Читаем Снежная сакура онлайн бесплатно

Предновогодье — так я называю этот период: подвести итоги и успеть загадать желания. Три рассказа — как три ступеньки по дороге к празднику, и конечно мои небольшие стихотворения, чтобы лучше понять настроение.

Самоубийство цвета марсала.

(рассказ первый)

Стекла разбитые —

зеркала реальности,

в каждом осколке

свой мир отражается…

А ты знаешь, Бальзак или Дюма, выпивал по сорок пять чашек кофе каждый день! — выпалила Анечка, и взмахом своих наращённых ресницами подчеркнула важность своей мысли.

— Говорят это его погубило, сердце не выдержало. Вообще, странные эти мужчины, ради своей слабости готовы на все, — фыркнула она, отчего её накаченные силиконом губы самостоятельно продолжали движение вверх-вниз, словно потеряв опору в реальности. Лицо исказила странная гримаса — смесь отвращения и презрения.

— Никакой силы воли! — моя собеседница продолжала возмущаться поведением мужчин. — Только женщины могут стойко переносить страдания — ради красоты. На пути к мечте я готова на многое… — Глубокий вздох привёл её грудь, шедевр хирургии, в состояние попытки бегства на свободу, пытаясь разорвать оковы белья и платья.

Ох уж эти, мужики! Всегда найдут оправдание своей слабости. Талантливые — пьют от недостатка славы и денег, богатые — пьют, потому что думают, что всем нужны только их деньги, — Анечка пыталась скорбно поджать губы, но получилась знаменитая уточка.

— И только бомжи пьют в удовольствие и не торопясь, — подвела итог я, стараясь не засмеяться, наблюдая телесные колыхания подруги.

Анечку же погубит желание удачно выйти замуж и нож пластического хирурга, но каждый имеет право на самоубийство ради удовольствия, — мысли пролетали в моей голове, как скорый поезд мимо полустанка.

Я наблюдала, как отрешившись от мира, моя собеседница любовалась новым маникюром на ноготках, машинально выводила пальчиком невидимые сердечки на поверхности столика. Покрытие "кошачий глаз" на ногтях переливалось, гипнотизируя её.

Милая и добрая, но слишком наивная Анечка поддалась порыву моды, и начала качать тело и лицо. А мечта её стара, как мир — надежда найти себя рядом с другим человеком. Будет ли она счастливее?

Кто я такая, чтобы судить других? Могу ли оценивать чужие поступки, определяя цену справедливости? Обладая большим чувством эмпатии, я всегда чувствую душевное состояние людей, невольно целиком погружаясь в него. Потому стараюсь общаться с позитивными людьми, но иногда не могу пройти мимо тех, в чьих глазах застыло отчаяние. Пытаюсь помочь, ободрить, выслушать, но … Если человек сам не готов изменить своё отношение к жизни, вряд ли кто-то ему поможет, тем более я.

Взваливая на себя ответственность за другого человека, — зашептал на правое ухо мой внутренний философ. — Ты как бы отрекаешься от части своей жизни, вычёркиваешь ее, тратя на поступки, которые — по сути, не нужны никому, тем более "спасаемым". Обычно ничего, кроме чувства унижения, "благие намерения " у них не вызывают. Ведь человек понимает, что он мог бы сделать все сам, но не справился. Часто вместо благодарности у спасаемого появляется комплекс — своей слабости и никчемности. Нет, я не гожусь на роль спасителя, меня слишком быстро заполняют чужие эмоции. И становится выбор: или я, или этот человек. Когда меня переполняют чужие чувства, возникает мысль о самоубийстве. Но инстинкт самосохранения оказывается сильнее совести, и я сбегаю, мучимая угрызениями совести. Не все люди готовы признаться самому себе в своих недостатках — решила я.

Откинувшись в кресле, огляделась вокруг. Мы сидели в модной кофейне. Полутьма, мягкие изящные диваны, приятные акценты в дизайне — все создавало атмосферу романтики и блаженства. Кофе и пирожные доставили из гастрономического рая для одиноких женщин. Что может быть лучше для дофаминового транса, чем россыпь маленьких красивых пирожных? Именно размер имеет значение! Вроде и не обжора, значит — не поправишься, и совсем недорого выходит, если съесть одно — уговариваешь свою совесть, а потом…

Но это уже не важно — за удовольствие надо платить! Все происходит из-за сопротивления генетической природе! — из глубины сознания всплыла мысль.

Но она была уничтожена невыносимым скрежетом, грохотом, криками. Помещение закачалось, столики зашатались. Кофе, вырвавшись на свободу, расплескалось по моему новому платью…

— Это конец, наверное… — я даже не почувствовала боли от горячей жижи на коленях, потому что в голове взорвалась бомба и озарила ослепительно белым светом все подсознание, выпуская на волю страхи. Я решила — землетрясение! Почему то всегда оно пугало меня больше всего, наверное, потому что шансы спастись зависели только от удачливости, которая редко ко мне благоволила.

Это все мысли о самоубийстве, — кричал рассудок, — накаркала!

Я, собрав остатки разума, подняла глаза. В темноте проявилось пятно света, там, где раньше была дверь. Нарушая правильность пятна, торчал капот машины.

За рулем сидела девушка, всклокоченная, вся в крови. Наверное, сломала нос о надувшуюся подушку безопасности при столкновении машины и дверного проёма кафе. Она громко рыдала, и была уже на той стадии, когда нет сил, и начинаешь захлебываться собственным горем, всхлипывая и давясь воздухом…

— Так бывает при удушении, — подумала я, ужаснувшись своим мыслям. Женщина, мечтающая о замене обоев во время секса, отдыхает по сравнению со мной. В голове постоянно каша из обрывков мыслей. Иногда мне кажется, что в какой-то момент они поползут из меня, унося остатки рассудка.

Первой опомнилась Анечка, ринулась, цокая каблуками, к пострадавшей. Подбежав к машине, она силой воли или чуда, открыла дверь в салон, пытаясь вытащить оттуда незнакомку, одновременно успокаивая ее жестами. Попытка не удалась, жертва аварии впала в ярость: то ли от выброса адреналина, то ли машина казалось ей более реальной, чем все вокруг. Она упрямо не хотела покидать убежище.

— Милосердие в крови у представительниц женского пола, — преодолевая бившую от испуга дрожь, подумала я. Трудно представить, что смогу так же легко заключить в объятия незнакомку.

Девушка в отчаянии начала бить руками по рулю. Какофония шума усилилась, и можно было расслышать только одну фразу:

— Сдохни, тварь!!!

— Интересно, кого она имеет ввиду? Себя, машину или … — опять устроили гонку в моей голове мысли. Собрав силу воли в кулак, пошла к пострадавшей.

Внезапно, словно пытаясь избавиться от ярости, душившей ее, девушка выпрямилась, издала протяжный крик, больше похожий на вой. Яремная вена на ее шее натянулась, как тетива. Это была последняя попытка избавиться от слишком большой дозы адреналина, сводящего с ума. Девушка сразу обмякла, и мы смогли вытащить ее из салона машины.

Кровь становится синей, когда из нее выходит жизнь, — думала я, впадая в какой-то транс. Ритм задавал красный цвет, стремящийся в синеву, выбивая в ушах ритм горя.

Вдвоем с подругой удалось вывести пострадавшую из машины, посадить в кресло, которое стояло посреди разгромленного кафе. Вокруг суетился персонал: кто то вызывал скорую, кто то — полицию. Двое мужчин из посетителей пытались вытолкнуть автомобиль из проема двери. Они куда-то спешили, иначе не понятен был смысл их действий. Грязные, красные от натуги, в цвет застрявшей Тойоты, только пыхтели и невнятно матерились. А воз, вернее автомобиль, был там же.

Незнакомка немного успокоилась, объятая нежной мягкостью кресла. Выпила стакан воды, принесённый барменом. Руки ее тряслись, и половину стакана она расплескала, смешав с потоком слёз. Анечка вкрадчиво и ласково, как говорят с младенцами или в стельку пьяными мужиками, пыталась выяснить у девушки: — Что с ней случилось?

Та не могла ничего сказать. Только тыкала нам в лицо телефоном, с таким иступленным лицом, будто изгоняла нечистую силу. Телефон был открыт в профиле Телеграмм. Последнее сообщение было:

ДУРА.

Я не могла отвести взгляд от вздувшейся вены на ее виске, словно выбивающей сигнал: SOS.

Кровь становится синей, когда из нее выходит жизнь, — думала я, впадая в какой-то транс. Ритм задавался красным цветом, стремящимся в синеву, выбивая в ушах ритм горя.

И тут как то внезапно время ускорилось. Приехала машина скорой помощи, тросом вытащили машину.

Тойота была похожа на кляп… Красный от крови хозяйки кляп, которым она пыталась заткнуть дыру в сердце, но добрые люди вырвали его. И теперь мир заливает пульсирующий кровавый фонтан, — отрешенно заметила я.

Девушку увезли санитары, перешептываясь о том, что ее место в психушке.

А я думала: разве можно смирительной рубашкой перевязать разорванное сердце? Почему никто не видит, как капли крови собираются в ручейки, вытекая на улицу, окрашивая все кругом!

Вернулась к своему столику, споткнувшись о снятую и забытую туфельку девушки.

Принцесса не попадёт на бал, принц оказался чудовищем, просто тварью.

Можно ли считать случившееся попыткой суицида? Порыв эмоций привёл к аварии, но и в обычной жизни люди совершают кучу поступков, ведущих к смерти.

Эндокринолог сказал, что мне нельзя есть больше одной конфеты в день, иначе щитовидка и поджелудочная не выдержат, а я не могу удержаться от соблазна. Шоколад заменяет мне объятие и нежность любимого, которого нет…

Наверное, где то конь моего принца споткнулся и свернул на другую дорогу.

Я провела руками по лицу, пытаясь освободиться от чужих эмоций, скопившихся на маленьком кусочке пространства.

Надо успокоиться! — иначе впитывая эти чувства, сама сойду с ума! — шептала я.

Это не кровь на улице, просто красный свет светофора отражается в лужах и промокших под ливнем листьях деревьев. Это просто осень, все пройдёт, все смоют дожди…

Самоубийство — подумала я, — это отречение от жизни, потеря интереса к ней! Нет! Я очень хочу жить, ещё много надо сделать, и потом мои дети… Я никогда не смогу причинить им эту боль. Я знаю, как тяжело терять близких. И если отношения были не идеальными, к боли утраты присоединяются муки совести…

Несказанные слова любви прожигают сердце насквозь. И время не в силах заживить такие раны.

Смерть слишком пугает меня своей невозвратностью и невозможностью исправить что то… Она не старуха в саване и не невеста в белоснежном наряде, как думают некоторые. Это просто белый плотный туман, который несёт тебя бесконечно не ведомо куда … И нет — ни входа и ни выхода.

И пока есть жизнь и возможность, надо, что то делать!

Официант — позвала я, и начала тыкать пальчиком в меню. Мне срочно нужно было заесть стресс!

Он встал рядом, смущённо глядя в мое декольте. Я просто физически почувствовала его взгляд, и это был не взгляд вожделения, а вселенская боль, пробирающая меня до мурашек. Что за тараканы бродят в его голове?

Я возмущённо обратилась к Анечке:

— Только маньяка нам не хватает для продолжения дня!

Место напротив меня оказалось пусто, на столике была идеальная чистота, никаких следов прошедшего пиршества.

Я подняла глаза на официанта с немым вопросом — где подруга?

Взгляд его был отрешён, он застыл в позе манекена, словно забыл, как дышать.

На столе лежал мой телефон, весь в странных пятнах цвета марсалы. Может быть от вина, или свернувшейся крови. И только светилось последнее сообщение: дура.

А была ли Анечка? — вот что тревожит меня теперь… И все это …

Интересно, если смешать кроваво-красный цвет убийства с черной синевой ночного неба, на котором застыл диск полной луны, пойму ли я загадку цвета марсалы? Или это только сон, приходящий в мою холодную от одиночества кровать.

Мы умираем от тоски, боясь сделать шаг навстречу.

А где то за окном напротив — жуткое одиночество.

Вот, кажется, что может быть проще — встретиться…

Но любовь, чувство сложное, — ей только один нужен…

И сидят, мучаются, люди за тёмными окнами…

Одиночества выгрызает, кусок за куском, — души…

Снеговик в Сочельник.

(рассказ второй)

Я перестала любить праздники. Принимая решение расстаться с человеком, с которым прожила двадцать лет, меньше всего думаешь о праздниках, вернее о том, как будешь готовиться к ним. Предпраздничная суета радует, когда есть с кем ее разделить. Совместные походы по магазинам, обсуждение рождественского меню, покупка подарков родственникам и друзьям. Хлопоты создают атмосферу ожидания волшебства и радости, особенно когда есть единомышленник и соучастник. И вот теперь приходя за покупками в такие дни в магазин, становится тоскливо и неуютно, как будто я в чем то виновата. Да, каждый сам берет ответственность за свою жизнь, но вряд ли можно просчитать все варианты. И разве внутренняя свобода требует отказаться от милых привычек?

Конечно, я не совсем одинока, у меня есть дочка и внучка, но они взрослые, в том возрасте, когда уже поздно или еще рано проводить так свой досуг. Подруга посоветовала не ходить в предпраздничные дни по магазинам, но как удержаться от соблазна погрузиться в атмосферу предвкушения чуда? Когда все кругом переливается светящимися лучами и как бы кричит о возможности нового необыкновенного чуда. Каждый год я привыкла покупать, что то новое в дом: приятную мелочь, понравившуюся посуду, елочные игрушки, сувениры. Не могу отказать себе в удовольствии потрогать на ощупь этот сверкающий мир радости. И это не просто шоппинг, а поход за новыми впечатлениями, эмоциями: потрогать, прочувствовать любовь и мастерство человека придумавшего и воплотившего свои идеи. Часто авторские вещи не вписываются в мой бюджет, но захватившее меня вдохновение подвигает меня на создание своего хендмейда.

Уединившись в своей грусти, подошла к своему дому. Даже в девятиэтажках жильцы, как могут, приманивают грядущий праздник, многие балконы были украшены горящими гирляндами. Около дома на игровой площадке стоял мальчик лет шести. Не в моих правилах было проходить мимо детей без присмотра. Я из тех, кому больше всех надо: открыть новую кассу в час пик, написать жалобу на нерадивых коммунальщиков на Госуслугах, предварительно проев мозг начальнику Домоуправления, и устав ждать ответа, организовать стихийный субботник с одним единственным участником. Я решительно подошла к малышу и ласково, чтобы не напугать, сказала:

— Привет. Ты один гуляешь?

— Мама собирает сестру на прогулку. А мне скучно ждать. Поиграй со мной? — с надеждой посмотрев на меня, сказал малыш.

Я так давно не лепила снеговиков! Боялась удивить соседей, когда они увидят одинокую тетку за таким занятием. Иногда цифра пятьдесят, в моем случае возраст, звучит как приговор. Думаю тот, кто хоть раз делал снеговика, поймет мой восторг от предложения мальчика и возможности иметь официального партнера по игре.

— Слепим снеговика? — предложила я. Малыш кивнул, и мы стали единой командой по освоению белоснежного пространства двора. Что может быть прекраснее, когда сверкающий под светом фонарей белый комок с помощью простого процесса катания превращается в огромный снежный ком, из которого потом создается почти живое существо. Я представляю какую радость испытывал Бог, создавая этот мир и человека, по образу своему и подобию. А ведь есть предположение, что все это затеял он, спасаясь от одиночества. Видимо всем необходимо чувство нужности.