Читаем СН917 онлайн бесплатно

Даша. Ну и дурак!

Трейвон (хохочет). Не, ну а че!

Катя (отпивает из бокала).

Денис. Слушай, ну да, на грани. Но подпись-то сочувственная: «Они не знали о промокоде». А подписчик знает. И пусть подписчик – зажравшаяся сволочь из первого мира, в этой ситуации он не виноват и никто не виноват.

Даша. Не, ну по справедливости…

Денис. Ой, Даш, давай не будем. ЮНИСЕФ, гумконвои, мир во всем мире – это не твое. Последний раз ты заявляла, что собиралась жертвовать беженцам из Югославии, учитывая, что страны такой нет уже лет тридцать. Где ты их только откопала? Я ведь знаю, как палку не перегнуть. Когда аудитория норм, а когда говном закидает. Поверь мне, там уровень рефлексии невысокий.

Катя. Какой здесь пароль от вай-фай?

Трейвон. А что за бренд-то хоть?

Денис. Очередная сеть бургерных. «Burgers Hot» называется. Кстати, такую стратегию они сами предложили.

Трейвон. А что на этой картинке? Просто смурные дети? Можешь показать?

Денис. Да, сейчас найду (прокручивает ленту). Обычные африканские дети. И даже не голодные на вид. Нормальные! Девочка только грустит.

Катя (в зал). Молодой человек…

Даша. А начальство твое? Там все такие юморные?

Денис. Цензор ты наш! (Смеется.) Ну, смотри, смотри! (Подносит экран к лицу Даши.) Криминально? Не думаю. Картинка, надпись, лого. Никакой крамолы. Ну что ты знаешь об этих детях? Где ты их видишь? Это просто образ.

Катя (подошедшему официанту). Скажите, какой здесь пароль от вай-фай?

Денис. Кать, давай я раздам.

Даша. Ой, а о вирусе читали? Как он там… Си-эйч…

Трейвон. Даша сдала отчет для ЕИС! Вернулась в ленту! (Смеется.)

Даша. Ну, Коль. Правда, вдруг до нас доберется. (Отпивает из бокала.)

Денис. Даш, воспринимай это как повод узнать, где находится Южный Судан.

Катя. Кстати, когда едем в горы? (Подзывает жестом официанта.)

Трейвон. Я узнал у знакомого. Лучше через пару недель месяцев двинуть. Перелет часа четыре, не больше. Снимем дом на неделю, потому возьмем машину и дальше по побережью. (Допивает из бокала.).

Даша. Ой, как хорошо будет! Вместе и поедем! Денис, когда уже машину купишь?

Денис. Ни-ко-гда! Детям и зараженным нужнее.

Трейвон. Блэк лайвз мэта!

Катя. А что в горах делать? (Официанту.) Рассчитайте нас, пожалуйста.

Денис. Смотреть, отдыхать, я не знаю…

Даша. Главное, вместе!

Трейвон. Пить! (Сморит в чек.) Так, два пива, два вина. За еду расплатились.

…

– Ну, не злись, Трейвон хороший. Да, с этими словечками. Но вполне искренне, он такой и есть. Выручал меня, когда денег не оставалось даже на обед. Готов выслушать хоть в два часа ночи. А сколько раз мы с ним пили! Подожди, по-моему, ты сама его знаешь уже года три? С тех пор как мы познакомились, так? Ну, а сегодня что?

– Ты уже начал читать нового Камю? Ну, типа продолжение этого…

– «Чумы»?

– Ага.

– Только начал. Пока похоже на дешевую пародию.

За окном такси мелькала трасса с шеренгой сутулых столбов.

– Брось, правда, отличный был вечер. Скоро море и горы. Представь, как там красиво. Поднимешься на вершину, а внизу деревья, дома, люди – все будто картонные. А на горизонте – пропасть воды. Они смотрят друг на друга и разговаривают, хотя молчат. Ты только представь: ночь, только ветер гудит. А горы стоят так веками и молчат. Хотя, на самом деле, говорят… Пока, конечно, не прикатим мы и не начнем орать!

– А горам что?

– Что?

– Ну, морю, горам какое дело до нас?

– До нас – никакого. Только до твоего ледяного скепсиса. Ну, правда, что с тобой сегодня?

Он почувствовал, как вспотела ладонь, лежащая на ее плече. Всему виной искусственная кожа. Эту куртку она купила после их первой заочной встречи. Однажды в чаду очередного квартирного сборища он, выпив и осмелев, ненавязчиво-дерганным жестом ткнул в сторону не то талии, не то головы, и буркнул: «Выглядит здорово». Она, поведя аккуратно очерченной бровью и не моргнув, ответила: «Экологично и этично». Верно, особенно когда живешь на стипендию и родительские. Сегодня она взяла стейк.

Отблески фонарей пробегали по акриловым складкам на ее плече и его пальцам. Какой тягучий вечер. За окном тянулась тонкая полоска снега, мелькали деревья и вывески: «Аптека 24». «Ремонт». «Приют». В этом районе не празднуют – здесь живут. Не перекрестке загорелся красный. «Теперь с бульвара направо, пожалуйста».

Во дворах свет глуше, а темнота гуще. Из очерченного и понятного вокруг только экран навигатора – не то дырка, не то выступ в пространстве. Приехали. Здесь, пожалуйста. С него 300 рублей. Да-да по карте.

В парадной свет ударил по глазам. Будь ему сейчас пять лет, пахнуло бы сыростью, жареной рыбой и уютом. Сейчас запахло холодом. Как всегда, вошел в кабину лифта после нее и по-хозяйски ткнул в кнопку. Седьмой этаж. Как всегда, потянулся рукой к обтянутой денимом ягодице и сжал с мягкой настойчивостью. Она, не оборачиваясь, вяло отстранила его руку своей. Не как всегда.

Долго возился с входной дверью: замок давно заедает, а мастера вызывать нет времени. Еще дольше снимали обувь под мертвый хруст старого счетчика.

– Я в туалет по-быстрому.

– Давай.

Свет в комнате можно не включать: уже час ночи. Сообщений куча, но об этом завтра. Пока он стягивая с себя футболку, успел в ту же секунду подумать, что в тумбочке только два презерватива, в холодильнике только три куска пиццы, завтра суббота, а значит четыре поста по плану. Упал на край кровати.

В коридоре выстрелила щеколда. Она вошла в одних трусах, зачем-то прикрывая грудь рукой. Как-то размазано улыбнулась (он заметил в тот же момент или вспомнил потом?), и начала стягивать трусы. Пожалуй, она набрала килограмм, но это ничего.

Раньше они часто смотрели порно. Будто возвращались в девятый класс и прогуливали уроки, которые не успели прогулять. Причем было понятно без слов, по общей дурацкой веселости, что так казалось каждому из них.

Теперь, когда он прижался к ней сзади и сжал грудь, на секунду вернулся в прошлое, но еще дальше. Вспомнил, как один школьный приятель на просьбу переписать игру дал ему диск. Там оказался старый, дурного качества фильм под названием «Мечты Пенелопы», или что-то вроде. Тогда он посмотрел фильм – было странно.

Героя нашего звали Одиссеем. Одиссеем Моисеевичем. Был он по крови не то греческим евреем, не то наоборот… Только какая, в сущности, разница, если со школьных лет отзываешься на имя Денис, представляешься Денисом и даже мыслишь как Денис.

Прабабушка и прадедушка его по линии матушки были родом из Одессы – прекрасного, согласитесь, города у Черного моря. Сам же Денис Моисеевич родился в окружении столичного просвещения и вырос совершеннейшим миллениалом. Кроссовки New Balance, джинсы Levi’s, футболка H&M и чудное худи (любезно подкинутое Трейвоном). Именно так, дорогой читатель: неисповедимы пути японского старья! Каждый день он непременно проходил мимо той благословенной лавочки, слушая вперемешку «Ленинград», Bonobo, Вагнера и рекламу шаурмы прорывающейся подзвучкой.

Нынешний доход Дениса Моисеевича составлял ежемесячно семьдесят тысяч чистыми, не считая всевозможного фриланса. Это позволяло нанимать квартирку в нехудшем спальном районе (до метро минут десять сквозь дворы чинных пятиэтажек с прелестными игровыми площадками на резиновой крошке), оставляя на увеселения по выходным и выезжая за границу пару раз год. Он полагал, что своим относительно комфортным положением обязан двум годам стажировки в Мюнхене. Великое, мудрое, вечно зрелое и свежее благо – учиться новому! Особенно когда до нового есть нужда на родине. Денис Моисеевич знал это и потому питал живой интерес к насущному до колик знанию, а именно к овладению SMM и трансмедийным сторителлингом.

Проницательный читатель, вероятно, уже заметил, что герой наш обладал многими типичнейшими для его времени чертами. Он б…

…

Блеванул. Снова. Господи, сколько ж можно. Прикорнул ведь уже. Ни за что тебя не отпущу, санфаянсовый мой, стойкий мой, трезвый мой. Ты здесь, я здесь, и это хорошо. И никого нам не надо. Был бы милый рядом… Как же так? Что ж подкосило? Шесть, нет, десять, нет-нет… ну семь максимум шотов? Или таблеточка та?.. Витамин бесплатный. Угостил, родной, спасибо. Главное, жив. Все лучше, чем вирус. У нее кто-то есть, точно. Прямо ведь продекламировала, когда уходила: «Надо поговорить. Потом». Сука, кто там долбится. Ну, завис человек в кабинке. Зачем долбиться-то? Сейчас-сейчас, погоди, дядя, мы отдохнем. Я соберусь. Соберу все. Надо сопрягать. Сопрягать надо, Пьер. Сколько слов, сколько пар с цитатными списками, сколько лет, стыдно, братцы. Щас-щас… Поднять страну с колен. Тихонечко. Кроссовки чистые, надо же. Смыть обязательно, смыть основательно. Здесь цивилизация все-таки. Моя, причем. Мы здесь власть! Я здесь демиург! Ой, все… Не туда. К раковине. Прости, ближний мой. Умыться надо непременно. Умоюсь – и стану приличным! Ой, хорошо! Перерождение! Реинкарнация самая настоящая! Выхожу. Спокойно, уверенно, как большой. Ебать сколько людей. Все еще. Щас-щас… Горбачев сегодня ставит. Иду в народ. Сколько же народу-то. Не пробраться. Только чудо поможет. Уйди, Красное море. Иду на вы. Иду сквозь вас к нему. К нему, далекому, пресветлому, на зеленом, без лика, но образа человеческого. Выход здесь. Добрался! Слава тебе, Боже наш, слава, Тебе! Завтра только воскресенье. Убер бы.

«Уже 4 года проект занимается уникальным форматом электронных голосований. Как это работает, чем привлекает участников, какую пользу приносит городу – об этом и многом другом шла речь на встрече председателя Комитета государственных услуг…»

«10 best SMM cases f…»

«The big news kicks off this weekend. Listen to new hot mixtape by…»

«Ровно 5 лет назад моя дочурка пошла в школу!!! Это был замечат…»

«ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ ЧЕЛО…»

«USD 62,50 EUR 73,71»

«Zwischen ihm und dem Volk erneuete jetzo das B"undnis…»

«По последним данным, CH917 был выявлен у более чем 2000 человек. Число заражений с летальным исходом достигло 156. Новый вирус, изначально зафиксированный на территории ЦАР, теперь также диагностируется у жителей Южного Суда, Демократической республики Конго, Эфиопии. Зона карант…»

Тело будто распалось на две части. Одна, омертвев, утопала в кровати. Вторая лениво возвращалась к жизни. Денис листал ленту большим пальцем и просматривал одним глазом. Он чувствовал, что процентов восемьдесят его черепной коробки занимает вчерашний день. Оставшиеся двадцать были бодры, строги, сосредоточены. Шевелиться совсем не хотелось – иначе почти наверняка запятнаешь чистоту двадцати липкой жижей восьмидесяти. Внутри вырисовывался какой-то перекошенный инь-янь.

Дела ждали на табуретке где-то возле правой ноги. Аккумулятор заряжен, острый краешек корпуса блестит в луче солнца с отвратительной трезвостью. Еще немного – и с телефона полетят назойливые маяки: «пост в 12», «мейл», «позвонить». А вот и первый! «Прибываю на вокзал в 14:15. Вагон 2. До встречи».

По телу пробежал разряд: не ожидал, забыл. Он рывком поднялся и сел в кровати. Жижа тут же поглотила оставшиеся двадцать. Конечно, это оказалось больно. Раз-раз-раз-раз… Отец должен приехать сегодня на обследование. Он напоминал об этом последовательно месяц, две недели, два дня назад. С извечной аккуратностью и обстоятельностью звонил; спрашивал, удобно ли говорить; затем интересовался, как дела; далее через извинительную конструкцию предлагал денег («сынок, на жизнь-то хватает?»); наконец, говорил, что приедет ровно через… Да, сегодня. Через полтора часа.

Раз-раз-раз-раз. Теперь надо как-то разгребать дела, на ходу перекраивая сетку дня. Пока же любые логические цепочки утопали в жиже. Раз-раз-раз. Во-первых, аспирин. Денис спешно, почти лихорадочно сбрасывал одеяло, напяливал джинсы, засовывал ноутбук в сумку. Тем временем жижа вязко спускалась по телу, обволакивая каждую клеточку.

Бегая по квартире с куском пиццы в одной руке и стаканом, кристально пузырящимся волшебной пластинкой, он чувствовал легкий смрад внутри. Ему не терпелось очиститься от него: выпить, абсорбировать, удалить – и обновиться. Но с ширящейся досадой он все тверже понимал, что это не бодун. Это стыд.

Так было всегда. На стороне отца – непоколебимый, светлый, рафинированный порядок. На стороне Дениса – жизнь, то и дело ускользающая из рук и плюхающаяся в самые досадные обстоятельства. Граница между ними вырисовывалась с поразительной четкостью: не только по сути, но и в пространстве-времени.

В первой, отцовской, половине – детство Дениса в закрытом городе. Там пятиэтажки стояли уютной шеренгой вдоль полупустой улицы Ленина. Там у воинского мемориала всегда оказывались свежие цветы. Там новогоднюю елку щедро украшали огромными несъедобными конфетами. Там стригли лужайки и убирали окурки (если они вообще появлялись). Там в магазине «Продукты» ароматно пахло хлебом, а на сдачу давали сочные ромовые бабы. Наконец, там работал научный центр особого значения – настолько особого, что ромовые бабы не исчезали, а окурки не появлялись даже в самые лихие годы.

На кухнях спокойно и легко говорили обо всем, кроме работы. Продукция НИИ и цехов оставалась за невидимой и нерушимой стеной умолчания. Вокруг получали научные степени, должности, премии (щедрые), но кому и чем именно служили лаборатории, не проникало даже в зону сплетен. Такие правила игры впитывались с молоком матери, но осмысливались лишь годы спустя.

Пока же Денис проводил дни в играх с одноклассником Антохой и его братьями, это не имело значения – было лишь безопасной, знакомой и предельно понятной декорацией. Денис всегда знал, что дядя Карим, сосед по лестничной площадке, обязательно шутливо протянет при встрече: «Ну, здорово, идальго!». Знал, что утром в автобусах до центра полно народу, а днем – почти никого. Знал, что понедельник дома на ужин обязательно будет борщ, в среду – плов, а в воскресенье – котлета по-киевски.

В половине Дениса – его жизнь после переезда в большой город, когда ему исполнилось двенадцать. Все совпало. Его отправили жить к тетке и учиться в «хорошей математической школе». Город, дом, еда, лица – вокруг менялось все, причем именно в то время, когда менялся сам Денис. Он понял это сразу, только оказавшись на вокзале, когда, в ожидании тетки, разглядывал витрину ларька. Золотое, черное, серебристое; Leys, Coca-Cola, Orbit; слепящие пакеты, банки, пачки – все то, что отец именовал дрянью, предстало под сдавленный глас невидимого диктора и гул могучей толпы. Он чувствовал, что теперь он – почти взрослый – действует сам, а перед ним – большой удивительный мир, спрессованный и помещенный под стекло…