Читаем Соблазн Черного онлайн бесплатно

- Вкусная… - Гарик не выдержал и смачно лизнул шею напряженной девчонки, чмокнул губами, зажмурился от удовольствия…

Ммм… Кайф…

Никогда такой не было у него. За все двадцать пять лет гребанной жизни. Сладкая, цветами пахнет, нежно так, тонко. И еще каким-то фруктом. Которого он, Гарик, тоже никогда отродясь не жрал.Он не удержался, дернул девушку на себя, ножки стула противно скребанули по бетону, шумно вдохнул запах волос:

-  Сладко пахнешь, сучка, - прошептал он, с удовольствием лапая несопротивляющуюся жертву. Оно и понятно, как ей сопротивляться, если связана?

Жаль, что рот свободен.

- А ты воняешь! – голос девчонки звучал уверенно и насмешливо. Словное она тут не пленница, а хозяйка положения, - ты мылся когда в последний раз? Псиной несет невозможно, глаза слезятся!

Гарик разозлился.

Сучка, надо же, а?

Запах его не нравится!

А если так?

Он развернул разговорчивую дрянь  к себе за подбородок и жадно поцеловал. Ровно на одну секунду

Гарику удалось словить нереальный кайф от вкуса ее губ, мягкого и будоражащего, а потом пришлось с воплем отскакивать в сторону.

И еще минут пять, жутко ругаясь, унимать кровь из прокушенной и чуть ли не вырванной острыми зубами губы.

Девчонка , сначала презрительно сплюнув его кровь на бетонный пол, за этими прыжками бестолковыми наблюдала с отчётливым удовольствием, усмехаясь, и кровавый оскал ее полных губ, измазанных красным, напрягал и заводил.

Гарик, умывшись и подуспокоившись, с чувством съездил дряни по щеке, но не сильно, чтоб сознание не теряла. Ну и чтоб следов не оставалось.

Ему за это не платили.

Впрочем, за приставания к пленнице Гарику тоже не платили.

Это так, его инициатива уже.

Гарик заходил из угла в угол, злобно косясь на не отрывающую от него наглых острых глаз девчонку и прикидывая, как дальше поступать.

Бить нельзя, ее еще на камеру записывать, отправлять родственникам, вид должен быть товарный, чтоб заплатили.

Сильно трогать тоже нельзя.

В прошлый раз Гарик перестарался, и потом напарник здорово вломил за самоуправство. И процент полагающийся не выплатил. Сучара.

Но…

Девка была настолько соблазнительная,  невозможно удержаться же!

Волосы короткие, белые-белые, с отливом синим, он такого и не видел никогда. Губы пухлые, сочные.

На них помада была темная, когда прихватили. Сейчас кровь. Возбуждает.

Татухи прикольные. И кольцо в носу.

Это кольцо непонятным образом тоже заводило настолько, что Гарику приходилось постоянно поправлять член в штанах. И силой прекращать фантазировать на тему, что можно сделать с беспомощной связанной девкой. Очень много же можно! Просто очень! Даже развязывать не надо! И он бы реально попробовал. Вот только… Зубы у нее слишком острые. И взгляд дикий до дрожи.

Вот как пришла в себя полчаса назад, после похищения, так и смотрит на него. Злобно и насмешливо.

Надменно так.

Словно она – принцесса, а он, Гарик – грязь под ногтями. А он – не грязь! Не грязь!

В конце концов, можно и не касаться девки…

Или касаться там, где она не достанет… Вон, как славно получилось шейку лизнуть… А если прикусить?

А? Без следов? Чтоб этот утырок, его напарник,  не заметил ничего?

Гарик улыбнулся, радостно оскалив неполный ряд желтых зубов.

Время еще есть… Пока что.

Двинулся к девчонке, на ходу расстегивая штаны, и…

И буквально через секунду, оглушенный и придавленный отлетевшей в сторону железной дверью,

Гарик с трудом осознал, что нет. Нет времени у него.

Ни на что  больше.

Голова гудела, рука остро дергалась болью, похоже, что сломана!

Но сознание не потерялось. И зря. Лучше бы в бессознанку уйти. Тогда не увидел бы самого страшного.

Того, от чего потом, в тюряге, будет с криком просыпаться на мокрой шконке.

Жуткого взгляда седого невысокого мужика,  рассматривающего его, валяющегося на полу и воющего от боли. Взгляд этот казался знакомым и кого-то ему напоминал… Насмешливый и по-хозяйски властный. Как… Как у девки пойманной… Родственник, что ли? Нихера себе , у нее родственники…

- Поднимите его, - голос очень подходил к пугающему взгляду.

Гарика вытащили из-под двери два страшных худощавых мужика, с откровенно уголовными рожами, и поставили на ноги. При этом прихватили за руку,  и он, коротко взвыв, попытался упасть в обморок. Но не пустили.

Оказывается, оплеуха вполне может заменять нашатырь!

- Где второй?

Гарик , с трудом отведя взгляд от жуткого мужика, посмотрел в сторону пленницы.

Она по-прежнему сидела на стуле, но теперь уже не связанная.

Рядом с ней на коленях стоял здоровенный парень, даже со спины показавшийся знакомым. Широкие плечи, руки, забитые татухами… Стриженный бычий затылок.

Где-то он его видел…

Парень аккуратно и нежно гладил девчонку по щеке, что-то шептал на грани слышимости. Не видя и не замечая никого вокруг. Она тоже смотрела на него. И настолько интимной, настолько личной была эта сцена, что тянуло одновременно отвернуться и , наоборот, смотреть и смотреть. Как супер-крутое порно.

Вот парень большим пальцем провел по нижней губе, очень по-хозяйски и в то же время запредельно нежно. Посмотрел на кровавый отпечаток. Резко развернулся к Гарику.

И у того замерло все внутри, еще хлеще, чем под взглядом страшного мужика.

Потому что он узнал парня.

- Черный… Черный, я… - Гарик внезапно обрел голос, но не связность речи. А потому смог выдавить только это.

Парню было плевать на глупый лепет. Он всем телом , по-звериному плавно, подался к Гарику, и тот попытался зажмуриться. Потому что знал, помнил это движение. На ринге. И парня помнил.

Такого забудешь, пожалуй… Один раз стоит увидеть, как он вколачивает противников в татами, и  на всю жизнь запомнишь. И потом с пути будешь уходить как можно быстрее. Не глядя в лицо.

Чтоб не провоцировать.

Сука, напарник!

Так подставил!

Да если б Гарик знал, что у девки такие корешки! Что у нее Черный в… В парнях? В мужьях? Сууука!!!!

Это же надо так влететь!

Глаза закрыть не удалось, и он, словно загипнотизированный смотрел в пустые, мертвые глаза самого опасного человека, которого он вообще когда-либо встречал в своей жизни.

И надо же умудриться перейти дорогу именно ему!

- Шкет, спокойней, - каркнул мужик, но Черный на него даже не глянул. Сжал губы, лицо превратилось в маску каменную, повернулся к девчонке:

- Он трогал тебя, да?

И чего это Гарик так пугался голоса жуткого пожилого мужика? По сравнению с тоном Черного , у того прямо воркование!

Тут реально, как бы не обоссаться.

Хотя…

Девка не ответила ничего, только усмехнулась опять. Коротко глянула на пожилого мужика.

Спокойным и одновременно напряженным взглядом.

- Шкет, он должен успеть все рассказать, - снова равнодушно и даже лениво предупредил мужик.

Черный кивнул, шагнул от девчонки, выпрямляясь и все равно немного пригибаясь, потолки в подвале были всего около двух метров, низковаты. Для него.

Подошел к Гарику.

Тот опять попытался оправдаться… Хотя, уже осознал давно, что бессмысленно. Его сейчас просто в пыль разотрут.

- Черный… Я же не…

Гарик не заметил замаха. Просто в глазах потемнело, дышать стало нечем. Болью и  ужасом накрыло такими, каких вообще никогда не испытывал.

- Трогал ее, да?

Последнее, что запомнил Гарик, перед тем, как утонуть в болевой яме, были жуткие глаза Черного. С совершенно нечеловеческим выражением.

Он испытал дикое сожаление , что вообще согласился на это дело.

Но ведь он не знал! Не знал!!!

Не зна…

- Эээ… Лена?

- А ты кто? Хотя… - тут я смерила спрашивающего взглядом и вздохнула, - можешь не говорить.

- Витя послал встретить…

- Да, я поняла.

Мужик заткнулся с видимым облегчением. Да уж, разговоры – точно не его. Я еще раз посмотрела на небритую , явно уголовную морду, потом перевела взгляд на напряженных сотрудников аэропорта, профессионально сканирующих его на предмет всяких веселых находок, и мотнула головой в сторону выхода.

- Идем?

Он подхватил сумку и двинулся первым, прокладывая мне путь. Хотя, особо для этого ему напрягаться не приходилось. Оно и понятно, двухметровая татуированная лысая образина в спортивном абибасе, с характерными манерами уголовника. Настолько характерными, что сразу становилось очевидно, что татухи его – это никакие не татухи, а партаки зоновские. Естественно, никто на пути не становился.

За ним меня и не заметно было. Хотя обычно я очень заметная. Это у нас в Мюнхене на меня и не смотрели, а здесь, на Родине… Почему-то многих мои белые с синим отливом волосы напрягали и заставляли внимательнее всматриваться. И находить все новые и новые причины для более тщательного осмотра.

Я шла следом за татуированным мужиком, ловила на себе осторожные взгляды окружающих и вздыхала про себя.

Потом осматривала черный гелик – привет из девяностых, куда сопровождающий уже загрузил чемодан и теперь садился за руль, даже и не подумав открыть мне дверь, и опять вздыхала. Уже не про себя.

Ну привет, родная земля…

- Тебя как зовут? – водитель рулил осторожно, но машины, естественно, перед ним тоже разъезжались. Может, по номерам узнавали и сваливали от греха?

- Толик.

- Толик, а почему Витя не встретил?

Папой я Витю,  даже когда мы один на один оставались, не звала. Так и не привыкла за столько лет.

- Да Вася в больницу как раз попал…

- Что-то серьезное?

Витиного бессменного водителя Васю я знала столько же, сколько и собственно самого Витю, и, надо сказать, эмоций испытывала к нему  не меньше. А, возможно, что и побольше. Как-то он попроще. Поприятней. Особенно, если не думать про его прошлое. И про прошлое Вити… И вообще… Куда смотрела моя мать, интересно, когда заводила отношения с таким опасным мужиком?

Я ее никогда не спрашивала. Нет, один раз спросила. Огребла оплеуху и все. Как отрезало.

- Да так… Сердце чего-то… Ему ж уже за шестьдесят….

- Витя с ним в больнице?

- Да. А меня вот отправил срочняком.

- Давай тогда в больницу.

- Но Витя велел…

- Толик, - я  посмотрела на него, добавила жести в голос,  - в больницу.

Он глянул в зеркало заднего вида на меня. И кивнул.

Я откинулась на спинку сиденья, лениво рассматривая пейзажи и  прикидывая по срокам, сколько я здесь не была.

По всему выходило, что около трех лет.

В прошлый раз на пару дней всего приезжала.

Только с Витей увиделась, да с Колей, моим дядькой, единственным и любимым.

Я у него  жила недолго, после отъезда матери в Мюнхен к своему нынешнему мужу.

Она круто тогда брата перед фактом поставила, что теперь у него в доме будет жить тринадцатилетняя девчонка.

Коля, на тот момент  свободный, активный мужик, такой подставе, конечно, сильно обрадовался.

Все же неженатые мужчины мечтают о взрослых детях переходного периода? Да?

Ему некуда было деваться тогда, семь лет назад.

Не в детдом же меня.

Никто ведь не виноват, что мама увлеклась своими поисками женского счастья.

Правда, я в то время по-другому считала. И активно маме мстила. Правда, в итоге выходило, что получал мой ни в чем не виноватый дядька. И один раз чуть было под пулю не влетел из-за меня, дурехи.

Думаю, что он явно выдохнул с облегчением, когда мать через пару месяцев меня к себе перевезла.

Тем более, что у него там активная личная жизнь наконец-то в стабильное русло вошла, женщина появилась, готовая его характер и профессию хреновую терпеть. А это очень важно. По нынешним временам, женщина, которая хочет иметь серьезные отношения с капитаном убойного отдела МВД, это просто находка. Сокровище. Надо вцепляться и держать, ногами отпихивая конкурентов.

Дядя Коля примерно так и поступил. Вцепился с такой силой, что бедной Вере ничего не оставалось, как выйти за него замуж.

А я , поплакав немного, потому что ну очень уж не хотела уезжать из родного города, где у меня все было , и даже первая любовь болючая оставалась,  все же начала привыкать жить в новой среде.

Мюнхен – красивый город. И свободный. Мне в итоге понравилось.

Матери до меня дела не было в любом случае. Без разницы, рядом я или далеко, а потому у свободолюбивой Лены появилось больше возможностей и меньше контроля.

Хорошее времечко.

А, учитывая, что деньги мне присылались из России регулярные и серьезные, то еще и безбедное.

Я посмотрела на себя в отражении стекла, поправила бело-серебристые волосы, улыбнулась. Колечко в носу задорно блеснуло.  Красотка.

Витя заценит. И татуху мою новую тоже. И тоннели в ушах. Поржу над выражением его физиономии.

Уезжала девочка-конфетка с длинными русыми локонами и невинным взглядом. А вернулась оторва с короткими белыми волосами, татухами, пирсингом и агрессивным мейкапом. Красота. Отдохновение души, да.

Больница встретила тишиной и давно забытым запахом медикаментов. Странно, в Германии такого запаха нет. Или я не замечала? Хотя, не то, чтоб я часто там посещала  больницу. У нас имелся семейный доктор, который на дом приходил.

Толик топал впереди, показывая дорогу.

В палате было чисто, стоял большой телек, передвижной столик, полный еды. И висел густющий табачный смог.

- Ленок! – Вася, расслабленно валяющийся на больничной койке с сигаретой в татуированных пальцах, подпрыгнул и сел, - нихера себе! Витя, гля, какая!

Я улыбнулась ему, от сердца прям отлегло. Потому что не может быть все плохо у человека, так шустро прыгающего и так смачно курящего.

И перевела взгляд на второго мужчину.

Невысокого, жилистого, седого. С острым пронзительным взглядом и резкими морщинами у губ.

На нем была наглухо застегнутая рубашка, но я знала, что под ней, в районе плеч, симметрично наколоты две звезды. И еще одна на спине. За это, собственно, он  и получил свое прозвище.Витя «Три звезды», законник, когда-то гремевший на весь союз как крутой медвежатник, ломщик сейфов, потом, в девяностые, на всю Россию… А сейчас тихий и спокойный пенсионер, неудачно притворяющийся, что все уже давно в прошлом.

Мой отец.

- Ленкин! А чего сюда? Я же сказал… - тут он глянул на Толика, тот заметно спал с лица, а я торопливо встала на его защиту:

- Это я попросила. Узнала, что Вася заболел.

- Да какой там заболел, - с досадой махнул рукой Вася, - так, кольнуло один раз, и то, наверно, просто геморрой, а этот сразу сюда…

- Да пошел ты, дурака кусок, геморрой… В грудине. Трещишь как дышишь!

- Да молчи уж, старый… Ленок, иди поцелую! Красивая стала, ух!

Я подошла к Васе, обнялась с ним с огромным удовольствием, потом развернулась к Вите.Он смотрел на то, как я здороваюсь с Васей и не успел скрыть странное болючее выражение в глазах. Заметил, что я наблюдаю и ощерился. Приветливо, типа.

- Ну, как долетела? Надолго?

Движения ко мне не сделал. Ждал.

И я подошла сама. Обняла сдержанно. Почувствовала, как вздохнул взволнованно, как дрогнули руки на спине, прежде чем прижать к себе крепче.

- И я рада тебя видеть, Витя.

Пальцы сжались сильнее, а потом расслабились. Витя не говорил никогда, что хочет,  чтоб я его отцом называла, не те у нас отношения. Но, наверно, ждал. Я думаю, что ждал. Иначе, для чего это все?