Читаем Смерть инквизитора онлайн бесплатно

СБОРНИК

Перевод с итальянского

Москва

Издательская группа «Прогресс» «Бестселлер»

1992

ББК 84.4 (Ит) Ш 32

Предисловие КИН Ц. И. Составитель ПЕТРОВСКИЙ И. М. Художник КРАСОВСКИЙ С. В. Редактор БОГДАНОВА О. С.

Шаша Л.

Ш 32 Смерть инквизитора: Пер. с итал./Сост. Петровский И. М.; Предисл. Кин Ц. И. — М.: Прогресс, 1991.—560 с.

Все произведения, вошедшие в сборник «Смерть инквизитора», относятся к жанру социокультурного детектива, создателем которого является Леонардо Шаша. На детективных сюжетах основаны практически все представленные в сборнике произведения. Но эти сюжеты для Шаши только предлог, основная задача писателя — представить концепцию итальянской действительности, какой он ее видит. Преступление, по Шаше, происходит тогда, когда сталкиваются интересы общественных и государственных институтов — мафии, церкви, партий, газет, правительства, прокуратуры.

Адресована широкому кругу читателей.

4703010100—055

без объявл.

ББК 84.4 (Ит)

006(01)-92

ISBN 5—01—003102—7

© Составление, предисловие, комментарии, перевод на русский язык произведений, отмеченных в содержании *, и художественное оформление издательство «Прогресс», 1992.

В начале апреля 1990 года в городе Агридженто (Сицилия) был проведен трехдневный конгресс, международный, посвященный личности и творчеству одного из самых выдающихся западноевропейских писателей нашего века. Его зовут Леонардо Шаша. Конгресс состоялся через пять месяцев после смерти Шаши, и, чтобы его лучше организовать, понадобилось бы время. Однако ни местные власти, ни интеллигенция не хотели ждать. Может быть, многими руководило осознанное или подсознательное желание хотя бы после кончины воздать должное Шаше, популярность которого на Сицилии среди простого народа была неописуемой. В то же время при жизни не раз и не два его просто травили. Почему? Потому что он не принадлежал к числу удобных деятелей культуры и политики. Каждое его выступление, будь то роман или публицистическое эссе, становилось событием, но спокойной оценки не бывало: либо восхищение, либо неприятие и злоба. Возможно, потому, что девизом Шаши было: он имеет право противоречить всем и самому себе.

Произведения Шаши широко известны во многих странах: французы и испанцы переводили его книги немедленно, едва они появлялись, во Франции порою одновременно с итальянским изданием. Но их переводили и в Бельгии, и в Швейцарии, и в Великобритании, и в Латинской Америке. По его романам ставились фильмы, выпускались книги о нем и сборники его избранных фотографий, он был почетным гражданином многих западноевропейских городов и кавалером не знаю уж скольких орденов. Одним из первых, приславших жене, Марии Шаше, телеграмму после его смерти, был президент Французской Республики Франсуа Миттеран. Итальянская печать прямо-таки захлебывалась от избытка чувств и от выражения горя. Лучше бы при жизни все они понимали масштаб таланта и личности Леонардо Шаши.

У нас переводили Шашу, но недостаточно и не всегда удачно. К счастью, составитель данного сборника серьезно и глубоко продумал структуру тома, а издательство «Прогресс» не пожалело бумаги. Конечно, и этот том не идеален, ведь, по существу, надо было бы издать шесть-семь книг, и то не включив в них все публицистические выступления Шаши, хотя Шаша-гражданин именно в какой-нибудь газетной статье умел бросать перчатку и начинался очередной бой. Шаша был сам по себе, вне салонов, вне литературных кланов, вне тех специфических полусветских — полулитературных кругов, которые в Италии так влиятельны. Но значение его таланта понимали они все. Мария Шаша рассказала мне, что, уже когда Леонардо был очень болен, к нему явились представители крупнейшего издательства «Мондадори» и предложили фантастический аванс за право на издание его произведений после того, как истекут сроки, связывающие его с другими издательствами. Леонардо ответил односложно: «Литература не продается». Сколькие ответили бы иначе.

Теперь о предисловии. Когда мне предложили написать его, я не могла не согласиться прежде всего по личным причинам. Меня только смущало то, что в 1988 году в одной моей книге была длинная глава, посвященная ему, и тогда я думала, что не следует повторяться. Та глава была написана достаточно традиционно: анализ творчества и все прочее. Но теперь, когда Леонардо нет, я напишу о нем иначе. Потому что для меня — это огромная личная утрата, глубокий траур, наконец — нравственный долг. И я буду писать больше о нем лично, нежели о его книгах, потому что знаю о Леонардо то, что, вероятно, знают очень немногие. И самое важное постараюсь рассказать.

Поэтому возвращаюсь к конгрессу в Агридженто. Там мы работали очень напряженно. Зал был на 400 мест. Аудитория — в основном лицеисты, которым в 1990 году предстояло поступить в университеты, их профессора, местная интеллигенция, приехавшие из-за рубежа исследователи творчества Шаши, и среди них — главный его биограф и большой друг, парижанин Клод Амбруаз. Этот человек показывает образцы умной проникновенной работы. Под его редакцией вышли два тома произведений Шаши в серии «Классики» в издательстве «Бомпиани», и сейчас он работает над третьим томом. Как хорошо, что писателя при жизни называют классиком. Леонардо всем этим, как он говорил, этикеткам не придавал значения. Но все мы — семья, друзья — довольны.

Опускаю рассказ о парадной части конгресса, сказав лишь, что была учреждена ежегодная премия имени Шаши, присуждаемая «представителю мира литературы, искусства, кинематографа, литературной критики». Основные темы конгресса: 1. Писатель и его двойник. Разделы: Писатель и политик; Писатель и детектив; Писатель и полемист; Писатель и публицист. 2. Многообразие полемики. Разделы: Идея Кодекса в творчестве Шаши; Шаша и право; Шаша и история; Шаша между сценой и экраном. 3. Шесть авторов в поисках автора. Разделы: Шаша и Вольтер; Шаша и Стендаль; Шаша и Мандзони; Шаша и Пиранделло; Шаша и Бранкати; Шаша и Савинио.

Потом был круглый стол, но тут уж выступали только личные друзья Шаши. Многие в зале плакали. Среди тех, кто потом подходил ко мне, было пять мальчиков из какого-то лицея. Один говорил от имени всех: «Мы хотим быть искренними с вами. Мы еще не читали Шашу. Но теперь обещаем: начнем читать». Потом он попросил меня написать на программке несколько слов, адресованных их профессору, который был болен и не мог приехать на конгресс. И попросил добавить: «и его ученикам из класса (не помню какого) А». Такие вещи нельзя забыть никогда.

Все эти три дня на большом экране, около стола президиума, без звукового сопровождения показывали фотографии Леонардо и кадры из кинофильмов, поставленных по его романам. Ощущение было такое, будто Шаша все время рядом с нами, и это создавало какую-то странную, почти мистическую атмосферу, словно все неправда, словно он совсем не умер.

Леонардо похоронен на маленьком деревенском кладбище в Ракальмуто, селении, где он родился 8 января 1911 года. Могила сделана в точности, как он желал: Шаша оставил жене письмо со всеми распоряжениями. Белый мрамор. Но не стоящий, как полагается памятнику, а словно стелющийся по земле, форма такая, что возникает единственная возможная ассоциация: это страница книги, может быть, переплет книги. Надпись вверху: Леонардо Шаша, потом даты рождения и смерти. А внизу, слева, выгравирована странная фраза: ”Се ne ricorderemo di questo pianeta”. Это значит: «Мы будем вспоминать об этой планете», и, конечно, фразу можно истолковывать по-разному. Амбруаз говорил, что это не фраза Шаши, что это, кажется, цитата из произведения какого-то малоизвестного французского писателя XVIII века, обещал уточнить, но не находит в этих словах ни религиозного, ни мистического смысла.

Несколько раз я была гостьей Леонардо и в Ракальмуто, и в Палермо. Шашу-писателя я открыла для себя, когда прочитала «Смерть инквизитора», вещь, включенную в наш том. Эта книга меня буквально потрясла. Не хочу говорить о сюжете, скажу только, что в 1989 году зять Леонардо, Нино Каталано, повел меня в Палермо во дворец, где с 1605 до 1782 года помещалась инквизиция, и в другой замок, где похоронены некоторые из жертв инквизиции. Тема инквизиции звучит в книгах Шаши не раз и не два. Потому что она неразрывно связана с основной темой всего его творчества: правда — ложь, справедливость — несправедливость, проникновение — фанатизм.

Итак, прочитав «Смерть инквизитора», я стала очень внимательно следить за всем, что писал Шаша и что писали о нем. Так было до тех пор, пока не вышел роман «Контекст». К сожалению, он в том не вошел, а он очень важен, и о нем надо рассказать. В первом номере сицилианского журнала «Куэстьони ди леттература» за 1971 год была опубликована первая часть этого нового романа Шаши. Страна не названа, но ясно, что подразумевается Сицилия. В этой стране происходят загадочные убийства высокопоставленных чиновников судебного ведомства. Следствие ведет инспектор Рогас, умный и смелый. У начальства своя гипотеза (убийцы — ультралевые), а у Рогаса своя, и он ведет расследование так, как понимает сам, вплоть до того, что начальство перестает ему доверять и устанавливает за ним наблюдение.

Через несколько месяцев после опубликования в журнале первой части романа Шаши в Палермо произошло чрезвычайное происшествие: был убит прокурор Республики Пьетро Скальоне. Казалось, будто сама жизнь решила подтвердить точность и силу предвидения писателя: сначала — литература, затем — реальность. Как раз после «Контекста» к Шаше начали относиться, как к Кассандре. Инспектор Рогас — аналитик, его интересует природа и структура власти. В романе ни разу не упоминается слово «мафия», но ясно, что мафия в широком понимании пронизала все звенья органов власти.

У власти уже четверть века находится партия, опять-таки не названная, но это Христианско-демократическая партия, на совести которой множество ошибок и преступлений. Партия безнадежно скомпрометирована и не прочь была бы включить в состав правительства «Интернациональную революционную партию», под которой подразумевается ИКП. Цель: «Интернациональная революционная партия» разделит ответственность. Лидер этой партии — синьор Амар — умен и проницателен, но все же инспектор Рогас хочет встретиться с ним, чтобы предупредить.

Друг Рогаса — левый писатель Кузан (читай: Шаша) понимает рискованность такой встречи и просит Рогаса поручить ему, Кузану, поговорить с Амаром, но тот не хочет. В результате убиты и Амар и Рогас. А Кузан, убежденный в том, что застрелят и его, пишет письмо, но не может найти, кому его адресовать. В конце концов адресует самому себе и кладет в книгу Сервантеса «Дон Кихот». Однако Кузана не убивают, он встречается с заместителем покойного Амара и с изумлением видит, что «Интернациональную революционную партию» вполне устраивает лживая официальная версия обстоятельств смерти Амара и Рогаса. Оказывается, интересы правительства и оппозиции совпадают. «Как во времена Ришелье», — говорит Кузану новый лидер партии.

Когда «Контекст» был опубликован, в Италии началось светопреставление. Самая могущественная оппозиционная партия страны (будем называть ее без всяких условных оговорок ИКП) была возмущена, опечалена, оскорблена, потрясена и реагировала очень бурно. В газете «Унита» выступили не только литературные критики, но и четыре члена ЦК ИКП. Тут я не на шутку испугалась, поскольку кретинизм — явление универсальное. У нас тоже мог найтись какой-нибудь идиот, тиснуть злобную статейку, а потом автоматически возникнут трудности с переводом книг Леонардо.

Тогда я написала длинную статью «Кризис и альтернатива» о всякой всячине и спрятала в этой статье анализ романа «Контекст». Эту статью перевели в Италии, Шаше кто-то дал номер журнала, и вот я получила от него первое, такое дорогое письмо. Он писал, что я поняла и его душевное состояние, и события, намек на которые содержится в романе. И что неплохо бы некоторым товарищам из итальянской левой так же понять «Контекст». Я была очень счастлива. Это письмо было началом наших личных отношений.

Конечно, я и мечтать не могла, что когда-нибудь увижу Шашу. Но он начал присылать книги, изредка писать мне, как-то позвонил по телефону. Потом произошло чудо: я полетела в Рим, и через несколько дней Леонардо пришел в квартиру друзей, у которых я остановилась — Роберто и Франческа Тоскано, — принес новую свою книжку и цветы и обнял меня. Я не заплакала только потому, что почти никогда не плачу, но была близка к тому, чтобы разрыдаться. Леонардо сказал, что мы должны быть на ты. Я спросила: «Вы так предпочитаете?» А он в ответ: «Я настаиваю». Шаша в то время был депутатом парламента как независимый по спискам Радикальной партии. Однажды он дал нам с Франческой гостевые билеты, и мы пошли на заседание, где было невероятно скучно. Потом пришел Леонардо, забрал нас и увел в какое-то кафе.

В жизни не вела дневников, но тут записывала. Я прилетела в Рим 14 апреля 1983 года, и в записи перечислено, от кого меня ждали цветы и телеграммы, «главное — от Шаши». Мм виделись часто. Мария приехала 24 мая, и я сразу поняла ее роль в его жизни. Тема жена художника очень важна. Скажу коротко: Мария была достойной женой. Умная, деликатная, никогда не позволявшая себе вмешиваться в его решения, даже сиюминутные. Леонардо много курил, но Мария молчала. Она только радовалась, что он рано ложится спать и, следовательно, все же меньше курит.

Запись от 26 мая: «Шаша и Мария ужинали у нас, потому что завтра я улетаю. Он подарил мне литографию с видом Ракальмуто и какую-то чудную серебряную булавку с головой Гарибальди». Эта булавка так и лежит в моей московской квартире в красной коробочке, подле фотографии Шаши. Это он снят в Ракальмуто на фоне какой-то скалы. Я не знаю, что делать с булавкой, но все, что Леонардо когда-нибудь дарил мне, храню бережно, мне дорога каждая мелочь, не говоря уже о книгах с надписями. Кто-то из друзей Леонардо, бывший у меня в Москве, сосчитал, сколько фотографий Леонардо висит или стоит на полках: семь.