Читаем Сновидение онлайн бесплатно

Это не было пасмурное утро. Солнце загородила стена из туч, а холодный ветер вновь и вновь норовил сыграть свою осеннюю симфонию по крышам домов, верхушкам деревьев. Оттого и могло показаться, что грядут большие перемены в погоде. Впрочем, не было каких-либо моментов угрожающих личному покою Макара. Парень девятнадцати лет отроду срезал дорогу и пошёл в университет путём через сквер, что явно пробуждал в душе Шпякина , особенно осенью, некоторое воодушевление, чувство спокойствия перед грядущим сутками. Витрины пекарни по ту сторону дороги, а также продуктового магазина и аптеки, блестели среди семиэтажек. В то время как деревья сквера, напротив, мысленно возвращали всякого прохожего в состояние внутренней тишины. Давали отдохнуть.

Серая куртка, короткие чёрные волосы, рюкзак – всё выдавало-бы в нём уставшего школьника, если-бы он также не имел высокий рост, крепкое телосложение и самую малость морщинистый лоб. Имелся у него ещё шрам на подбородке полученный во времена бурной националистической юности. Сейчас, довольно проблематично удаётся представить его – светлого и точно радостного человека, в рядах тех бойцов, но условно три-четыре года назад, одно только появления Макара в компании друзей по правым идеям, наводило тревогу у любых не славян вокруге. С этим было покончено, когда несколько знакомых Шпякина в один осенний вечер избили какого-то еврея до полусмерти и тот впал в кому. Знакомых к удивлению не посадили, а за действиями самого Макара начали приглядывать. Тогда парень, во-первых, из-за личного отвращения к некогда близким людям, а во-вторых из-за опаски, решил навсегда завязать с этим делом. Вместо – он нормализовал оценки в школе, подготовился к поступлению в университет и нашёл девушку. Словом, начал жить.

С Варварой, той самой пассией, Макар познакомился год тому назад в дождливый, кажется, день. Прямо на улице. Немного бледноватая, ростом выше Шпякина, с такими честными что ли, карими глазами, она ждала автобус утром, как вдруг из ниоткуда к ней подбежал тот самый и начал разговор, происходящий в напряжении скромности. Впоследствии оказалось, что юные из одного учебного заведения. Совпадала в обоих и потребность каждый день созидать нечто за пределами воображения обычных людей. На этом Варвара и Макар сошлись. Через месяц они называли себя друзья. И вот сейчас, на самодельной домашней студии Шпякина создаётся первое музыкальное творение возлюбленной, для которой Макар выступает непосредственным музыкальным продюсером. Сегодня, как уже было упомянуто, ровно год с их первой встречи. И потому, Макар идёт в университет, вероятно, с особым духовным состоянием.

***

Отперев старую дверь “шараги”, как любил называть свой универ Макар, тот шагнул внутрь здания. Первое, что попало на глаза ему, разумеется были всё такие-же невыспавшиеся лица и усталые движения однокурсников, педагогов, всех – Шпякин думал не о них. В сущности сегодня его волновала одна только Варвара, ибо только в её вечно бодрой мордашке Макар видел нечто большее чем вселенная и нечто гораздо меньшее чем пустота. Ступенька, затем другая, и вот он уже на втором этаже. Глаза их встретились. Несмотря на неземную красоту, Варя выглядела преступно обыденно: белая клетчатая рубашка, тёмно-синие джинсы, собранные в пучок русые волосы. Опираясь на стену спиной, держа в руках книжку ещё советского года выпуска, она то и дело пыталась угадать в каждом человеке из толпы своего. Наконец, это свершилось и Макар пробился сквозь народ. Он подошёл к Варваре и на её фоне выглядел как-то странно. С взъерошенными волосами, очевидно не новой чёрной футболкой, Шпякин скорее походил на брата столь очаровательной дамы, но никак не на спутника жизни. И тому и другой впрочем, было неважно. Они любили друг друга, вероятно, самой искренней и чуткой любовью.

– Ну здравствуй, Варя. – начал Макар, – Еле нашёл тебя, народу тут тьма, конечно.

– Привет, привет. – отвечала лучезарная студентка.

– Как дела у тебя хоть? Как пара прошла?

– Дела у меня прекрасно. На паре также всё хорошо. Ну ты то помнишь про.. – постеснялась Варвара продолжить при виде проходящих мимо однокурсников.

– Помню, разумеется. – перебил как нельзя кстати Макар, – Слушай, а как насчёт прямо сейчас свалить?

– Так у нас только первая кончилась. Нет, Макар, это исключено. Давай вечером как договаривались.

– Ой да брось ты.. – продолжал убеждать Шпякин, – Подарим себе этот день полностью.

– Ну как-же, меня все уже знакомые тут видели, скажут ещё преподавателю про.. поэтому..

– А тебе такой всей из себя отличницей быть не надоело? – повторно перебил Макар, – Какая разница, что скажут люди, о существовании которых следовало-бы забыть на следующий день после окончания шараги?

– Прости, но нет. Вечером. Хорошо?

– Эхх.. ладно, пойду сейчас, тогда один напьюсь от горя, усну где-нибудь на рельсах и..

– Перестань. – наконец улыбнулась и ответила на шутки девушка.

– И новая интерпретация Анны Карениной. Пошли, пошли – Макар уже взял за руку Варю.

– Ну если только.. Если только один раз.

Под взоры знакомых и некоторых преподавателей они сбежали. Сбежали как водится у всякого саратовского студента на Вишнёвскую. Алкоголь там достать порою легче, чем купить продукты первой необходимости.

До известной в узких кругах тётке Ольге и ей оранжевого ларька, Макар и Варвара дошли сквозь утренний туманный город примерно за полчаса.

– Будьте добры, пожалуйста, вон ту.. – Шпякин показал рукой на полку с алкоголем, – вон ту бутылочку красного вина. Да, да, её. А ещё эту вот. Всё, да, спасибо.

Сеанс покупки продлился менее минуты и они тотчас-же отправились к двери, правда, при выходе Варя и Макар разминулись с компанией каких-то школьников. Понятно было, что хотят купить здесь и как использовать эти, на вид, пятнадцатилетние подростки. От того факта у студентов несколько испортилось настроение. Погода-же напротив благосклонно закончила завывать. Рассеялся туман, солнечные лучи залили до краёв лужи и оконные стёкла домов. Ребята оказались, словно, уже не в том городе. А потому и присущая им улыбчивость вернулась на лица, несмотря на ранее описанный инцидент.

***

– Вот, ты, Варвара, как думаешь.. эм.. что объединяет тебя и… в целом.. весь сегодняшний день?

– Ах.. ну не знаю. Может и я, и этот день существуют ради того, чтобы радовать таких как ты?

– Не только. На горизонте, в отражениях лужиц, везде – Солнце. Ты тоже Солнце. Я очень люблю Солнце.

Макару было не свойственно подбирать слова, однако под шафе, некоторый внутренний философ проснулся в нём. Особенно учитывая умопомрачительную панораму с крыши и уникальный в самом деле вид на городские просторы Саратова. А всего-то стоило забраться на крышу пятиэтажного дома Шпякина, плюс, нехитро отпереть хилую дверь ведущую наверх.

– А чего ещё ты любишь?

– Маму, отца.. Россию, конечно.

– Россию только? А весь остальной мир?

– А что мне остальной мир? Я там никогда собственно не бывал.

– Хотелось-бы?

– Да хрен его знает. Из любопытства может. Впрочем, какая разница сейчас? Мы оба в нулину пьяны, а такие разговоры ни к чему особо не приводят. Разве что к поножовщине максимум хах..

– Ну ладно. Хотела позже сообщить, но очень уж хочется твой пессимизм сломать.

– Что такое?

– Помнишь, неделю назад я писала на почту продюсеру одному московскому. Ну помнишь ведь, я наши записи отправляла, ты посмеялся потом, мол, какой мы Москве нахрен сдались?

– И?

– И всё. Права я была как обычно. Ответили. Вчера прям с его студии звонили, там менеджер какой-то. Сказал, что демо песни “Неизвестный писатель” понравилась. Теперь хочет лично встретится.

– Гонишь!?

– Да правда! Хах, я ж говорила.

– Аху… фигеть. И когда? А билеты за свой счёт?

– Успокойся, у нас ещё две недели на подготовку, билеты они сами оплатят. Меня мама уже отпустила. Всё хорошо.

– Вот действительно всё классно. Я обескуражен, короче. А что-ж ты раньше молчала?

– Момент подходящий ждала.

– А имя у того продюсера напомни?

– Борис Шефер. У него лейбл свой, контракт подпишем и заживём.

– Еврей что-ли? – нахмурившись, исподлобья глядя в глаза Варе произнёс Шпякин.

– Ой ну не начинай опять. Вспомни, ту историю, вспомни как чуть не сел тогда.

– Да такое забудешь разве. Лады, всё – новая жизнь. – улыбаясь отвечал Макар. – Теперь это всё переварить надо. Я пьяный к тому-же. Ох, всё, сейчас от переизбытка информации задохнусь блин.

С наступлением темноты, Макар провёл девушку до самого её подъезда, благо жила она в доме, стоящем напротив дома Шпякина. На прощание они поцеловались и парень медленно побрёл спать.

***

Соседская дрель и ремонт без срока давности разбудили Макара на полчаса раньше будильника. Тот факт, напрягал парня, ведь за сегодняшний день ему предстояло и сходить в университет на пары, и проработать два часа на стройке с другом, и затем на домашней студии с Варей продолжить творить музыку, и, наконец, рассказать своей маме про московского продюсера. Однако, на сей раз то ли просто везение, то ли выработанный иммунитет к алкоголю, помог не испытать Макару похмелье. Он позавтракал, моментально собрался и вчерашняя картина повторилась: ветер, витрины, сквер, дорога в университет. Однако, сегодня дошёл Шпякин до университета менее чем за полчаса. То являлось на редкость быстрой скоростью. Примечательно, что и морщины, кажется, впервые за два года разгладились. Словом, всё житие парня со вчерашнего вечера сменило лейтмотив.

Тем временем он уже повторил свои обязательные будничные ритуалы. Вот – встретил однокурсников, вот – произошёл короткий разговор с Варей , вот – аудитория и начало первой пары по культурологии. Всего в каком-то даже спокойном ритме прошли четыре пары. Дальше, крепко обняв возлюбленную в знак прощания до вечера, Макар побежал быстрее всех остальных домой, чтобы там подготовится к работе, переодеться и поесть. Его днями на стройке были вторник, четверг и суббота. Трудоустроился там Шпякина чуть более двух недель назад вместе с одним своим товарищем. Ни маме, ни девушке, такая работа не нравилась. И всё-таки парню казалось, что как полноценный мужчина он обязан приносить деньги в дом. В пять часов Макар встретился с Колей, своим товарищем. Николай, откровенно говоря, был беспредельным хулиганом. В отличие от друга, он до сих пор оставался участником правых движений и всё звал эти годы Шпякина назад, фальшивыми благими намерениями оправдывая кощунственные деяния.

– Здарова! – ехидно улыбаясь, произнёс, покуривая сигарету Николай.

Высокий блондин, с блёклыми зелёными глазами, ещё с трёхдневной щетиной, мог походить в ту секунду на персонажа из разных мифологий, столь дьявольским казался взгляд его. Макара, стоит сказать, это отнюдь не смутило:

– Здарова, друг. – ответил Шпякин

Они пожали руки и буквально пол минуты спустя показалась нужная газель.

***

– Вот скажи-ка мне, – начинал некурящий, впрочем, воспользовавшийся перекуром для беседы с приятелем Макар. – тебе жизнь на что дана?

– В каком этом смысле?

– Ну ты сейчас, например, чем занят? Ты не учишься, скоро армия в дверь стучать будет, каждой ночью разная подруга, образ жизни – скверный. Этих иммигрантов бьёшь на досуге, так сказать.

– Друг, это моя зона комфорта вообще-то. Каждая из новых подруг меня любит, что касается учёбы, то там я удовольствия не получаю. А приезжих ты и покруче меня раньше избивал. К-слову то, было неплохим антистрессом, зря ты ушёл.

– Подожди, а жить? Семья, дети, искусство в конце концов. Ты планируешь оставить после себя что-то?

– Макар, мой наивный романтик, в своих размышлениях я давно пришёл к одной простой вещи: всё – бренно, всё – сон в некотором смысле. Хотя, ты голову не забивай, счастливый человек.

– Ну как-же?! Достоевский, Гоголь, Маяковский – они и всё созданное ими тоже сон?

– Посмотрим, все мы ответ на твой вопрос когда-нибудь узнаем.

– То есть..

– Вы хрена-ли там расселись лентяи! Я вам за чё плачу, чтобы вы папиросами баловались на скамейке?! – перебил Макара начальник парней, – Бегом быстрее, песок сам себя не переносит, стены не построятся!

Ближе к семи часам они закончили и попрощались. Держа в руках гонорар в размере пятиста рублей Макар спешил домой. Он помнил, что договорился встретится вечером с Варей и немного поработать над имеющимися музыкальными записями. Однако, беспокоило его отнюдь не это. Каким-то мощным хватом в голову парню вцепились слова Николая. Окруженный ими, Макар и не заметил как добрался до дома Варвары. Затем, Шпякин позвонил в домофон, та вышла и под руку они отправились на студию. Пускай, домашнюю, толком не оборудованную, с микрофоном поставленным в шкаф для звукоизоляции, старой гитарой и единственным ноутбуком – вряд ли кто-либо поспорил бы, что их счастье являлось поддельным.

– Слушай, Варь, а давай короче опять припев попробуем? Чуть в громкости прибавишь может?

– Ты действительно, можешь испортить хорошую песню! Шпякин, ты текст песни послушай. Я кричать тебе буду здесь?

– Ради меня хотя бы попробуй.

– Только.. только один раз.

И полилась песня, и словно по венам обоих:

“Неизвестный писатель

Сидел за столом.

Бесконечный мечтатель

Слагал об одном.

Те глаза, та наивность

И тот силуэт

Он писал нарочито

Любимый портрет.

Его книга

Останется здесь навсегда.

На столе

Поздней ночью, у окна.

И в той книге

Будет один персонаж.

Ведь, любил тот писатель

Лишь единожды. Раз..”

Когда Варвара закончила, ещё пару минут (минимум) у Макар не получалось подобрать слова, для объяснения того, насколько нежно звучала каждая строчка в исполнении его возлюбленной.

– Прекрасно.. даже нет – гениально. У меня, верно, нет слов. – Проговорил с заметным трепетом Шпякин.

– Либо-же у слов нет тебя. – улыбаясь, отвечала смущённая Варвара.

– Точно, точно.. Думаю, можно считать, что Москву и этого твоего Шефера мы покорим.

– Я бы, конечно, не стала так сразу, но..

– Но я прав. – перебил Макар.

***