Читаем Снег онлайн бесплатно

Меня зовут Эмма Вандерсен.

Мой нынешний чин – юлкерсант.

Я егерь королевской фельдъегерской службы.

Мне 18 лет.

На службе я с самого рождения.

Непосредственно к службе я приступила всего полтора года назад.

Чем я занималась до этого?

Ничем особенным. Готовилась к службе.

Быть егерем не сложно.

Вся наша жизнь расписана по часам.

Все наши действия подчиняются инструкции.

Вся наша жизнь – это служба.

На моей личной лычке четыре полосы.

На левом запястье, с внутренней стороны, у каждого егеря знак фельдъегерской службы. Птица в круге. После того, как твоя служба начинается, каждый десятый заход отмечается полосой. Как лучи вокруг круга.

У егеря не может быть личных вещей. Поэтому полосы выбиты на моём теле. Увидеть их можно только в определённом спектре или прочувствовать на ощупь. Ах, да. Он проявляется ещё в одном случае. После смерти.

Знак мы получаем ещё в детстве. Лично я не помню, когда он появился. Кажется, он был всегда. Наверное, с остальными так же. Не знаю. Мы никогда не говорили об этом.

Полосы означают не только мой чин.

Это значит, что я более сорока раз делала свою работу.

Моя работа доставлять почту.

Да, да, не смейтесь.

Когда-то, очень давно, случилась катастрофа. Суша ушла под воду, а потом она замерзла. Вся планета превратилась в ледяную пустыню. По преданиям, которые больше напоминают легенды. Оставшиеся смогли выжить только благодаря технологиям, достаточно развившимся к тому времени. Они создали купола, защищающие от снега и ветра. Они подняли из недр земли горячие источники, защищающие нас от холода. Благодаря им живы и развиваются растения, которые кормят нас. Много полезных и важных вещей.

Всего существует семь куполов. Хотя, говорили, что раньше их было больше. Формально все они подчиняются власти королевской семьи, правящей более двух тысяч лет. Но, вот проблема, как управлять тем, от чего ты надёжно отрезан? Льдом, морозом, ветром, десятками километров заснеженных пустынь.

Связь работает только в пределах куполов. На открытой поверхности она не действует. Электромагнитный и радиационный фон исключают эту возможность.

Ни о каких надежных и постоянных путях сообщения не идёт речь. Это просто невозможно. Техника не выдерживает. Все вокруг слишком быстро меняется.

Лёд, окружающий нас, только кажется незыблемым и вечным. На самом деле это совсем не так, и я одна из тех, кто это очень хорошо знает.

Потому, что я егерь, и я доставляю сообщения между куполами.

*****

Дверь с едва слышным шипением закрылась за моей спиной, отрезая от холода снаружи. Вот я и закончила свой маршрут. На этот раз.

Серая комната, в которой я оказалась, не имела окон, напротив, имелась ещё одна дверь. Но сначала я должна выполнить протокол сдачи.

Стена слева ничем не выдавала наличие в ней терминала. Случайному человеку он и не нужен. Да и не сработает все равно. Я стянула перчатки, и помогая правой рукой, приложила к стене запястье левой. Передо мной высветилось окно и клавиатура прямо на стене. Я ввела дату выхода и сегодняшнее число и время прибытия, а так же номер купола, из которого пришла. Вот и все. Экран погас, в стене открылась ниша, и я положила туда контейнер. Только после этого можно и возможно открывать дверь напротив. Нажав на еще один символ, я увидела перед собой столбик из цифр. Одни цифры горели синим, другие желтым. Я нажала на17й номер и пошла на выход.

Комната, что там располагалась, была чуть больше. Дверь, через которую я в нее попала, была идеально замаскирована, если не знать, где искать, была совершенно не заметна. К тому же она заслонялась стеллажом. Для того чтобы его отодвинуть, нужно было в определенном порядке переложить на нем несколько вещей, и только потом сдвинуть, шарнирное крепление отодвигалось, как дверь. Окон здесь тоже не было. У боковых стен стояли точно такие же стеллажные полки с разными контейнерами. Что в большинстве из них, я не имела понятия. Мне нужны был только два. Для начала самое важное, и я пошла вдоль полок рассматривая маркировку. Первый контейнер оказался на полке почти у самого пола. Если бы кто-то зашел и взял его, ничего интересного он бы там не нашел. Несколько больших сумок, вот и все, что в нем было.

Забрав одну и убрав контейнер, я стала раздеваться. Для начала следовало снять одежду для внешнего выхода. Вероятность того, что кто-то меня сейчас может встретить, была очень мала, но инструкцией нельзя пренебрегать. Куртка, сапоги, шапка, внешнее навешиваемое снаряжение – все снималось и складывалось в баул. В итоге на мне остался только нижний комбинезон. Штанины до колена, без рукавов, круглый вырез, свободный покрой. Сейчас нужно найти второй контейнер. Там я нашла короткую куртку, похожую на форменную, такого невыразительного покроя, что и не поймешь – каким подразделениям принадлежит, и без лычек, а взгляд не цепляет. В куполе тепло, более чем, можно было дойти и так, но только если бы я направлялась сейчас в казарму. Вероятность встретить обитателей купола на последнем этапе пути была слишком велика. А у меня имелась небольшая проблема, и заслуженный отдых откладывался. И пугать население тоже не следовало. Много вопросов в таких ситуациях возникает. А на вопросы я не имела права отвечать.

К куртке добавились мягкие сапожки чуть ниже колена. Пришлось так же воспользоваться сухим шампунем. Все-таки голова, не мытая две недели, то еще зрелище, но душ тоже пока был недоступен. Вот, в общем-то, и все. Еще одна необходимая мне вещь лежала в потайном кармане сумки. Всегда. Это нужно переложить в карман куртки и можно идти.

Объемистый баул после закрытия ужался до размеров почти вдвое меньших. К тому же, он водонепроницаемый. Иначе потеки воды от растаявшего с формы снега и льда привлекли бы ненужное внимание.

Уже на выходе я вспомнила о последнем необходимом действии. Все-таки сказывалась усталость и все остальное. Запустив чистильщика, чтобы убрал оставшиеся после моего переодевания капли на полу, вышла.

Сейчас я находилась в четырнадцатом секторе. Почти у самой поверхности. Здесь находились только технические помещения, а основную массу пространства занимали накопители воды. Никакого особенного обслуживания они не требовали. Система была проста до невозможности, но доступ техническим работникам сюда, разумеется, был. Мы пользовались их лифтами гораздо чаще. Хотя они об этом, конечно же, не знали.

Дорога в седьмой сектор заняла около сорока минут. Три лифта почти до самого дна и перемещатель. Пока двигалась, было не очень тяжело, но вот вынужденный простой… Так все время со мной. Пока не выполнена задача, нипочем ни бессонные ночи, ни холод, ни трудности пути. Но вот сейчас тело почувствовало, что все в порядке, скоро отдых, и налилось усталостью. Поспать мне в последний раз удалось неплохо, три часа в заброшенной берлоге у сауши, позавчера. Дальше терять время было нельзя, слишком хорошая погода стояла, и глупо было тратить время на сон. Жаль не я одна наслаждалась путешествием…

Накопившаяся усталость все больше и больше наливала тело тяжестью, а конца и края движению, казалось, все не было. Глядя на проносящиеся мимо пейзажи осоловевшими глазами, я случайно посмотрела на пол кабины, и очень вовремя. Рукав левой руки уже сочился, и несколько капель упали на пол. Досадливо поморщившись, я стерла их ногой. Впереди показался купол медицинского центра. Я отвлеклась и, наверное, из-за этого мне показалось, что у центрального входа оживленней, чем обычно. Перемещатель послушно приземлился у незаметного входа на крошечной площадке на третьем уровне здания, которой только и хватило для того, чтобы он там притулился. Введя последнюю команду в навигатор, я почти вывалилась из кабины. Память перемещателя зачистится через пятнадцать секунд после того, как он улетит.

Сумка показалась более тяжелой, чем раньше. Вынужденное ожидание в дороге сыграло со мной злую шутку. Но ничего, осталось совсем чуть-чуть. Пересечь коридор, войти в еще одну неприметную дверь и вызвать врача.

Мне нужно было сделать не больше пятнадцати шагов. И я сделала. Пять. Потом я поняла, что мои ноги мне перестали подчиняться. Сначала подогнулась одна, и я чуть не упала на колено, но выровняться у меня получилось. Но потом меня повело в сторону, ноги стали совсем как чужие. Перед глазами все поплыло, я подумала – как хорошо, что я закрепила волосы на затылке, и это смягчило удар затылком об пол, прежде чем отключиться окончательно.

Сначала я увидела красный свет и никак не могла понять, почему он не белый.

Это так удивило меня, и я даже не очень понимала почему. Потом я услышала, как говорит:

– … му она оказалась здесь?

Я не поняла первое слово. Вокруг было неожиданно много звуков, и я никак не могла сосредоточиться на них. И этот свет. Почему же он красный?

– … верное она тоже пострадала в аварии, – сказал другой голос.

– Хорошо, что я нашел ее.

– Да, ей здорово повезло. В этой части здания редко кто бывает.

Я, кажется, снова стала терять сознание. Но тут я почувствовала, что меня дергают за руку.

– Не могу разжать пальцы.

– Странно, она же без сознания. Может, в сумке что-то важное?

И тут я окончательно пришла в себя. Сумка! Я в медицинском центре. И кажется, потеряла сознание по дороге. Оказывается, мои рефлексы сработали лучше, чем я ожидала. Сумка устроена таким образом, что добраться до замка нельзя, если держишь ее за ручки. И даже отключившись, я не выпустила ее. Но меня кто-то нашел. И это было плохо. Мне нужно избавиться от них и вызвать врача. Оказывается, мое состояние хуже, чем я предполагала.

– Похоже, она ранена.

– Где?

– Рукав – видишь? Он пропитался кровью. Приподними ее за плечи. Нужно снять куртку.

Я почувствовала, как под меня просунули руку и приподняли. Потом другая рука коснулась затылка, и мою запрокинутую голову тоже приподняли. Надо срочно остановить их! И я открыла глаза.

Парень, что держал меня, оказался неожиданно близко. Он не смотрел на меня, следя за тем, как второй пытается стянуть с моего плеча куртку. Я видела его профиль, нас разделяло не больше десяти сантиметров. Я увидела только, что он блондин. И тут он повернулся и посмотрел мне в глаза. Почему-то его лицо стало таким… удивленным?

– Вы очнулись? – я посмотрела на второго парня, оказавшегося брюнетом – Как себя чувствуете? Можете говорить?

– Да – голос прозвучал неожиданно слабо.

Парень, что держал меня, все еще молча, придерживал меня и не отодвигался. Зачем он так близко? Мне почти ничего не было видно, пришлось сильно скосить глаза, чтобы рассмотреть второго.

– Вы тоже пострадали во время аварии?

Какая авария? Я понятия не имела, о чем он говорит. Нужно было быстрее соображать. Сказать им, что со мной все в порядке я, разумеется, не могла. Просто так они тоже не уйдут, что бы я им не говорила. Нужно притворяться до конца. Пусть будет авария. Но как им объяснить, что со мной случилось и характер моего ранения? Можно сказать, что я упала на что-то острое. Вряд ли врачи с таким сталкивались, а в куполах нет крупных животных, царапины, оставшиеся от моей встречи с шипшипом на левой руке, могут сойти за порезы. Пусть обработают, потом нужно будет доложить о возникшем осложнении, но думаю, руководство поймет, что я оказалась в безвыходном положении. Такие накладки иногда случались, правда я так попалась впервые. Главное не нервничать, изображать слабость. Хотя изображать ничего не придется.

Я хотела, молча кивнуть в ответ на вопрос. Но меня все еще держали. Движение получилось едва заметным, но кажется, меня поняли. Лучше избегать прямых ответов. Но почему этот парень все еще держит меня? Я на него перевела взгляд и вопросительно приподняла брови. Наверное, с моим лицом что-то было не так. Он смотрел так, как будто увидел нечто очень удивительное. Я судорожно соображала, что это могло быть, и ничего не понимала. Ран там точно не было. Упала я на спину, значит, новые появиться не могли. Следов обморожения или обветривания там тоже не должно было быть, очки и защитная маска были в полном порядке. Наверное, я сейчас очень бледная, и синяки от усталости под глазами резче обозначились. Но, судя по тому положению, в котором они меня нашли, это вполне объяснимо? Почему он так рассматривает меня?! И зачем держать так крепко?

– Вот и каталка. Кайс, помоги.

Парень будто очнулся и посмотрел на приятеля. Я увидела, как по коридору к нам спешат еще двое с каталкой, в медицинской форме.

– Вы не отпустите? – спросил он, снова ко мне повернувшись.

Я не понимала, о чем он говорит, и он сразу догадался об этом по моему лицу.

– Ваша сумка, – слегка улыбнулся он. – Вы все еще ее держите.

Я испытала настоящее облегчение – так вот почему он так близко! Ему просто негде было разместиться! Я думаю, никто не заметил, как я надавила два раза на ручку – блокируя замок. Если кому-то придет в голову в нее заглянуть, замок просто не откроется, как будто заклинив. А разрезать чужое имущество тут точно не станут.

Парень снова улыбнулся, я подумала, что он сейчас положит меня и отойдет, но вместо этого он осторожно пристроил мою голову себе на плечо, а потом подхватил меня под колени и поднял. Я даже понять ничего не успела, как он сделал несколько шагов и осторожно опустил меня на каталку. Зачем он так сделал? Разве не нужно было оставить все, как есть, и дать возможность санитарам сделать свою работу? Впрочем, думать об этом я не могла больше, меня повезли по коридору. Сознание снова стало уплывать куда-то.

Придя в себя в очередной раз, я открыла глаза и увидела над собой на потолке белую прямоугольную панель, по краям которой горели зелёные огоньки. Все ясно, значит, я уже в операционной. Эти огоньки создают зону стерильности вокруг операционного стола.

Уловив движение слева от меня, я перевела взгляд и увидела мужчину в медицинском комбинезоне. Его глаза были не видны из-за монитора очков. Но, кажется, это был тот самый брюнет, что я видела раньше. Сейчас он рассматривал мою руку. Благодаря монитору он должен видеть её буквально насквозь, насколько я знаю. Сосуды, мышцы, кости. Руки я совсем не чувствовала, наверное мне что-то ввели уже.

– Очнулись? – Заметил он – Рука болит?

Я отрицательно покачала головой.