Читаем Снежное пламя онлайн бесплатно

Джастин посмотрел в окно. На заснеженной равнине лежал лунный свет. Он слепил глаза, мерцал и сверкал, как огонь, если бы холод мог гореть.

Снежный огонь. Снежное пламя.

Такое же прекрасное и вероломное, как действующие лица его повой пьесы. «Снежное пламя». Подходящее название.

— Джастин!

Голос был мягкий, чувственный. Джастин знал, Майра стоит в дверном проеме его кабинета.

Он пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве, подальше от Майры и ее бесконечной шумной вечеринки. И вот она здесь Ему не надо было оглядываться, чтобы увидеть ее опущенные ресницы и часто вздымающуюся грудь, будто она запыхалась, на бегу отыскивая его. Джастин до мельчайших подробностей изучил ее повадки.

Майра всегда оставалась актрисой — на сцене или вне ее. Джастин почувствовал обычное раздражение при ее появлении. Не оборачиваясь, он спросил:

— Что случилось. Майра?

— Арти сказал, что ты не намерен возвращаться в Нью-Йорк.

Джастин снова поглядел на сверкающий снег за окном. Так хочется расстаться по-хорошему, подумал он.

Встав из-за стола и опустившись в кресло, Джастин наконец взглянул на жену: все как обычно, ничего не изменилось — соблазнительная, очаровательная, артистичная: высокий разрез платья обнажает длинную стройную ногу, огромные голубые глаза удивленно распахнуты, белокурые блестящие волосы эффектно рассыпаются по плечам.

Охватив наметанным взглядом стоявшую перед ним жену, Джастин подумал, что она так же прекрасна, как в тот далекий день, когда он впервые увидел ее. Нелепо, но и тяжко признаваться в неотразимости ее красоты теперь, когда низкий тембр ее грудного голоса не волнует его, оставляет равнодушным; единственное, что еще вызывает какие-то чувства, это непонятный страх, застывший в ее глазах.

Все эти годы с эгоизмом избалованного ребенка она досаждала мужу, ставила его в глупое положение, на каждом шагу оскорбляла, но ее поведение почти не задевало его, он скорее жалел Майру. Она так боялась будущего, стеснялась собственного возраста, приходила в панику от одной мысли, что может лишиться популярности у публики. Как тут не посочувствовать? В конце концов, Джастин когда-то любил Майру и даже сейчас ощущает себя ответственным за нее. Ведь она все еще остается его женой — хотя его не обманывало предчувствие, что брак их недолговечен…

— Арти не ошибся, — сказал Джастин, облокачиваясь на спинку кресла. — Я не вернусь в Нью-Йорк.

Майра приняла огорченный, почти убитый вид. Этот отработанный прием способен был тронуть сердце самого бесчувственного мужчины, но Джастин лишь понимающе улыбнулся. Он слишком хорошо знал свою жену.

Та подошла и села на угол письменного стола в привычной позе соблазнительницы — с надеждой взволновать его.

— Джастин, — промурлыкала она и нагнулась, чтобы ласково взъерошить его волосы. — Ах ты мой прекрасный принц, упрямец мой славный! Вернись к своей любимой, клянусь, ты не пожалеешь.

Джастин на мгновение заколебался. Когда он женился, Майра казалась ему самым сумасбродным, прекрасным и страстным созданием на свете. Да и она была страстно увлечена им. Ей вообще нравятся высокие, мощные, широкоплечие мужчины с грубоватыми повадками лесоруба, хотя лес она терпеть не может.

Страстное увлечение, принятое им тогда за любовь, разрешилось скоропалительным и необдуманным браком. Джастин по молодости наивно полагал, что брак — это навечно, а брачный обет незыблем. Сейчас Майра уверяет, что она сделает все, чтобы так оно и было…

Но зачем, если я не люблю ее больше, подумал он. Может быть, любовь — непостижимое, загадочное чувство, которое внезапно исчезает и столь же внезапно возвращается? Едва ли. По крайней мере, по отношению к Майре. Эта женщина не создана для брака, во всяком случае, для брака с ним. Он, со своей стороны, с тупым упорством хранил верность слову, которое они дали друг другу перед алтарем, но одному Богу известно, сколько раз изменяла ему Майра и со сколькими. Вот и сейчас все наперебой сплетничают, что его жена спит сразу с двумя любовниками — с исполнителями главных мужских ролей в пьесе «Снежное пламя», которую он написал по ее просьбе, дабы помочь Майре вернуться на сцену.

Джастина всегда удивляла безудержность человеческих измышлений. Это был редкий случай, когда сплетни о его жене выходили за всякие рамки правдоподобия. Конечно, Джек Джоунс молод и красив, идеальный типаж для амплуа любовника, да вот беда, в реальной жизни он не похож не только на сексуально притягательного партнера, но был просто лишен всякого мужского обаяния. Что до Гарри Джонстона, великолепного характерного актера, то хоть он и ухитрился однажды покорить своим исполнением самую изысканную публику, теперь же с ним не станет связываться ни один мало-мальски приличный импрессарио: кому нужен хронический алкоголик, месяцами пребывающий в тяжком запое.

Подобно Майре, Гарри пришел к нему как к своей последней надежде, и Джастин уговорил продюсера «Снежного пламени» дать Гарри шанс. Джастин надеялся, что талантливый актер окажется на высоте, тем более что продюсер поставил единственное условие: одна капля алкоголя — и Гарри немедленно увольняют.

Комедия, да и только, усмехнулся Джастин. Не постановка, а курсы по реабилитации психических травм. Каждый решает свои проблемы и что-то кому-то старается доказать. Джек — свою мужественность, Гарри — способность держаться трезвым, Майра — неувядаемость своей красоты. А Роксана — молоденькая и смазливая инженю — во что бы то ни стало мечтает стать звездой Бродвея. Тихая, тоненькая, деликатная, а копни поглубже — барракуда, хищница, каких еще поискать! Джастин чувствовал себя отчасти виноватым: это он предложил режиссеру взять в труппу Роксану, не отказав себе в удовольствии уязвить жену, потому что у этой неопытной девчонки в избытке есть то, что безуспешно пытается вернуть себе Майра — молодость…

И вот теперь вся эта развеселая компания в его доме. Не в большом особняке на крыше нью-йоркского небоскреба, а в его укромном доме в сельском уголке Новой Англии. И пригласила их всех сюда Майра. «Снежное пламя» шло с аншлагами, газеты были переполнены восторженными отзывами о постановке. Сегодня вечером все ее участники, пользуясь тем, что понедельник свободный день, зафрахтовали маленький самолет и прилетели в его обитель, а с того момента только и делают, что веселятся.

Джастин нахмурился, пораженный внезапной мыслью: Майра ненавидит этот «сельский» дом, и она же пригласила всех сюда — кинокритика и его жену, Кристину — менеджера Джастина, малышку Арти, бедного незадачливого Арти, менеджера Майры. И, конечно, всю актерскую группу «Снежного пламени», в которой каждой твари по паре — пьяница, плейбой, интриганка и шлюха. Да, шлюха, горько признался он, по иронии судьбы являющаяся пока его женой.

Но кто я такой, чтобы судить их, подумал Джастин в порыве раскаяния. Никто. Этим вечером он не в духе. Он не любит, когда вторгаются в его интимный мир, особенно, когда это касается его семейной жизни.

Ему же хотелось, чтобы этот дом стал настоящим семейным очагом. Ему хотелось…

Чего же ему все-таки хотелось?

Он сам не знал. А впрочем, знал. Ему мечталось взглянуть в глаза женщины и увидеть в них тепло и искренность вместо притворства и холодного расчета. Он хотел истинной любви, но больше всего он жаждал преданности и взаимопонимания.

Он уже не мог переносить злобы, которой пропитала его жизнь Майра. Он твердо решил выйти из этой унизительной игры.

Майра с невинным взором наклонилась к нему, и через широкий вырез на груди открыла свою, по-прежнему совершенной формы, соблазнительную грудь.

— Джастин!.. — шепот призывный, вкрадчивый.

Он улыбнулся и отрицательно покачал головой. Его темно-синие, почти черные глаза твердо и непреклонно смотрели на нее.

— Извини, Майра. Я уже сделал выбор. Я не вернусь.

Ее голос мгновенно изменился.

— Ты не посмеешь, Джастин! Ты должен вернуться. Твое имя сейчас у всех на слуху…

— Хватит! — резко перебил он ее. — Если ты говоришь о моем творческом псевдониме — да, он сейчас у всех на слуху. Точно так же, как и твое имя.

Джастин вплотную приблизился к жене.

— Майра, взгляни правде в глаза. Что осталось от нашего брака? И чем он был на самом деле? Ты благодаря мне добилась успеха, карьеры, затем бросилась в омут разврата. В Голливуде не осталось ни одного существа мужского пола, с которым ты бы не переспала. Этот позорный фильм, в котором ты снялась. Эти…

— Не спала я с каждым встречным… клянусь!

Джастин, сощурившись, пристально посмотрел на нее, и Майра, не выдержав, покраснела.

— Я заглажу свою вину. Никогда в жизни не взгляну больше ни на одного постороннего мужчину. Я стану…

— Ты уже говорила мне, что хочешь ко мне вернуться, но жить при этом хотела бы по-прежнему. Разве я не прав? — спросил он тихо. — Ты будешь приезжать домой на время вечеринок и снова исчезать, чтобы предаваться пороку, который стал твоим вторым «я».

— Нет!

— А что же ты будешь делать? Поселишься со мной? Родишь ребенка?

— Какого еще ребен… — она, не мигая, смотрела на него своими огромными глазами, но тут же осеклась и поспешила исправить невольную ошибку, выдавшую ее, — Конечно, Джастин, все будет, как ты захочешь. Только немного попозже, сейчас неподходящий момент. Мне нужно сперва прочно утвердиться на сцене, восстановить свою репутацию, вернуться…

— Майра, — мягко оборвал он ее, — мне тоже нужно устраивать свою собственную жизнь. Я уже написал для тебя пьесу, ты в ней получила главную роль, пьеса идет блестяще, ты в ней превосходна. Теперь настала моя пора… Завтра утром я подаю бумаги на бракоразводный процесс…

— Нет, не пущу! Я не отпущу тебя, Джастин. Ты мне нужен!

— Я тебе не нужен, — жестко возразил Джастин, теряя последнее терпение. — Тебе нужно мое имя, чтобы делать карьеру и под руку со мной красоваться на страницах солидных журналов и полосах газет, демонстрируя счастливую супружескую пару.

Майра соскочила со стола.

— Ты жалкий подлец, Джастин. Мне нужен хотя бы еще один год, а там, глядишь, снова подвернется удача, и кривая вывезет. Дай мне хотя бы этот год.

— Я даю тебе возможность до завтрашнего утра убраться из этого дома, на большее не рассчитывай, Майра. Довольно!

— Ах так! — В приступе неодолимой злобы она бросилась на него, подняв кулаки.

Майра всегда отличалась какой-то бесшабашной силой, а сейчас была еще и просто одержимой. Как ни пытался Джастин удержать ее, длинные, острые лакированные ногти разъяренной женщины готовы были разодрать ему лицо.

Джастину пришлось, ухватив Майру за плечи, с силой отшвырнуть ее от себя, да так, что она с размаха ударилась головой о раму окна.

— Ты поплатишься за это, Джастин, — пригрозила она.

В глазах — ни слезинки, только искры ярости и ненависти. Казалось, она вот-вот бросится на него снова, но в дверь ворвался Арти Фейн, и вот уже Майра, близкая к обмороку, лежит на полу, являя собой невинную жертву издевательств и жестоких побоев.

Арти немедленно подхватил ее под руки.

— Вы что, сошли с ума?! — Глаза его перебегали от Джастина к Майре. — Что вы тут вытворяете?

Майра разразилась рыданиями. Как из крана хлынули слезы — ясные и чистые, хоть сейчас снимай дубль.

— О Боже, — застонала и заохала она. — Боже, как ты мог, как ты мог?

Ее всхлипывания и громкие стенания могли разбудить мертвого.

В ту же секунду кабинет Джастина — единственное его убежище — наполнился народом. Первыми на пороге появились Джек Джоунс, красивый, но слишком женственный и изнеженный блондин, и Роксана — такая на вид хрупкая, а в жизни несгибаемая.

— Что здесь, в конце концов, происходит? — на повышенных тонах спросила Роксана и подозрительно взглянула на Майру.

— Господи Иисусе, опомнитесь! — взмолился Гарри Джонстон, с руками, эффектно засунутыми в карманы куртки, он чем-то напоминал Наполеона.

За спиной Гарри выросла Кристина — как всегда сдержанная, вкрадчивая и всевидящая.

— Случилось что-нибудь? — спросила она.

— Ничего, просто мы… — раздраженно начал Джастин, но Майра, ощутив зрительскую аудиторию, уже почувствовала себя на подмостках.

— Это все Джастин! Это настоящий кошмар! Как он был жесток! Он… он грозил меня убить…

— А что еще я обещал, бессовестная лгунья? — вскричал Джастин, чувствуя, как от возмущения кровь прихлынула к его разгоряченной голове. — Майра, убирайся отсюда тотчас! Иначе я не ручаюсь за себя!

Она обернулась, вырываясь из рук Арти. Всех охватила внезапная неловкость при виде этой безобразной супружеской размолвки.

Последовал глухой удар, затем отчаянный собачий визг. Губы Джастина сжались до боли, лицо побелело.

Опять Майра, будь она проклята! Она ненавидела Джага, забавного щенка гончей, не меньше, чем сам дом. И сейчас ему показалось, что не щенка, а его, Джастина, она одним пинком отшвырнула со своего пути.

Хватит! Джастин большими шагами прорвался через толпу, собравшуюся в его рабочем кабинете, и оказался в гостиной, где мирно горел в камине огонь.

Прелестная комната. Его любимая. Стеклянные двери ведут к накрытому прозрачным колпаком бассейну, повсюду гранит, кирпич и дерево, и все же, несмотря на современную отделку, здесь по-домашнему тепло и уютно. За стеклом переливается бирюзовая вода, а ночное небо в окнах и световых люках бархатисто-черное, и куда ни кинешь взгляд — совершенная, почти неземная красота долин, лесов…

Но сейчас здесь Майра — как пятно грязи на белоснежном ковре. Она смотрит на него, она полна злорадства, еще бы — она ударила его собаку, а значит — ударила его.

Джастин всегда пытался понять ее. Он изо всех сил старался удержаться в рамках приличия. Он сделал для нее все, что мог: простил Майре ее многочисленных любовников, пьянки, наркотики. Джастин подобрал ее почти на улице и предпринял все возможное, чтобы снова поставить на ноги и вернуть к нормальной жизни. Но они оказались слишком разные, несовместимые друг с другом. Она не питает к нему ни малейшего интереса, просто она не может перенести, что он порывает с ней раньше, чем она успела выжать из него все — до последней капли, как было ею задумано. Джаг, поджав хвост, перебрался к стеклянной двери, ведущей в бассейн. На кушетке у камина сидел кинокритик Джозеф Бэнкс — седовласый элегантный мужчина, рядом — его очаровательная жена. Она не знали, куда им деться от стыда. Но Джастина уже ничто не беспокоило. Он схватил Майру за плечи.

— Все кончено, понимаешь? Все кончено! И если ты хотя бы еще раз поднимешь руку на бедную псину, я… я не знаю, честное слово, я своими руками придушу тебя, понятно?

Он судорожно отдернул от нее руки, испугавшись, что в порыве злобы сломает ей ключицы, и быстро отвернулся от жены, чувствуя на себе сочувственный взгляд Бэнкса.

— Извините, Джозеф, — начал Джастин… и не нашел слов. — Извините… О, пропади все пропадом!

Он бросился к двери, на ходу сдернув с вешалки пальто и, очутившись на улице, по колено провалился в снег.

Его обжег и пронзил до костей холод ночи. Это было чертовски здорово!