Читаем Служители вашей радости онлайн бесплатно
Кардинал Йозеф Ратцингер СЛУЖИТЕЛИ ВАШЕЙ РАДОСТИ
Перевод с французского: Юлия КУРКИНА
СОДЕРЖАНИЕ
I. ВСЕГДА ЕСТЬ ПШЕНИЧНЫЕ ЗЕРНА, КОТОРЫЕ ЗРЕЮТ В превратностях и упадке духа Сеятель Слова сегодня Признать близость Бога Быть пшеничным зерном Божиим
II. ПРЕДАТЬСЯ ЕГО ВОЛЕ «Быть восхищенным» Огонь возрождающий Выйти из себя самого Не пропустить час Иметь мужество держаться у самого огня Возвещать радость
III. ВСЕ ПРЕДАТЬ В ЕГО РУКИ Услышанная и исполненная молитва Молиться: путь для нас самих Священство и пророчество Что нам должно делать Утвердить царство мира Исполненные радости и ликования
IV. БЕЗ НЕГО ВСЕ ТЩЕТНО По Слову Его Все отдать, чтобы все получить Полнота и единство
V. СЛУЖЕНИЕ СВИДЕТЕЛЯ Бог ответил Что нужно, чтобы быть свидетелем? Что должен делать свидетель? Следовать за Христом Тебя поведут туда, куда не хочешь
VI. ПО ПОВОДУ ДУХОВНОСТИ СВЯЩЕНСТВА Образ священника и его отражение в рассказах о призвании в Лк 5, 1-11 и Ин 1, 35-42 Духовность священства в Псалме 16 Два основных следствия из библейских текстов
К ЧИТАТЕЛЮ
1. ВСЕГДА ЕСТЬ ПШЕНИЧНЫЕ ЗЕРНА, КОТОРЫЕ ЗРЕЮТ
Лк 8, 4-15
Народ еще, теснясь, обступал Иисуса, когда Он произнес притчу о сеятеле и зерне, но первые тени разочарования уже должны были постепенно овладевать толпой следовавших за Ним. Потому что притча говорит о слушающих и не слышащих, смотрящих и не видящих. Вероятно, уже в тот момент было ясно, что люди, толпой устремлявшиеся за Ним, в действительности не были Им удовлетворены; что в действительности они желали не Его, этого проповедовавшего и исцелявшего от болезней Мессию, милосердного к бедным и к слабым и тоже принадлежащего к их числу. Они хотели другого: героя, который вострубил бы и обратил в бегство врага, хотели чудесного царя, который сделал бы Израиль землей обетованной, своего рода краем райского изобилия в трансцендентном смысле слова. Вероятно, было уже ясно, что большинство шедших за Ним были только последователями, не имевшими ни корня, ни глубины и готовыми оставить Его при первой же опасности.
В превратностях и упадке духа
Притча произнесена в контексте первых признаков разочарования и уныния учеников. Потому что и сами ученики, те Двенадцать, которых Господь избрал, чтобы они были ближе всех к Нему, должны были спрашивать себя: что нам готовит будущее? Что станется с делом, которое ограничивается словами и отдельными чудесами? Как сможет произойти спасение Израиля, если Иисус будет и дальше заниматься только проповедью, произносить слова да время от времени исцелять какого-нибудь незначительного и не имеющего никакого влияния человека? Если небольшая группа Его приверженцев все больше будет таять? Если Он потерпит неудачу из-за все большего отвержения Его Вести и растущего противодействия облеченных властью?
В этой обстановке противостояния, перед поднимающейся волной разочарования Иисус говорит о сеятеле, чей труд приносит хлеб, который кормит людей. Его действия, действие, от которого зависит жизнь людей, кажется предприятием, обреченным на провал. Слишком много препятствий для роста посевов: каменистая бесплодная почва, сорняки, бури — все угрожает его труду. Нужно вспомнить и о положении — часто почти безнадежном — израильского крестьянина, вынужденного растить свой урожай на земле, грозящей каждую минуту снова стать пустыней. И все же, каковы бы ни были усилия, предпринятые напрасно, всегда есть и зерна, которые зреют, дают колосья, преодолев все угрожавшие им опасности, и щедро вознаграждают за все труды.
Этим намеком Иисус хочет дать понять, что истинно плодотворное в этом мире всегда зарождается незаметно. И Сам Бог, совершая Свое дело в мире, тоже подчинился этому закону. Он инкогнито вошел во время мира, под покровом бедности и слабости. А атрибуты Бога — Истина, Справедливость, Любовь — в этом мире суть ничтожные вещи, попираемые ногами. И тем не менее, благодаря им люди живут и мир существует, и если бы их не стало, не стало бы и его. И они выживают, тогда как то, что проявляло себя шумно и со властью, давно исчезло и забыто. Этой притчей Иисус хочет сказать Своим ученикам: то, что зарождается здесь, неприметно, в Моей проповеди, будет расти [и зреть] и тогда, когда все, занимающее сцену сейчас, давно уже отойдет в небытие.
И правда, если мы сегодня оглянемся назад, то вынуждены будем констатировать, что история подтвердила правоту Господа. Великие империи той эпохи исчезли; их дворцы и сооружения покрыты пылью пустынь. Знаменитые и власть имевшие люди той поры забыты или изредка, как памятники древней славы, появляются в книгах по истории. Но то, что произошло в укромном месте в Галилее, то, что Иисус начал вместе с маленькой группой людей, бедных рыбаков, — осталось и присутствует сегодня: Его Слово не затерялось, оно и до сих пор провозглашается по всему миру. Слово созрело, несмотря на всю свою слабость и на силы, которые, по человеческим прогнозам, должны были его задушить.
Сеятель Слова сегодня
В сегодняшнем рукоположении снова возрождается призвание сеятеля. Молодой человек отдал себя в распоряжение Господа, чтобы быть сеятелем Слова. Поэтому притча Господа, слово поощрения, надежды и радости касается и нашего времени. Мы знаем, что и сегодня, а может быть, особенно сегодня, вера подвергается искушениям, осаждающим нас и пытающимся овладеть нами до такой степени, что мы спрашиваем себя: может быть, все напрасно? Как хрупкая сила веры может удержаться перед лицом мощи мира сего? Не будет ли она попросту раздавлена силами мирового атеизма? Не должна ли она отступить перед лицом техники, естественных наук со всеми их возможностями и открытиями? Не будет ли она вынуждена попросту сдаться перед эгоизмом и похотью, приобретающими такой размах, что их уже невозможно сдержать? И нам трудно удержаться, чтобы не спросить себя: есть ли еще сегодня смысл становиться священником, сеятелем Слова? Разве нет более многообещающих, выгодных, блестящих профессий для молодого человека, в которых он мог бы лучше развить свои дарования? Не является ли все это безнадежно устаревшим? Не осталось ли в прошлом то время, когда верующие ходили в церкви? Разве вы не видите, говорят люди, что все рассыпается, медленно, но верно; что вы защищаете дело, проигранное заранее? И это правда: Бог продолжает действовать через историю инкогнито. Он по-прежнему скрывает Свою силу под покровом слабости. А подлинные Божественные добродетели: Истина, Любовь, Вера, Справедливость — по-прежнему позабыты и как бы бездейственны в этом мире. И однако, говорит нам притча, верьте, доверяйте: жатва Господня зреет! Каково бы ни было число «симпатизирующих», убегающих, когда, казалось бы, дело удалось; каковы бы ни были усилия, совершенные напрасно, Слово зреет и сегодня. И сегодня не пропадает труд тех, кто дерзает его провозглашать и жить им; кто дерзает противостоять [общему] течению гордыни, вожделения, попустительства. Так или иначе их зерно зреет в безмолвии. Ничто не тщетно. Незаметно для глаз мир живет потому, что в нем есть люди, которые верят, надеются и любят.
Конечно, нередко может показаться, что священник — сеятель Слова — защищает проигранное дело; что он идет от неудачи к неудаче, подобно тому, что мы слышим в Послании Павла о том, как он из одной отчаянной ситуации попадал в другую.
Но, так же как, несмотря на собственную слабость и на все испытания, Павел испытывал недоуменное восхищение Благостью Бога, исполнявшего оптимизма, неколебимой надежды и радости прямо посреди следующих одна за другой катастроф, так и священник может посреди всякого рода разочарований испытать глубокую радость от знания, что люди где-то в самой сердцевине своего существа живут его бедным служением, что весь мир живет именно этим. И что, невзирая на посев, иногда не оставляющий надежд, жатва Господня растет и зреет вопреки всему.
Признать близость Бога
В образе сеятеля Евангелие дает нам образ священника во всей хрупкости и величии его служения. Потому он является драгоценнейшим указателем на пути, на который сейчас вступает наш друг (рукополагаемый сегодня). В то же время он есть слово поощрения для всех нас, живущих в эпоху отказа от веры: потому это слово учит нас узнавать близость Бога в самом этом противостоянии и радоваться, зная, что, несмотря ни на что, благодаря нашей вере и нашей молитве, как бы они ни были ничтожны, жатва Божия в мире все растет, и невидимое сильнее того, что шумно и бросается в глаза. Но оно же и есть слово-предостережение, которое должно заставить нас задуматься.
Потому что было бы слишком просто прочитать это Евангелие, довольствуясь тщательным разделением: мы, те, кто с Богом, — с одной стороны, а с другой — «другие», те, кто мешает Слову возрастать. Кто же эти «другие»? Мы вынуждены честно спросить себя, не относимся ли в очень большой степени к их числу и мы? Нам придется поразмышлять, чтобы понять, не из тех ли мы, о ком Иисус говорит как о не имеющих глубины, как о тех, кто подобен камню, на котором ничто не может пустить корни. Не из тех ли мы, кого Иисус называет флюгерами, кто неспособен оставаться на месте и дает течению времени себя унести, кто всегда зависим от общего мнения, от массы, кто спрашивает вечно, как «люди делают», что они «говорят» или «думают»; тех, кто не смог признать, что Истина превыше всего этого и ради нее стоит противостоять общему мнению? Не относимся ли мы к тем, в ком Слово заглушается терниями забот или удовольствий? А может быть, мы из тех, о ком Иисус говорит, что Слово не может в них проникнуть, потому что сатана уносит его; то есть из тех, кто больше не настроен «на одну волну» с Богом из-за того, что шум стал слишком оглушительным, чтобы можно было вслушаться в вечность, говорящую в безмолвии; и. кто в грохоте современного мира больше не в состоянии открыть слух Божественной вечности? Поэтому не должны ли мы всерьез задуматься о риске попасть в число людей, о ком Иисус говорит, что они прожили, не принеся плода, напрасно? Но плод зреет, говорит Господь, благодаря терпению остающихся на месте, какие бы ветры ни бушевали вокруг.
Быть пшеничным зерном Божиим
Есть и другая фраза в Евангелии, которую мы до сих пор оставляли в стороне, очень суровая фраза, находящаяся между самой притчей и ее разъяснением. Иисус говорит ученикам: «Вам дано знать тайны Царства Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют». Довольно мрачные слова. Возникает впечатление, что в действительности сеятель Слова послан, чтобы ничего не достичь, чтобы потерпеть неудачу. На заднем плане как бы проступает здесь участь ветхозаветных пророков, судьба которых и в самом деле была отмечена провалом, поражением, бесполезностью их вмешательства перед лицом сильных мира сего — Иеремии, Исаии, у которого и взяты сами эти слова (Ис 6, 9). Чтобы понять это, нужно перейти от Евангелия от Луки к Евангелию от Иоанна, где есть такой стих: «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин 12, 24). А в главе 1 Христос назван Словом, Которое было в начале, Которое пришло в мир, но мир Его не принял; «а тем, которые приняли Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин 1, 12). Христос Сам есть Божественное пшеничное зерно, которое Бог заронил в глыбу этого мира. Христос Сам есть Слово вечной Любви, которое Бог сеет на земле. Он — пшеничное зерно, которому должно было умереть, чтобы принести плод. Когда через несколько минут мы будем совершать Евхаристию, мы будем держать в руках Хлеб Божий: Хлеб, Который есть Христос, Сам Господь; плод, который смерть умножила стократ, плод, ставший Хлебом всего мира. Так, для нас Евхаристический Хлеб — это знак Креста и в то же время знак великой и радостной жатвы Божией: он обращает наш взгляд назад, ко Кресту, к умершему пшеничному зерну. Но он обращает его и вперед, к Божественному брачному пиру, в котором будут участвовать многие народы, пришедшие с Востока и Запада, с Севера и Юга (см. Мф 8, 11); да, этот брачный пир уже начался здесь, в совершении святой Евхаристии, где людям всех рас и сословий дана благодать быть радостными сотрапезниками Божиими.
