Читаем Смерть и Творец онлайн бесплатно
Елаев, Константин Иванович
"Смерть и Творец"
Маленькая неубранная комнатка. Стены с давно пожелтевшими от времени и сырости, кое-где ободранными, обоями. По углам паутина. Наскоро сколоченный из неструганных досок стеллаж, до самого потолка забитый книгами в истрепанных переплетах. На давно некрашеном полу - стопки других книг. Пара стульев, стол с исцарапанной поверхностью. Свеча, чернильница, да перо.
Глубокий вечер, ближе к полуночи. Огонек зажженной свечи ярко освещает поверхность стола. В комнате полумрак, и неровно горящее пламя рождает там, куда еле может дотянуться едва заметные движения танцующих теней.
За столом сидит тот, чье богатство в этом мире - вот эта самая комнатка, стол, книги, да пара стульев. Впрочем, ему более чем хватает, иного ему и не нужно. Он - Творец, он сидит на крепком стуле с жестким сиденьем, слегка сгорбившись, на его лице застыло то самое выражение, которое бывает у него и ему подобных Творцов. В его глазах блеск творчества. В его руках перо. Перед ним стопка нескольких чистых листов, и под его рукой мелким убористым почерком выводится на одном из них:
"Когда маленькая Света попросила купить ей плюшевого медвежонка, взгляд ее матери печально опустился - их общих средств едва хватало на самые необходимые расходы. Девочка ослабшей ручкой как могла крепко сжимала ладонь матери. Детский взгляд, в просительном порыве обращенный кверху, пытался встретиться со взглядом матери в надежде отклика своей просьбы. Худое изможденное лицо девочки покрывала желтая краска смертельной болезни. Ее мать одета просто, еще хуже, чем просто - от всего ее облика веет нищетой, оголенной до крайности нуждой. На ней легкое летнее платье, собранное из разноцветных кусков материи, бывших когда-то пестрыми и яркими, а теперь они блеклые и бесцветные; на ее ногах старые потертые босоножки. Хрупкие как солома волосы стянуты в жидкий хвост. Дочь одета лучше - на ней почти новое цветастое платье, почти неношеные сандалии, и даже есть украшение - пластиковый браслет на тощей ручке. Но на девочке лежит печать Смерти...
... когда чуть более четырех месяцев назад маму маленькой Светы разбудил звук сильного кашля, она подумала, что ее дочь просо сильно простудилась - вторая половина февраля самое время для распространения подобного рода болезней. Прикоснувшись щекой ко лбу своей дочери, она нашла, что тот немного более горячий, чем обычно, и это сильнее укрепило ее во мнении, что это не больше самой обыкновенной простуды. Простуда, или грипп - мать маленькой Светы не очень себе и разбиралась в разнице между такими вещами. Она просто знала - болезнь нужно лечить, и как можно скорее. Вскипятив кружку молока и добавив в него ложку пчелиного меда, она напоила этим лекарством свою беспрестанно кашлявшую дочь. После этого плотнее укутала маленькую Свету в стеганое ватное одеяло, потушила ночник и тихо легла рядом. Пыталась заснуть, отдохнуть перед тяжелой рабочей сменой, но звук надсадного кашля не давал ей толком даже подремать. Так и лежала она с закрытыми глазами рядом со своей дочерью.
Это была ее первая бессонная ночь...
К утру кашель стал заметно тише, девочка даже задремала, все еще продолжая изредка кашлять. Это было не утро, это было продолжение длинной февральской ночи, но мать маленькой Светы считала, что утро начинается тогда, когда нужно было собираться на работу. Мама Светы осторожно встала, стараясь не потревожить свою дремавшую дочь, пошла на кухню. Плотно закрыла дверь, нагрела воды в чайнике, и напилась крепкого кофе. После этого оделась, на комоде возле кровати оставила такую записку: "Светочка, дочка, я ушла на работу. В школу не ходи, я зайду, скажу, что ты не придешь. Поешь. Молоко оставила на столе на кухне. ХОЛОДНОЕ НЕ ПЕЙ!!! РАЗОГРЕЙ ОБЯЗАТЕЛЬНО!!! Целую. Твоя мама". Нежно поцеловала свою дочь, неслышно закрыла входную дверь.
По пути на работу сделала небольшой крюк - забежала в школу, предупредить, что ее дочь заболела и не придет. Едва успев к началу рабочей смены, пробежала через проходную швейной фабрики, где работала швеей-закройщицей.
Отработала первую половину рабочего дня, и, едва начался обеденный перерыв, пулей выскочила из дверей фабрики. Побежала на автобусную остановку - путь от дома до работы занимал чуть более двадцати минут, и с учетом затрат времени на дорогу в оба конца, у нее еще должно было оставаться десять-пятнадцать минут. Забежала в аптеку, оттеснив от окошка старушку, нацепившую очки и уже готовую называть фармацевту долгий перечень лекарств по своему списку. Не слушая причитаний про обнаглевшую молодежь, быстро схватила жаропонижающее и помчалась домой.
Уже на подходе к дому нервными движениями отыскала в сумочке ключи, влетела на третий этаж, рывком открыла дверь в квартиру, и еще на пороге услышала хриплый прерывистый кашель своей маленькой дочери. Тут же внеслась в комнату, и увидела Свету, раскрасневшуюся, плотно завернувшуюся в одеяло и дрожавшую от озноба. Прикоснулась щекой к ее лбу, тот был сильно горячий, посмотрела в блестевшие воспаленно-красные глаза маленькой Светы. На кухне разогрела в чайнике воду, растворила в стакане пару таблеток, потом напоила лекарством свою дочь. "Как ты себя чувствуешь?" - "Нормально, мамочка, все хорошо, болит только".
Обняла свою дочь, крепко прижалась своими губами к ее горячему лбу, и долго так сидела.
Всё хорошо...
Маленькая Света беспрестанно кашляла.
Болит только...
Через некоторое время посмотрела на часы, поняла, что уже опаздывает, с трудом поднялась, и отправилась на фабрику.
Опоздала на двадцать минут, выслушала нудную речь мастера цеха о дисциплине труда, получила нагоняй, и в этот день ни с кем больше не разговаривала, просто механически выполняла свою работу. В конце дня отрабатывала двадцать минут опоздания с обеденного перерыва.
Насколько это возможно быстро вернулась домой; забежала по пути в продуктовый магазин, купила буханку хлеба, батон вареной колбасы и немного сыра, забежала в аптеку за витаминами для дочери.
Кашель маленькой Светы не прекращался...
Еще раз своей щекой проверила температуру лба дочери, еще раз согрела воду и растворила жаропонижающее, еще раз приготовила кипяченое молоко с медом. Потом дала выпить несколько таблеток витаминов, потом долго сидела рядом на кровати, пока маленькая Света не заснула.
Даже во сне она продолжала кашлять...
Медленно встала, тихо прошла на кухню, там сделала несколько бутербродов с колбасой и сыром, заварила крепкий сладкий чай.
Секунды медленно слипались в минуты, минуты долго нарастали в часы...
Это была ее дочь, ее маленькая Света, ее единственный, самый родной и самый любимый человечек во всем мире, ее надежда, радость и счастье. Роднее и любимее у нее не было никого. Рождение дочери было самым счастливым событием во всей ее жизни, она изменилась, она стала женщиной, даровавшей жизнь. Это был подарок Судьбы, жестокой и милосердной одновременно, подарок, которому молодая мама отдала всю свою любовь и заботу, которому она посвятила всю саму себя. В своей маленькой дочери она нашла весь смысл своего существования.
Семь лет назад появилось на свет ее маленькое счастье...
... в то время она была студенткой техникума. Семнадцать лет - время цветов и любви, то самое время, когда все горизонты жизни кажутся такими далекими и такими желанными. Время, когда человек всем своим существом сопротивляется неприятностям, гонит прочь мысли о том, что где-то может быть что-то плохое. Душа цветет и будущее, кажется, будет именно таким, каким оно представляется в мечтах. Это то время, когда человек может справиться с самыми тяжкими потерями.
Так было и с ней.
Ее родители развелись, когда ей было двенадцать лет, - не сошлись характерами, так говорили люди, они всегда что-то говорят. Злые языки болтали о том, что ее мать блудила с кем-то на стороне, и едва эти сплетни доползли до ее отца, тот в порыве безрассудного гнева заявил о разводе. Простить измены он не смог; оставил все свое имущество дочери, а не бывшей жене, именно так он заявил, и уехал куда-то на Север. Скоро ее мать привела в дом чужого мужчину. Так появился отчим.
Она не любила отчима - тот был бывший зэк, и она всегда считала, что живет он с ними "только из-за хаты", по его же собственному выражению. Как только могла она избегала отчима. Не садилась даже с ним за один стол ужинать, сама ужинала поздно, когда он уже захрапит на диване в гостиной; вечерами запиралась в своей комнате, не выходила вовсе до самой ночи. Отчим навсегда остался для нее чужим и далеким человеком. Она любила своего отца, скучала по нему и ждала.
Где-то года через три отец вернулся с Севера, исхудавший и измученный, с уставшим от тяжелого труда взглядом, с обожженным от сурового климата лицом. Радости не было предела. Два месяца она не отходила от отца, не хотела отпускать его вновь, и когда он собрался уезжать, пожелала ехать с ним в далекую холодную Сибирь. Но он уехал один, без нее, на прощание сказал, что обязательно к ней вернется.
И он вернулся. Вернулся ровно через год, весь разбитый, с напрочь подорванным здоровьем и трясущимися руками. Север безжалостен, человек там или ломается, или становится несокрушимым. Ее отца Север сломал, от крепкого здоровья остались только воспоминания.
Денег, которые заработал своим здоровьем ее отец, вполне хватило для покупки старенькой однокомнатной квартиры, но зато улучшенной планировки и в центре города. Вскоре она переехала в эту квартиру, к своему отцу.
Едва дождавшись окончания девятого класса, она забрала свой аттестат, твердо решив, что школьная жизнь для нее окончена. Она поступила в текстильный техникум, и все свое свободное время посвящала своему все более слабеющему отцу. Она готовила, стирала, убирала, даже делала мелкий ремонт. Ухаживала за ним, бегала в аптеку за лекарствами, а по вечерам слушала истории Северного края. Ее отец слабел все больше с каждым днем, он уже с трудом поднимался с кровати, все больше просто лежал.
Вскоре он умер...
Он умер ровно через полгода после того, как ей исполнилось семнадцать. Это было для нее большое горе, тяжелый удар Судьбы, ей казалось, что вся жизнь рухнула в один день. Она похоронила отца. Долго рыдала, от чувства еще живых воспоминаний сжималось ее нежное девичье сердце. Все радужные планы будущего померкли, и она осталась наедине с серой тоскливой повседневностью. Сбережений, оставленных отцом, не могло хватить надолго, и перед ней теперь стоял вопрос о зарабатывании для собственного выживания. Она перевелась на заочное отделение и устроилась работать на фабрику.
Так началась ее новая жизнь...
Студентки текстильного техникума, где она училась, всегда пользовались большим вниманием солдат, проходивших срочную службу в размещенной неподалеку части, и это внимание было вполне себе взаимным. К ней тоже проявляли внимание солдаты, и даже младшие офицеры, но она всем отвечала отказом, ей не хотелось заводить знакомства вовсе. Эталоном мужчины был для нее собственный отец. Решительность и импульсивность, упрямство и гордость, - она искала эти качества в каждом, кого встречала. Маленькая девочка, живущая в ее душе, просила заботы, ласки и жертвенности; а сама она навсегда хотела быть послушной дочерью в руках любящего ее мужчины. Сверстники не привлекали вовсе, ей они казались слишком глупыми, малолетними, даже в чем-то недоразвитыми, и слабохарактерными. Она жила одна, и одиночество нисколько не тяготило. Работа и учеба занимали все время ее жизни, и так продолжалось где-то с год.
Пока она не встретила его...
Он был молодой прапорщик, недавно переведенный в часть для прохождения службы. Они познакомились так: он пришел на фабрику, выпросить на время несколько кусков материи для того, чтобы отчитаться перед ревизорами, прибывшими в часть с проверкой. И первый человек, к кому он обратился, была она. Их взгляды встретились. Эта была любовь. По крайней мере, тогда казалось, что это была именно любовь. Они начали встречаться. Гуляли по парку, ходили в кино, сидели в уличных кафешках, даже пару раз были в театре. Он был старше на восемь лет, она видела в нем свою опору и защиту, она любила, всей душой верила, что любима, что нашла идеал, он заменил ей то, что ей больше всего не хватало. Она просто была счастлива. С благоговейным трепетом, едва смея думать об этом, она тихо ждала, когда же он сделает ей предложение. Когда они уже жили вместе, каждую ночь, положив свою голову ему на плечо, засыпая, она думала о том, что лучше быть не может, что так будет всегда, и что они всегда будут вместе.
Так считала она, но так не считал прапорщик. Для него эта любовь была не более, чем легкая интрижка. Для него это была не любовь, так минутное увлечение с наивной девушкой. Он совершенно не думал об ее чувствах, хотя сам себе мог бы, наверное, признаться, что иногда говорил те слова, которые были бы для нее приятны. И наступил тот момент, когда прапорщик внезапно исчез. Он просто бросил ее. Это случилось тогда, когда она была уже беременна. Говорили, что его поймали на воровстве, а где он сейчас - неизвестно.
Так осталась она одна в пустой квартире, с растущим от беременности животом. Она долго не переживала от утраты прапорщика, она решила, что он оказался совершенно случайным человеком в ее жизни. Она готовилась к родам. Она собиралась рожать, другой мысли у нее даже не возникало. Волноваться из-за кого-то там было нельзя. Дети - великое счастье, и она точно знала, что скоро уже больше никогда не будет одна.
После рождения ребенка, она назвала девочку Светой, дала ей свою фамилию и отчество - она просто вписала имя своего отца. С рождением ребенка она изменилась, и очень сильно. Едва только ее и новорожденную Свету выписали из роддома, все свое внимание она посвятила своей маленькой дочери. Новых ухажеров она заводить не хотела, новых встреч не искала. Мало того, когда где-нибудь на улице с ней пытался познакомиться какой-нибудь молодой кавалер, она демонстративно отворачивалась. Теперь в ее жизни была только маленькая Света, больше в ее жизни не было никого. Но отныне, дверь своей жизни она больше ни для кого бы и не открыла.
