Читаем Смерть в опере (СИ) онлайн бесплатно

Рихард Мозер спал и видел десятый сон, когда в кухне что-то грохнуло и с металлическим звоном покатилось по кафельной плитке. Одиннадцатый сон, собиравшийся сменить десятый, отступил, и Мозер заворочался, накрылся с головой одеялом и перевернулся на живот — накануне у него был чертовски длинный день, и сегодня на работу раньше положенного времени он вовсе не собирался.

Но, похоже, Рекс был совсем иного мнения. Убедившись, что сваленная миска должного эффекта не возымела и хозяин просыпаться вовсе не собирается, Рекс решился на новые меры: он ухватил зубами край одеяла и потащил на себя. Мозер, явно не согласный с таким развитием событий, заворчал и попытался удержать позиции. Впрочем, безуспешно.

— Рекс, ты в своем уме? — простонал Мозер. — Ты время видел?

Рекс наклонил голову и тихонько заскулил. Мозер потянулся, потер глаза, зевнул и пробормотал:

— Позже, Рекс. Завтрак будет позже — дай поспать!

Рекс страдальчески вздохнул, устроился на стянутом у Мозера одеяле и положил морду на лапу.

Поспать Мозеру все-так не удалось: телефон снова разрывался.

— Телефон! — пробубнил он в подушку.

Рекс повел ушами, но только поудобнее улегся на трофейном одеяле.

— Рекс, телефон! — громче проговорил Мозер, на сей раз все-таки слегка приподняв голову.

Рекс снова страдальчески вздохнул.

— Телефон в обмен на завтрак! — пошел ва-банк Мозер и не прогадал.

Трубка вещала голосом Штокингера, что Мозеру совершенно срочно необходимо приехать в Венскую оперу по весьма прозаическому поводу — там нашли труп.

— Завтрак тебе придется положить себе самому, — вздохнул Мозер, натягивая штаны и проклиная утро, работу и так не вовремя появляющиеся на его жизненном пути трупы.

*

— Мужчина, пятьдесят два года, — вещал Лео Граф, крупный во всех отношениях человек, один из лучших судебных медиков Вены. — Смерть наступила в результате удушения. Судя по трупному окоченению и пятнам Лярше, он умер порядка четырех-шести часов назад. Подробнее, как обычно, после вскрытия.

Мозер потер нос. Осмотрелся. Группа экспертов уже рассматривала многоуровневую декорацию. К парапету наверху был привязан обрывок толстой веревки.

— Он сам прыгнул оттуда с петлей на шее? — Мозер показал наверх.

— Рихард, — Граф посмотрел на Мозера поверх очков. — Кто из нас полицейский — ты или я? Вот и разбирайся сам. Я после вскрытия предоставлю тебе отчет.

— Когда?

— Надеюсь, к сегодняшнему вечеру, но ничего обещать не могу, — Граф покивал, пожал руку Мозеру и направился прочь.

— Рихард! Доброе утро! — к нему направлялся Штокингер.

— Штоки, ты же сам знаешь, после твоих звонков ни одно утро не может быть добрым, — огрызнулся Рихард. — Что-то есть?

— Да, погибшего звали Йозеф Бек, декоратор. Его обнаружила фрау Паулина Задель, костюмерша. Она пришла на работу раньше обычного, ей необходимо было подогнать костюм по размеру. Она и обнаружила бедолагу, — Штокингер отвернулся.

— Что-то еще? — Мозер напряженно оглядывался — Рекса пришлось оставить в машине, объяснив тому, что в оперу собак не пускали, даже если те обладали исключительным музыкальным вкусом.

— Поговаривали, что он любил выпить. В том числе и на рабочем месте, — на лице Штокингера отразилось осуждение.

— Лео скажет, был ли в крови алкоголь, — отмахнулся Мозер. — Теперь нам надо опросить всех в театре, кто вчера во сколько ушел. Выясни, что вчера был за спектакль, кто был в нем задействован, и допроси свидетелей. Даже если это самоубийство, неплохо бы выяснить, что толкнуло его на это. Главное, не наделай шума!

Мозер отправился прочь — Рекс все еще оставался в машине один. Он, конечно, был исключительным псом, но тем не менее оставлять его надолго не стоило.

*

— Лео! — Мозер вошел в морг.

Граф позвонил существенно раньше обещанного, и Мозер даже не успел толком перекусить. Теперь он чувствовал, как пустота в желудке настойчиво требовала своего.

— Рихард, у меня для тебя новости. Только быстро, видишь, — Граф обвел неспешным жестом надраенный добела зал, — работы сколько. В общем, смотри, — он откинул белую простыню и указал на шею бывшего декоратора.

— Две странгуляционные борозды, — проговорил Мозер.

— Что это значит, сам знаешь, — Граф посмотрел на Мозера поверх очков.

— Что его сначала задушили, а потом повесили.

— В точку. Но у меня есть кое-что еще, Рихард. Обрати внимание на толщину борозд.

Мозер наклонился и всмотрелся в синие следы. Тот, что поднимался к сосцевидным отросткам, был толстым, точь-в-точь от той веревки, с которой сняли несчастного. А второй, горизонтальный…

— Его задушили чем-то очень тонким, — отметил Мозер. — Может, провод? Удалось установить, из какого материала было орудие убийства?

— Я бы с удовольствием сказал бы, что ты опять торопишься, Рихард, — вздохнул Граф. — Но я сам тебя позвал, так что скажу сразу — да, удалось. По мельчайшим частичкам я определил, что в состав орудия убийства входила сталь, какой-то полимер, скорее всего, нейлон и нечто органическое.

— Органическое? Час от часу не легче, — проворчал Мозер. — Что это может быть?

— Пока не знаю. Убийца подошел к Беку сзади, — продолжил Граф. — Накинул свою тонкую и прочную нить на его шею и затянул. У Бека в крови и правда есть алкоголь, порядка полпромилле. Но алкоголь тут не при чем, Рихард.

— Спасибо, Лео, — Мозер покивал. — Самое главное чуть не забыли — во сколько наступила смерть?

— Как я и говорил ранее — между двумя и четырьмя часами утра.

— Кто мог быть в опере в такое время? — Мозер повел плечами. — Ладно. Спасибо, Лео.

*

— Рихард, сегодня в Венской опере дают “Танкреда”, — Штокингер бросил на стол газету. — С участием канадской звезды, Каролины Уэзерби. И в связи с этим директор оперы, господин Оливер Браун, очень попросил нас не предавать огласке это дело.

— Вот как? — Мозер нахмурился. — А сам он что говорил о погибшем?

— Ничего нового, — Штокингер развел руками и вытащил из ящика стола пакет с булочками с колбасой. — Работал относительно исправно, хотя, бывало, пил, — он скривился. — Не понимаю людей, позволяющих себе подобное на работе. Кстати, Рихард, твоя булочка!

— Рекс, забери мою булочку у Штокингера! Давай, живее! — Мозер указал на коллегу.

Штокингер подобрался и слегка побледнел, Хелерер, наблюдавший за всем этим со стороны, едва сдержал улыбку.

— Рихард, ты мог бы и сам, — Штокингер с облегчением выдохнул, когда Рекс осторожно взял из его рук завернутую булочку и отнес ее на стол Мозера.

Тот серьезно покивал и уставился на Штокингера: пока тот переводил дух, Рекс метнулся к его столу, ухватил уже его булочку и улегся на лежанку.

— Так на чем я остановился? Ах да, — продолжил Штокингер. — Господин Браун сказал, что убитый был одиноким, работал в театре уже много лет, врагов не имел.

— Какие-то связи? Друзья, любовницы?

— Ничего, — Штокингер покачал головой. — Только декорации.

— И коньяк, — добавил Мозер, пряча улыбку: Рекс, полакомившийся булочкой Штокингера, сыто облизнулся, взял бумагу из-под булочки и положил ее тому на стол.

— Значит, так. Хелерер, посмотри, какие спектакли у них в сезоне. Выясни, что давали вчера и каким составом. Штоки, проверь соседей этого Бека. А я навещу господина Брауна и опрошу труппу. Рекс, пойдем!

— Разве собак пускают в оперу? — усомнился Штокингер.

— А мы попросим у господина директора контрамарку, правда, Рекс?

Рекс согласно гавкнул. Штокингер только покачал головой и потянулся к булочке. Нащупал только смятую бумажку и огляделся. Хелерер отвернулся к телефонному справочнику, стараясь смеяться беззвучно.

— Что такое, Штоки? — натянув на лицо сочувственное выражение, поинтересовался Мозер. — У тебя что-то пропало?

— Да, пропало, — тот поджал губы. — Моя булочка с колбасой. Рихард, твоя собака…

— Думаешь, он видел твою булочку? Рекс, ты видел булочку Штоки?

— А-у-у, — отозвался Рекс, склонив голову набок.

— Видишь, он ничего не видел, Штоки, — развел руками Мозер. — Лучше надо следить за своими булочками.

Хелерер продолжал старательно выискивать что-то в телефонной книге, только плечи вздрагивали.

— Тут отделение полиции, — заявил Мозер. — Так что кража исключена. Может, ты ее уже съел и забыл?

— Не смешно, — Штокингер поджал тонкие губы и углубился в чтение статьи.

*

— Ты зачем объел Штокингера? — отчитывал Мозер Рекса, оглядывающего венские пейзажи из окна “Альфа Ромео”. — Ты не видишь — он и так худой!

Ответа не последовало.

— Молчишь, — вздохнул Мозер. — Стыдно?

Рекс только дышал в окно.

Мозер припарковал машину у служебного входа, подозвал Рекса и направился внутрь.

— Простите, для посетителей работает другой вход, — дружелюбно сообщила девушка, с которой он столкнулся прямо перед дверью. — А я вас не помню. Вы же здесь не работаете, верно?

Мозер смерил ее взглядом: изящная, с тонкими чертами лица, светлыми волосами и бледной кожей, она казалась фарфоровой статуэткой.

— Ой, и с собаками к нам тоже нельзя, — она скромно улыбнулась.

— Это Рекс, — кивнул Мозер. — Он большой ценитель оперы.

— Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, — девушка вознамерилась пройти мимо него. — Вам стоит войти с главного входа. И без Рекса.

— Увы, — в тоне Мозера не было сожаления. — Криминальная полиция. Меня зовут Мозер. И я боюсь, что нам все-таки придется войти.

— Что же вы сразу не сказали, что служите в полиции? — девушка в первую очередь посмотрела на Рекса, тот наклонил голову и тихонько заворчал.

— Видите ли, ему не слишком сподручно показывать значок лапой, — улыбнулся Мозер и открыл наконец дверь, пропуская девушку и Рекса внутрь.

— Господа из полиции, — упреждая вопросы, проговорила девушка пожилому мужчине, читавшему газету неподалеку от входа.

Тот спустил очки на нос, нахмурился и, кажется, собирался что-то сказать, но махнул рукой.

— Вы по поводу господина Бека? — уточнила девушка. — Ужасно. Меня зовут Маргарет Задель, но все называют меня Гретель.

— Гретель, вы давно здесь работаете?

— С самого детства, господин Мозер, — она искренне улыбнулась. — Моя мать работает здесь костюмершей, все мое детство прошло в этом театре. А потом балетный колледж, и теперь я в труппе!

— То есть вы всех здесь знаете, — уточнил Мозер.

— Да, практически всех, — согласилась Гретель.

— Гретель, вы мне поможете? — Мозер остановился и легонько взял ее под локоть. — Нас просили не предавать дело огласке. А нам нужно разобраться, что же произошло с господином Беком.

— Конечно, помогу, — Гретель согласно кивнула и бросила беглый взгляд на Рекса. — Я вообще ума не приложу, с чего бы господин Бек мог повеситься.

Позже, сидя в уютной тесной гримерке и слушая щебетание Гретель, Мозер отметал вариант за вариантом. Конечно, многое еще стоило проверить. Например, что за конфеты тайком предлагал вечно сидящим на диетах балеринам Бек. Или то, почему огромное количество работников Оперы отнеслись к новому руководству враждебно и каково было мнение по этому поводу самого Бека.

— Они заявили, что преобразят Оперу, — вздохнула Гретель. — А далеко не всем это по душе. Наш скрипач, Карл фон Розенберг, вовсе уволился после того, как сменилось руководство! И бывший дирижер поддержал его!

— А вам? — Мозер встал и теперь рассматривал заткнутые за тяжелую зеркальную раму фотографии.

— Я за традиции, — Гретель вздернула маленький носик. — Как и моя мать. Я выросла в Опере, понимаете…

— И Бек с детства подкармливал вас конфетами?

— Да, — она просто покивала. — Что вы… — она осеклась и тихонько ахнула: — Нет! Нет-нет, ничего подобного! Господин Бек был порядочным человеком!

— Это мы еще проверим, — пообещал Мозер. — Расскажите мне, что у вас за постановка завтра вечером?

— А, это “Танкред” Россини! — оживилась Гретель. — К нам приехала канадская певица, великолепное контральто, она споет Танкреда! Мы уже так давно не ставили эту оперу…

— Отчего же?

— Понимаете, контральто — редкий голос. Во многих театрах эту партию дают и меццо-сопрано, но наш дирижер против.

— Что же, у вас нет контральто?

Рекс оживился, повел ушами и принялся рассматривать Гретель.

— Есть, — подтвердила она. — Есть фрау Хубер, но она уже немолода. Еще, конечно, есть Мария, — Гретель покраснела.

— Хорошо, — Мозер решил, что вернется к этому позже. — Если вы что-то вспомните или услышите, позвоните мне, пожалуйста.

— Обязательно, — улыбнулась Гретель. — Пока, Рекс! — она погладила пса по голове.

Мозер шел по коридору — он примерно представлял, как пройти к месту, где нашли тело Бека. Эксперты уже закончили свою работу, но заградительные ленты все еще не убрали. Мозер поднял голову — на самой верхотуре декорации, у балюстрады, стояла женская фигура и держала в руках нечто, похожее на смятый лист бумаги.

— Прошу прощения, но вам туда нельзя! — крикнул он женщине.

Та вздрогнула, скомкала лист и засунула в правый карман пиджака, поправила очки на носу и посмотрела вниз.

— Кто вы такой?

— Моя фамилия Мозер, криминальная полиция. Спускайтесь.

Женщина с подозрением посмотрела вниз.

— В Оперу нельзя с собаками, — проговорила она сквозь зубы.

— Он ничего здесь не тронет.

— Меня зовут Абигаль Кристенсен, я заместитель директора театра. Что вам здесь нужно? — недружелюбно спросила она, подойдя к Мозеру. Тот отметил, что она явно чем-то взволнована. — У нас сегодня важная премьера! Если все сорвется… — она нервно потеребила обшлаг рукава.

— Госпожа Кристенсен, у вас в Опере произошло убийство.

— Убийство? — она дернулась, словно от удара, ее глаза забегали. — Разве господин Бек не сам?..

— Наш судмедэксперт установил, что его сначала задушили, а потом повесили, — Мозер внимательно рассматривал Кристенсен. Она явственно побледнела и продолжила теребить рукав.

— Но… Вы не знаете, кто? — Кристенсен наконец подняла взгляд на Мозера.

— Это мы сейчас и пытаемся выяснить, госпожа Кристенсен. И будем очень признательны, если вы нам поможете. Припомните, пожалуйста, не было ли у господина Бека конфликтов с кем-то?

— Нет, — поспешно ответила она, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Он был достаточно нелюдим, иногда говорил с балеринами или музыкантами, но, в основном, исключительно по рабочим вопросам.

— Его заставали на работе пьяным?

— Нет-нет! Кажется, такого не было. Он исправно выполнял свою работу, господин Мозер.

— Он умер ночью. Госпожа Кристенсен, он часто оставался в театре на ночь?

— Нет, но такое случалось раз от раза, — покивала она. — Сейчас в связи с подготовкой сегодняшнего спектакля многие оформили пропуска.

— У кого еще был пропуск в Оперу на вчерашнюю ночь? — Мозер ухватился за эту информацию, словно за спасательный круг.

— Я посмотрю.

— Посмотрите, пожалуйста, и как можно скорее сообщите пофамильный список мне, — он протянул ей визитку.

— Всенепременно, — она развернулась и направилась прочь.

— Еще один момент. Пожалуйста! — крикнул Мозер ей вслед — эхо разнесло его голос по всему закулисью.

Кристенсен вздрогнула и медленно обернулась:

— Да?

— Что вы делали наверху?

— Смотрела, все ли в порядке, — ее голос слегка дрогнул.

— Вы что-то читали, — Мозер прищурился.

— Да, у меня с собой была записка. Для себя, — сбивчиво начала она. — Со списком дел.

— Позволите взглянуть?

— Да, конечно, — отозвалась Кристенсен без удовольствия и, на секунду задумавшись, полезла в левый карман.