многое поменялось. Без поставок продовольствия извне пыльный мир шахт и карьеров ждала голодная смерть, потому воля первого правителя Фрации направила исследователей по пути выживания. Техноадепты, отказавшиеся следовать приказам, были уничтожены, а их место заняли люди, готовые работать ради будущего.

Первые два столетия были самыми сложными, потому что сделать из шахтёрской колонии самодостаточный мир было практически невозможно. Погибло четыре пятых населения прежде чем началось массовое производство пищи из культивированных на станции растений, и прошло не одно тысячелетие прежде чем зелёные леса покрыли большую часть того, что раньше называлось пылевыми равнинами Фугу, лежащими между столицей и крайней восточной колонией. Производство собственного оружия началось гораздо раньше, когда стало понятно, что существующих запасов надзирателям не хватит, а опускаться во мрак дикарства никто не желал. Примитивные автоганы, затем более продвинутые их версии, тяжелые орудия начали производиться из добываемых металлов. А после, когда стало очевидно, что без источника топлива, которым ранее был привозной прометий, машин не будет и ходить придётся пешком или ездить на электропоезде, основной пищей для двигателей стал редкий гелиум, добывавшийся в Арманте для нужд Адептус Механикус.

Весь путь исследований и их результатов магос Вульф почерпнул в обширных базах данных исследовательской станции Тибия-Альфа, едва получил к ней доступ две недели назад, когда закончил основную часть капитального ремонта "Непрощенного Слепца". Магосу было интересно как люди Фрации получили столь высокий индустриальный уровень, когда должны были вымереть или скатиться в варварство, и наконец-то получил ответы на свои вопросы. Если раньше он только подозревал фрацианцев в техноереси, то теперь был в этом уверен. Чудо, что они не зашли слишком далеко, иначе уничтожение планеты стало бы обязательным действием, а Ангелам Ночи пришлось бы искать другой рекрутский мир. Мало того, что местная техника имела лишь поверхностное сходство со священными образцами, она внутри была еще более иной.

Внутри Магенрада Вульфа боролись два разных мнения, когда он закончил копирование данных и его механодендриты отсоединились от главного когитатора станции в просторном зале, чей потолок вздымался вверх и терялся в темноте, но где так не хватало привычных запахов священных масел и фимиамов, ублажающих дух машины. С одной стороны было хорошо, что люди оказались находчивыми в достаточной мере, с другой же эту находчивость необходимо было ограничить пока она не привела к плачевным последствиям. К сожалению, решать одному такую задачу пока что было нельзя, потому он включил вокс.

— Магистр Сорнери, нам нужно поговорить. Наедине, — магос смодулировал голос так, чтобы тот звучал твёрдо и убедительно. — И как можно скорее.

Треск помех из-за разделявшей их атмосферы шумел пару секунд прежде чем пришел ответ.

— Конечно, магос Вульф, — послышался доброжелательный голос Гавина Сорнери, и техножрец был готов поклясться, что на лице магистра снова его ехидная улыбка. — Буду ждать вас в стратегиуме Слепца.

Выбор места немного насторожил служителя Бога-Машины, но это в конце концов было не столь важно.

— Буду через двадцать минут, — ответил он и отключил связь, проходя между разъезжающимися перед ним противовзрывными створками дверей, за которыми ожидали охранники и работники станции, сплошь неулучшенные люди в мундирах и халатах, вызывавшие у Вульфа раздражение такое, будто он видел копошащихся в священных механизмах паразитов.

Станция Тибия-Альфа должна была вернуться во владение Адептус Механикус как можно скорее, и об этом буквально кричали черепа с шестерёнками, сохранившиеся на стенах и дверях вокруг него, потому магос ускорил шаг, направляясь к похожему на железнодорожный вагон челноку, ожидавшему его на посадочной платформе снаружи.

Савелий никогда не был мастером скрытных проникновений, бесшумных убийств или чего-то подобного, потому что выбрал для себя довольно давно, еще до того, как получил генетические улучшения, другой путь. Путь, продиктованный жестокостью мира вокруг него, где можно полагаться лишь на себя, сгибаться, когда дует сильный ветер, и двигаться вместе с ним. Татуировки покрывали его тело с макушки до ног, но он еще помнил как заслужил первую, в восемь лет вступив в банду. Чем выше положение он в ней занимал, тем больше татуировок добавлялось и тем выше они располагались. В четырнадцать всё тело до шеи было забито узорами и символами, имевшими значение только для его банды, его друзей и братьев. Дальнейшие он получал уже став легионером. На щеках и подбородке красовались в сумме десять растопыренных когтей хищной птицы, означавших его принадлежность к десятому когтю, на висках символы доверия, имевшие несколько значений и переходящие в стилизованные ключи приближенного к власти на лбу. Перекрещивающиеся витые линии формировали похожий на солнце черный круг на макушке, от которого расходились петляющие тёмные лучи, завершая символ власти. Его Сава набивал уже сам, когда стал сержантом и получил на это право.

Сейчас все эти тату имели смысл только для него и девяти других братьев, которые ранее составляли его Коготь, а потом стали сержантами или, как Ноа и Седек, капитанами. Однако младшие братья стремились стать сильнее и подражание старшим было одним из ритуалов, к которому им хотелось прикоснуться. Савелий пообещал им раскрывать значения по одному, когда те заслужат, и дал шанс сделать это в тренировочном лагере, который устроил в лесах Фугу в паре сотен километров от Амброзио. В лагерь попали не только новобранцы, но так же инициаты на разных ступенях имплантации, забранные с Полифемноса тогда же, когда и его Коготь. Часть из них была готова к получению черного панциря, остальным же предстоял долгий путь. Кроме боевых братьев и инициатов по приказу магистра в лагере так же находились люди, прошедшие предварительный отбор для службы ордену. Никто не ожидал от них скорости и силы десантников, только того, чтобы они сильно не отставали и могли выполнять простые задачи по охране и удержанию позиции, развёртыванию лагеря снабжения, управлению транспортными средствами и тому подобное.

Первому капитану было бы удобнее без обузы в виде людей, но приказы им никогда не обсуждались, потому после нескольких месяцев разнообразных тестов и испытаний, а так же тренировок на повышение выносливости и внимания, он составил путь полный препятствий, расставил у ключевых точек пикт-рекордеры, а затем выпустил на дистанцию участников. Они должны были пробраться через дебри, ориентируясь на местности без приборов, и трижды отстреляться по мишеням прежде чем добраться до финиша на условную эвакуацию. Разумеется, он сделал путь таким, чтобы его можно было срезать, а мишени расположил так, чтобы можно было зайти к ним в фланг или тыл и легко уничтожить. Самые умные так и поступят. Из них он соберёт дополнительный сержантский состав, поскольку пока еще весь орден делился на отделения с временными сержантами, напоминая по структуре старый гибкий легион. Было нечто ироничное в том, что Гавин хотел построить орден с такой же системой, какая была принята генетическими предками Ангелов Ночи за десять тысячелетий до него и, что тогда, что сейчас, считалась в Империуме слишком сложной.

Внимание капитана привлекло движение на одном из пикт-экранов, расположенных сплошной стеной перед ним, и приблизил зернистое изображение. Первым по дистанции с большим отрывом от ближайших преследователей шел брат Уильям, взявший по примеру многих в ордене, заменявших имена чем-то более звучащим, прозвище Шакал. Но не это было сейчас интересно, а то, что он умудрился по пути убить похожего на лисицу хищника, да не просто убить, а освежевать и накинуть на плечи его серо-белую шкуру.

— Без того, чтобы выделиться, он не может, — заметив внимание Савелия, констатировал сидевший рядом Ноа, который после захвата Фрации получил свою последнюю татуировку.

Все три капитана присутствовали тут, но большую часть соревнования они молчали, наблюдая за ходом дела. Теперь же, когда первый участник достиг финального стрелкового рубежа, можно было и покомментировать.

— Брат Экзилус из твоего отряда такой же, — хриплым голосом напомнил Седек, такой же лысый, как два других капитана, но сухощавый и с глубоко запавшими глазами. Казалось, что еще немного и его голова будет походить на обтянутый кожей мёртвый череп. Его последняя татуировка была нанесена совсем недавно, сразу после получения им звания капитана разрушителя.

— Лучше подорвать осколочной миной пролетающий мимо здания самолёт эльдар, чем так красоваться, — возразил здоровяк, широкой ладонью указав на экран.