Читаем Снегурочка поневоле онлайн бесплатно

В конце первой четверти всему первому классу, в котором учился наш младший сын, дали задание подготовить рассказ о своей семье и принести фотографии на флешке. Мы никакого подвоха в этом задании не почувствовали и расстарались. Подобрали все самые красивые фото, иллюстрирующие яркую и насыщенную жизнь нашей семьи. Показали, что и петь мы умеем, и танцевать, и в любительских спектаклях играем, и дома устраиваем всякие костюмированные вечеринки с детьми.

Сына похвалили за рассказ о семье. Учительница стала посматривать на нас, родителей, с явным уважением, когда мы приходили встречать ребенка после школы. Мы гордились собой, сын гордился нами! Никто по-прежнему не чувствовал никакого подвоха.

За две недели до Нового года учительница подошла ко мне и сказала, что школе было бы приятно, если бы я и мой муж сыграли роли Деда Мороза и Снегурочки на школьных утренниках для начальных классов. Я удивилась такому предложению. По возрасту я уже давно годилась в матери этой самой Снегурочке. Но учительница сказала, что все это вообще неважно. Парик и костюм – это как эликсир молодости. К тому же, детям пофиг, как выглядит Снегурочка, им интересно, что в мешке у Деда Мороза. Муж к предложению отнесся более оптимистично. Ему и у старшего, и у младшего ребенка уже приходилось бывать Дедом Морозом на утренниках в детских садах. Чтобы окончательно втереться к нам в доверие, учительница заговорщицки сообщила:

– Нормальных родителей еще попробуй отыщи в нашей школе. Мы много кому предлагали побыть Дедом Морозом и Снегурочкой, но в ответ неизменно слышим: «Не, ну, если нальете, то можете наряжать в кого хотите!»

Мы поняли, что уровень доверия к нам просто зашкаливает, подвести школу мы не можем, да и ссориться с учительницей нашего ребенка в начале тернистого пути к знаниям как-то не хотелось. Правда, даже муж не понял сразу, что уровень цинизма детей-школьников ни в какое сравнение не идет с уровнем цинизма детей из детского сада.

Перед новогодними утренниками нас пригласили на репетицию. Там были и другие участники школьного перформанса. Одна из них – многодетная мама, старшему сыну которой грозил второй год за неуспеваемость в четвертом классе. Ей поручили роль коварной Бабы Яги, похитившей ключ от гирлянды на елке. Вторая – услужливая мама третьеклассницы-отличницы, свято верившая в то, что все, что задумали школьные учителя, надо исполнять без возражений. Ей дали роль доброго Пингвина, который достанет в конце утренника ключ с морского дна и поможет Деду Морозу зажечь гирлянду.

Третья участница действия – мама-абьюзер из второго класса. Она постоянно конфликтует со всеми родителями, не сдает деньги на нужды класса: кулер с водой, шторы, жидкое мыло и туалетную бумагу. Более того, она смеет оспаривать необходимость этих нужд, наивно полагая, что каждый ребенок может принести свой клочок туалетной бумаги размером, соответствующим индивидуальным запросам, а также полулитровую бутылку с водой и влажные салфетки. А насчет штор у нее вообще целая теория, попирающая незыблемые школьные правила. Она, видите ли, считает нецелесообразным шить новые шторы каждый год. И прямо об этом говорит на родительских собраниях, внося смуту в дружные ряды родителей, для которых пошив штор – это святая традиция, посягать на которую просто кощунственно.

В результате споров и препирательств мама-абьюзер решила что-то кому-то доказать и сделать что-то реально полезное для класса: сыграть роль Снеговика на детском утреннике. Из-за неоднозначного отношения учителей к данной родительнице, образ Снеговика был недостаточно продуман. Он вроде и не отрицательный персонаж, но и не положительный. Его задача: путаться у Пингвина под ногами и мешать найти ключ от гирлянды.

Самая лафа была у Деда Мороза, роль которого досталась моему мужу. Он выходит в конце утренника, зажигает гирлянду на елке, водит с детьми один хоровод, фотографируется, раздает подарки и спокойно сидит в подсобке в ожидании следующего утренника. У его внучки Снегурочки и, по совместительству, жене в реальной жизни, задачка посложнее. Мне надо четыре утренника быть с детьми от начала до конца: заставлять их петь, танцевать, отгадывать загадки, играть в игры. И параллельно участвовать в злополучном поиске ключа к гирлянде, который мама потенциального второгодника, она же – противная и коварная Баба Яга, должна была спрятать.

Я не знала, как выдержу четыре утренника подряд в один день: первый – для параллели первых классов, второй – для параллели вторых классов, третий и четвертый, соответственно, для третьих и четвертых классов. Я зубрила сценарий, тренировалась дома на своих детях проводить конкурсы и загадывать загадки. И какой-то слабый червячок сомнения зародился во мне уже тогда. Мои дети на тот момент учились в шестом и первом классе, и в голос говорили, что подрастающему поколению не интересно будет искать ключ от гирлянды и водить хороводы. Им нужен экшен посерьезнее, какие-то приблуды из Тик-Тока и Ютуба. Но сценарий утренника был утвержден на уровне директора школы, поэтому я вносить изменения в него не решилась.

В назначенный день, в 8.00 утра, наша труппа актеров-самозванцев, как штык, была в спортивном зале школы, который нарядно украсили мишурой. В центре красовалась большая елка. Первый утренник начинался в 9.00. Мы были несколько удивлены назначенному времени, так как в такую рань никакому празднику радоваться не хочется: ни детям, ни артистам. Однако, оказалось, что чем раньше начинается утренник, тем спокойнее и адекватнее ведут себя сонные дети.

Пока мы переодевались в подсобке, нас посетила директор школы: энергичная женщина средних лет. Она выглядела несколько взволнованной. Пожелала нам удачи, предупредила, что, если что, она всегда рядом и готова прийти на помощь, усмирить детей.

Первый утренник для сонных первоклассников начался как-то вяло. К детям вышли Снеговик и Пингвин и предложили отыскать противную Бабу Ягу, похитившую ключ от гирлянды. Дети не проявили никакого сочувствия. Они неохотно двигались, невпопад разгадывали загадки. Я в костюме Снегурочки вышла на середину зала и предложила детям поводить хоровод и спеть песню. Однако, от волнения, я забыла все слова простой песни «В лесу родилась елочка». Когда заиграла музыка, я попросила детей начать петь, но они обреченно водили хоровод и молчали. Выручили родители, стоявшие у стен спортзала и наблюдавшие за своими детьми. Но пели они так невесело и заунывно, что мне сразу вспомнилась та самая фраза: «Не, ну если нальете…» Это прям не помешало бы в данной ситуации и очень бы взбодрило коллектив родителей первоклассников.

Мне на помощь пришли директор школы и учителя. Директор вышла к елке, приказным тоном сказала, чтобы все взялись за руки и начали петь. Учителя встроились в цепочку хоровода и стали напевать слова новогодней песни. Дело пошло. Сначала запел кто-то один из детей, потом подхватили другие, потом вся толпа весело, но немного невпопад начала что-то мычать и лениво двигаться в круге хоровода.

Я в костюме Снегурочки ходила вокруг елки, улыбалась, размахивала руками и никак не могла справиться с волнением. Меня бросало в пот, платок в костюм я положить забыла, поэтому украдкой вытирала лоб длиннющей косой из парика.

Первоклассники скептически отнеслись к идее выдать Снеговику и Пингвину противную Бабу Ягу. Они прекрасно видели, где она спряталась, но на просьбу помочь найти воровку ключа реагировали громким смехом. И не выдавали. Пришлось мне действовать не по сценарию и самой найти бабку, вывести ее за руку и сдать на поруки положительным героям нашего спектакля. А уж они допросили ее как следует и узнали, где спрятан ключ.

Когда вышел Дед Мороз, дети несколько оживились, стали активнее. Однако гирлянда на елке не зажглась ни с помощью ключа, ни с помощью активных действий осветителя, в роли которого выступал учитель по труду. Дети разочарованно ныли, я пыталась отвлечь их конкурсами и загадками, но участники утренника не скрывали ко мне своей неприязни. Я же выдала местонахождение Бабы Яги, а это было как-то не по понятиям молодого поколения.

Когда после утренника все начали фотографироваться с героями спектакля, наибольшей популярностью пользовались Баба Яга и Дед Мороз. Меня дети без стеснения выдворяли из кадра. Мне надоело такое отношение, и я ушла в подсобку. Туда же пришли грустные и непонятые в своих благородных порывах мама-Снеговик и мама-Пингвин, с которыми тоже никто не хотел фотографироваться.

Когда дети-первоклассники разошлись, а второклассники только начинали собираться, в подсобку опять заглянула директор школы, подбодрила нас, сказала, что ей лично все понравилось. Для закрепления успеха она выудила из своей сумки бутылку шампанского, несколько пластиковых стаканчиков и предложила по чуть-чуть выпить. Вся актерская труппа засмущалась, стала отнекиваться, дескать, неудобно же к детям выходить с запахом алкоголя. Директор уже хотела убрать бутылку, но тут Баба Яга категорично заявила:

– А я выпью! – и сама распечатала бутылку.

Когда она стала наливать шампанское в пластиковый стакан, все участники труппы тоже взяли стаканчики и молча протянули ей.

Под воздействием шампанского второй утренник прошел намного более веселее. Я не просто вспомнила слова новогодней песни, которую надо петь по сценарию. Я вдруг обнаружила, что знаю много других новогодних песен и с удовольствием пою их в микрофон, двигаясь по центру зала параллельно детскому хороводу.

Елка опять не зажглась, дети громко и ехидно смеялись. На помощь снова пришла директор школы, которая просто поражала своей находчивостью. Она вышла в центр зала, сказала, что елка заколдована, и пока здесь находятся дети, у которых есть двойки в дневнике, елка не загорится.

– А, ну! Поднимите руки, дети, у кого есть двойки! – громко крикнула директор.

Дети смутились, как-то быстро взялись за руки и потянули хоровод вокруг елки, делая вид, что информацию про дневники не услышали.

Историю с гирляндой таким образом замяли, а директор обещала актерам, что в перерыве поговорит с трудовиком, и он разберется, почему гирлянда не горит. Пока трудовик разбирался с электричеством, актеры-самозванцы сидели в подсобке и искренне радовались тому, что два утренника из четырех уже прошли. Вдруг мама-Пингвин достала откуда-то из своих вещей бутылку ликера и предложила снять стресс. Все стали отнекиваться, говорить, что это нехорошо. Нельзя выходить к детям в состоянии алкогольного опьянения. Пока женщины отнекивались, мой муж, он же Дед Мороз, внимательно изучал этикетку на бутылке с ликером. Через минуту вынес вердикт:

– Ой, да он не очень крепкий! Тут, знаете, этих градусов всего…

Он не успел договорить. Мама-Пингвин забрала у него бутылку и со словами: «А я что говорю: это же не алкоголь, так… компотик…» разлила ликер по пластиковым стаканам, в которых час назад еще плескалось шампанское.

Когда начались утренники для третьих классов, стало понятно, что местный трудовик отличается усердием и жизнелюбием. Гирлянда вспыхивала самопроизвольно с периодичностью раз в пять минут, и дети никак не могли понять, зачем им еще искать какой-то ключ и доставлять беспокойство Бабе Яге. В итоге опять все пошло не по сценарию. Все плюнули на поиск ключа, вызвали Деда Мороза и в волю напелись новогодних песен и наводились хороводов вокруг елки.

Настроение у нашей актерской труппы несколько улучшилось. Поэтому, когда мы вновь оказались в подсобке в ожидании последнего утренника, все, как по команде, начали заглядывать в бутылку с ликером в надежде, что там еще что-то осталось. Но бутылка была абсолютно пустой. Загрустили все: мама-абъюзер, выступавшая против школьных поборов, предложила скинуться и послать кого-нибудь в магазин. Но никому не хотелось переодеваться и куда-то бежать.

Выручил Дед Мороз. Откуда-то из-за пазухи он достал фляжку с коньяком. Извинился, что она уже не полная, но по чуть-чуть всем хватит. Под моим изумленным и укоризненным взглядом коньяк был разлит по стаканам и немедленно выпит. Такой радости от того, что в школе начался четвертый утренник, я думаю, никто и никогда не испытывал. Хотя мы рано радовались. Ученики четвертых классов по росту уже почти не отличались от взрослых. А по набору вредности и цинизма значительно превосходили старшее поколение.

Четыре класса по 30 человек, каждый ребенок пришел с одним или двумя родителями. Я сначала не поняла: зачем? Потом выяснилось, что это требование учителей, которым нужна была помощь в наведении порядка среди этой возрастной категории детей. У многих из них уже начались подростковые изменения в поведении и, естественно, они с радостью все эти «изменения» были не прочь продемонстрировать на утреннике.

Наш самопальный актерский состав, хоть и соблюдал правила повышения градуса, все-таки уже не мог изображать явную заинтересованность в поиске ключа и не имел достаточно мотивации для вождения хороводов вокруг елки. Сказывалась усталость. А тут еще дети проблемные. Не слушались, норовили сбежать из хоровода и тупо отмалчивались на предложение отгадать загадку от Снегурочки.

В разгар праздника, когда я, стоя посреди зала с микрофоном в руках, уговаривала детей взяться за руки и спеть песню, ко мне подошел какой-то мальчишка-увалень, ростом почти с меня. Глаза недобро смотрели из-под давно нестриженной челки. Он жестом показал, что ему нужен мой микрофон.

– Мальчик, иди нафиг! – шепотом сказала ему я.

– Ну, мне объявление надо сделать… Пацана одного найти! – недовольно пробрюзжал мальчишка и снова протянул руку к микрофону.

Я отвела микрофон в сторону, улыбнулась, как можно шире, так как на меня в этот момент смотрела большая толпа народу, погладила пацана по голове, наклонилась к нему и тоже недобро спросила:

– Какого в ж… пацана?

– Ну, пацан тут с моего класса где-то потерялся в хороводе, найти не могу! – удивленно ответил мальчишка, но в его голосе уже сквозили нотки уважения к такой конкретной Снегурочке.