Читаем Собаки и демоны онлайн бесплатно
Собаки и демоны
Алекс Керр
(перевод Светланы Соболевской)
Благодарности
Когда я начинал работу над этой книгой в 1995 году, я предполагал закончить ее примерно за год. Тогда я не знал, что это будет одним из самых серьезных вызовов в моей жизни, в конце концов занявшим пять лет, чтобы закончить ее, с постоянным пересмотром и переосмыслением. Обсуждаемые в книге проблемы не видны сквозь сложность и многогранность современной Японии - и многие из них никогда не были подняты на поверхность. Это требует огромного количества исследований и доказательств, чтобы донести историю в правильном ракурсе. И я никогда не смог бы сделать этого без помощи моих друзей и коллег.
Все началось с Мерит Джаноу, с которой я впервые загорелся идеей книги и которая оказывала мне постоянную поддержку своими советами.
Огромная благодарность Боди Фишману, который главным образом поддержал меня, но чей вклад был даже много больше. В течение пяти лет Боди отслеживал тысячи отрывков, книг, интервью и статей, которые каким-либо образом отражали тему моей работы. Кроме того, он читал мою рукопись бесчисленное количество раз и сидел со мной все эти годы, когда мы обсуждали и заново продумывали сложные вопросы. Боди был моим настоящим сотрудником, и я, возможно, не написал бы книгу без него.
Кроме того, я хотел бы поблагодарить своих друзей и коллег в Японии, с которыми я провел много часов, затрагивая эти темы, и кто убеждал меня продолжать писать, несмотря на трудность работы. Мастер икебана Коэз Тоширо и актер Кабуки Бандо Тамасабуро указали мне на нюансы в традиционной культуре. Архитекторы Шэкута Йошики и Кэтрин Финдлей дополнили мои знания в архитектуре, зонировании, и городском планировании. Банкир Мацуда Масаши дал мне информацию о банковском кризисе.
Карел ван Волферен был фонтаном идей и советов об экономике Японии и ее политике; Р. Тэггарт Мерфи дал мне возможность проникнуть в суть финансовой системы; Гэвен Маккормакк был кладезью информации о «государственном строительстве». Дональд Ричи, услышав про мои исследования о культурном крахе Японии, предложил содержательные комментарии относительно кино. Мэйсон Флоренс, автор путеводителя и мой партнер в проекте возрождения долины Ия в Сикоку, был резонансным щитом для проблем о сельской жизни и туризме. Гари Декокер обеспечил академические ресурсы относительно японской образовательной системы. Живописец Аллан Вест внес свой вклад как художник и культурный советник. Мастер садов Марк Кин поведал мне о взлетах и падениях в движении за сохранение Киото. Дэвид Боггетт прочитал рукопись и сделал дополнения относительно образования. Крис Шеннон учил меня Интернету в Японии. Автор Брайан Мертенс привлек глаза журналиста к процессу работы, и был одним из моих самых лояльных слушателей, равно как источником информации во многих предметах. Малайзийский художник и культурный менеджер Зул-кифли Мохамад помогли мне подумать о проблемах Японии с более широкой, азиатской точки зрения.
Некоторые из моих советников не дожили, чтобы увидеть завершение книги: эссеист и искусствовед Ширасу Масако рассказал мне историю «Собак и Демонов», от которых книга берет своё название; автор и философ Шиба Риотаро показал мне, как далеко современная Япония ушла от своих собственных идеалов; Уильям Джилки, давний житель Японии и Китая, был источником многих анекдотов прежних времен; психиатр Миямото Масао принес концептуальную силу и юмор в предмет японской бюрократии; и Энди Керр, мой отец, посоветовал мне относительно основного тона книги.
Относительно японского перевода книги Кази Чида, мой друг и бывший секретарь, сделал всю раннюю работу; Кихара Ецуко позже перевела рукопись полностью. Я использовал работу Кихары Ецуко в качестве основания для того, чтобы написать мою собственную версию на японском языке, которая была исправлена Нишино Йошитака. В течение этого затянувшегося процесса в годах мои издатели в Кодэнше выказали бесконечное терпение и поддержку.
Джулиан Бах, мой агент в Нью-Йорке, вела книгу от ее начала; Элис Квинн в «The New Yorker» представила меня Элизабет Сифтон из «Hill and Wang», которая стала моим строгим, но блестящим редактором. Книга извлекла чрезвычайную выгоду из ее мудрости и профессиональной суровости.
Многие другие давали советы и оказывали помощь, в то время как я работал над этим проектом: Дуи Сейд в Нью-Йорке, в квартире которого были написаны большие части книги; мой секретарь, Tanachanan «Saa» Petchsombat; и мой партнер Хэджорн Хэмконг.
Что касается печатания рукописи, я делал это непосредственно сам. Все остальные, кому я обязан, Боди моим друзьям и советникам - и сотням японцев, которых я никогда не встречал, но кто писал или говорил публично об этих проблемах в течение прошлых нескольких лет и с чьей работой я консультировался - эта книга принадлежит им.
Примечания автора
Всем японским именам присущ японский стиль: фамилия пишется первой.
Курс иена/доллар сильно колебался в течение прошлого десятилетия, но по грубой оценке, уровень составляет приблизительно 105¥ к 1$ во время написания книги.
С 8 января 2001, многие министерства и агентства японского правительства слились и назвались по-новому. Имена, которые я даю, являются постоянными в использовании во время написания.
Пролог
–
Идея этой книги возникла однажды в Бангкоке в 1996, когда я сидел на террасе отеля Oriental и пил кофе с моим старым другом Меритом Джанов. Это была красочная сцена: рисовые лодки из тика огибали большую реку, наряду с множеством суден от яхт до угольных барж. За соседним столом группа немецких бизнесменов обсуждала новую спутниковую систему для Азии, рядом с ними сидел человек, читающий итальянскую газету, и через стол группа молодых тайцев и американцев планировала поездку во Вьетнам. Мерит и я выросли вместе в Токио и Йокогаме, и нам вдруг подумалось, что у этой обстановки, которую мы наблюдаем здесь, нет никакой аналогии в современной Японии: очень мало иностранцев, и еще меньше иностранных жителей; из тех только горстка планирует новые фирмы – их эффективность в Японии близка к нулю. Трудно найти газету на английском языке во многих отелях, еще труднее на итальянском языке.
Река, также, составила резкий контраст серому сходству японских городов, где мы не могли думать ни о каких водных путях с такой яркой жизнью вдоль их берегов, вместо этого только видя бесконечные ровные набережные. Япония внезапно показалась очень далеко от современного мира - и название для книги пришло ко мне: «Несоответствующая Япония». Япония не впускала в себя мир так долго, и так успешно, что в конце мир прошел мимо нее.
Однако, когда я начал проводить исследования, стало ясно, что проблемы Японии намного более серьезны, чем я даже мог предположить. У Японии обнаружились серьезные проблемы, одновременно свойственные и для развивающихся стран и для развитых экономически государств по простой причине - Япония попадала в обе ловушки. Таким образом, название моей книги изменилось.
Ключевой вопрос: Почему Япония должна была попасть в какую-либо ловушку, когда у страны было все? Она упивалась одной из самых красивых окружающих сред в мире с пышными горами и чистыми бегущими потоками, льющимися по изумрудным скалам; она сохранила одно из самых богатых культурных наследий на земле, неся художественные ценности через всю Восточную Азию, которые японцы усовершенствовали за столетия; она имела одну из лучших образовательных систем в мире и прославлялась своими высокими технологиями; ее индустриальное расширение после Второй мировой войны вызывало восхищение всюду, и прибыль, накопленная в процессе, сделала Японию, возможно, самой богатой страной в мире.
А сейчас, вместо того, чтобы строить великолепную новую цивилизацию, что было ее неотъемлемым правом, Япония вошла в необъяснимый штопор в 1990-ых. В начале десятилетия фондовый рынок разрушился, после чего Токио, бывший самым большим городом в мире в 1989, стал немного больше одной четверти Нью-Йорка; тем временем рост ВВП в Японии упал до минуса, в то время как Соединенные Штаты, Европа, и Китай быстро росли.
Та экономика Японии запнулась, и это не новость. Но и СМИ очень мало сообщили о бедствиях, которые сокрушают другие аспекты национальной жизни. Немногие задались вопросом, почему воображаемые «города Японии будущего» не могут сделать что-то столь же простое, как убрать под землю телефонные провода; почему гигантское строительство занимается бессмысленным делом, травмируя сельскую местность (дороги, ведущие в никуда в горах, реки, упакованные в U-образные кожухи); почему заболоченные места цементируют без какой-либо причины; почему киноиндустрия разрушилась; или почему Киото и Нара были превращены в каменные джунгли. Эти вещи указывают на что-то, что намного глубже, чем простой период экономического спада; они представляют глубокий культурный кризис, проблему, разрушающую национальную душу.
В процессе исследования мне стало ясно, что у проблем Японии есть свои корни, уходящие в 1860-е годы, когда страна впервые открылась миру. Тогда, страна намеревалась противостоять Западным колониальным державам, а позже соперничать с ними за господство – и даже при этом Япония преуспела в том, чтобы стать одной из наиболее могущественных стран в мире, основываясь на политике принесения в жертву всего ради неизменного индустриального роста. В течение долгого времени Япония жила, следуя целям этой политики, установленной более чем столетие назад, не обращая внимания на реальные потребности современного общества Японии. Скрытые долги накопились, как вода, капающая в бамбуковые желоба, которые можно часто заметить в японских садах, пока, наконец, одна последняя капелька не заставляет бамбук опрокидываться, вода выливается, и другой конец бамбука опускается на камень с громким хлопком. Как Япония прошла, упав так быстро и так далеко от экономически и культурно обогащенного государства в 1980-ых к чрезвычайно проблемному государству в 1990-ых – является одним из странных и ужасных историй о конце двадцатого века.
Внешний вид Японии резко отличается от внутренней действительности. «У человека, видящего рентгеновский снимок его собственного скелета»,- написал Марсель Пруст, - «будет то же самое подозрение в ошибке, что это именно его кости, как у посетителя картинной галереи, который, глядя на портрет девочки, читает в его каталоге: 'Отдых дромадера'». Япония, которую я описал в этой книге, будет одинаково незнакома многим читателям. «Земля высокой технологии», не имеющая ноу-хау, чтобы осуществить проверку на загрязнение или очистить токсические выбросы. Общество, которое «любит природу», бетонирующее по ее рекам и побережью, чтобы кормить ею жадную строительную промышленность. «Элитная бюрократия», которая так неумело справилась с общественным богатством, что система здравоохранения и пенсионные фонды терпят крах, в то время как государственный долг взлетел и стал самым высоким в мире.
Эта картина, отвратительно чуждая, если Вы знакомы только с обольстительной верхней оболочкой производственного успеха Японии. Как мог привлекательный «Портрет Девочки», представленной миру в течение сорока лет экспертами Японии, оказаться, «Отдыхом Дромадера» – разоренные горы и реки, местное загрязнение, арендуемые города, и взлетающий долг? Почему писатели и академики никогда не говорили нам об этом?
С 1950-ых Западные наблюдатели ехали в Японию как поклонники к святыне. Когда я учился в колледже в 1960-ых и в начале 1970-ых, специализировался в японских исследованиях, у меня и моих коллег была установка объяснить, какова Япония непонимающему миру. Япония резко отличалась от Запада, и это было ужасно захватывающим – для многих японологов Япония казалась идеальным обществом, утопией. Даже критики 1980-ых, которые предупреждали относительно японской экономической безжалостности, говорили в значительной степени в условиях страха.
Многие из моих коллег до сих пор убеждены, что их работа состоит в том, чтобы представить Японию привлекательно другим, и большинство из них зависят, так или иначе, от Японии в качестве средства к существованию. Позвольте японологу сказать неправильные вещи, и он может быть не приглашен назад; его друзья в промышленности или правительстве в Токио прекратят давать ему информацию. Таковы правила самоцензуры.
Еще более сильной, чем цензура, является власть ностальгии. Эксперты Японии жаждут красивой, артистической, эффективной Японии, в которую они продолжают верить, и несчастная действительность заставляет их еще сильнее цепляться за видение Утопии. Неизлечимая ностальгия управляет этим моментом, и это - то, почему Дзэн и эксперты по чайной церемонии рассказывают нам много изящных хайку, демонстрирующих любовь к природе Японии, но не говорят о бетонировании рек и побережья. Точно так же преподаватели экономики расточают похвалы индустриальной эффективности Японии, не упоминая, что фабрики свободны свалить канцерогенные химикаты на рисовые поля, находящиеся по соседству. Несколько авторов поднимали эти проблемы в последние годы, но они были, главным образом, журналистами. Американские академики и культурные эксперты не обратили на это никакого внимания.
Это толкает меня к личной исповеди. Это книга отчаяния, и причина состоит в том, что я нахожу то, что имеет место в Японии не чем иным, как трагедией. Конечно, есть очень много вещей, которые замечательны в Японии - я не собираюсь говорить, что иностранцы, не знающие Японию, должны передумать и раскритиковать ее. Однако, мы должны снять розовые очки и увидеть современную Японию для того, чтобы понять, какова она. Понять иначе означает оценить и даже посочувствовать бедствию.
