Читаем 'Слушали - постановили' онлайн бесплатно
АННА БЕРЗЕР
"СЛУШАЛИ - ПОСТАНОВИЛИ"
Для того чтобы читатель до конца понял смысл и характер событий, которые встанут перед ним со страниц публикуемой ниже стенограммы, мы считаем необходимым сказать несколько слов.
Время действия этих событий - 24 марта 1953 года. Место действия улица Воровского, дом 52, особняк Союза писателей, где идет заседание Президиума вместе с активом писателей. Мишень поношения и разгрома писатель Василий Гроссман и его роман "За правое дело".
Стенограмма заседания Президиума правления Союза советских писателей отражает состояние советского общества в момент смерти "товарища Сталина". Именно в этот момент.
Не пытаясь определить, какой период сталинской эры был самым беспросветным, скажу только, что последний период его жизни имел свой законченно чудовищный облик.
У нас нет об этом времени книг и исследований, но собственная память и ненаписанная история нашей литературы помогают определить вехи этого периода.
Его начало - август 1946 года, отмеченный постановлением ЦК "О журналах "Звезда" и "Ленинград"", принятым по указанию Сталина. С этого времени забота Сталина о литературе становится прямой и неотступной. Литература для него - орудие в идеологической борьбе, в холодной сталинской войне. Постановлением "О журналах "Звезда" и "Ленинград"" открылась бесконечная борьба за идейность советской литературы против безыдейности.
Топтали Зощенко и Ахматову, били Андрея Платонова, разоблачали платоновщину и ахматовщину, били тех, кто их печатал, и тех, кто их хвалил, залили помоями "пошляка" Хазина, "упадочные" стихи Алигер и Берггольц, закрыли журнал "Ленинград", разгромили редакцию журнала "Звезда", а потом и журнала "Знамя". Разнесли "ущербную" повесть Казакевича "Двое в степи", "порочную" повесть Мельникова "Редакция", "вредную" пьесу Гроссмана, "реакционное" творчество Достоевского, "аполитичную" поэзию Пастернака, "клеветническую" детскую сказку Корнея Чуковского "Бибигон", "Одноэтажную Америку" Ильфа и Петрова, творчество Александра Грина и многое-многое другое.
С 1946 года по решению Сталина стала выходить специальная газета орган ЦК - "Культура и жизнь" для разгрома искусства по директивным указаниям Сталина. Газету эту шепотом прозвали "Культура и смерть", а потом "Смерть культуре".
В 1947 году Сталин взвихрил новую войну (не оставляя прежней): изнурительную глобальную борьбу с низкопоклонством по всем фронтам литературы, искусства, науки - с рабским пресмыкательством перед растленной культурой Запада. В ход пошли монографии и вступительные статьи, ученые записки и историко-литературные курсы. Громили учебники, ученые статьи, разгоняли ученые кафедры с лучшими профессорами, били менделистов-морганистов, "лжеученых" всех мастей и званий во всех науках всех республик.
В 1949 году взмыла ввысь новая кампания - борьба с безродными космополитами, "беспачпортными" бродягами, антипатриотами, критиками, которые, как это только что выяснилось, замыслили смести с лица земли все ценности русской культуры. Все это к 1950 году вылилось в борьбу с сионистами, агентами никому тогда не известного "Джойнта", а потом - в дело врачей-убийц, отравителей в белых халатах, диверсантов, поджигателей войны. В разгар этой кампании террор был направлен прежде всего против евреев. Но в атмосфере террора жили все советские люди. Одних арестовали, других (не хватит бумаги, чтобы всех назвать) изгоняли из жизни иными убийственными методами. Но мы не будем углубляться в историю. Наша задача только напомнить о том времени, чтобы легче было понять и представить, что именно в эти черные и мрачные дни, на выжженной, казалось, земле, на фоне карикатур с еврейским длинным носом, воя статей с огромными заголовками "Что такое Джойнт?", "Будьте бдительны!", фельетонов и статей об евреях-убийцах, о белых халатах, скрывающих американских шпионов, - что на этом фоне печатается благородный роман Гроссмана, исполненный любви, сострадания и уважения к людям.
Из нашего времени мы можем сказать, что это было победой литературы и символом того, что она жива. Роман Гроссмана "За правое дело" вышел в свет в конце 1952 года в журнале "Новый мир".
В чем причины этого чудесного события?
Прежде всего - мужество и непоколебимость писателя, создавшего этот роман и твердо стремящегося, чтобы он увидел свет.
Никто не знал, что шли последние месяцы жизни Сталина, Гроссману оставалось продержаться тридцать-сорок дней.
В январе все газеты, все страницы буквально забиты (яблоку негде упасть!): "Гениальный труд товарища Сталина!", "Экономические проблемы социализма в СССР!"...
В январе... "Врачи-убийцы, ставшие извергами рода человеческого, состоявшие наемными агентами иностранных разведок..."
"Вовси заявил на следствии, что он получил директиву об истреблении руководящих советских кадров через известного еврейского буржуазного националиста Михоэлса..."
А в следующем январском номере передовая - "Бдительность". Под ней огромными буквами - "Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденом Ленина врача Тимашук Л. Ф...."
"За помощь, оказанную Правительству, в деле разоблачения врачей-убийц наградить..." "20 января 1953".
В начале февраля 1953 года передовая в "Литературной газете" называется "Принципиальность", а другая - "Быть правдивым и честным", где сказано, что "быть правдивым и честным" учит нас "товарищ Сталин". Публикуются новые материалы о "группе врачей-вредителей".
12 февраля 1953 г. - главный материал газеты: Аркадий Первенцев "Воспитание бдительности". О том, что необходимо "воспитывать" ее у маленьких детей - на примере новой пьесы писателя Цезаря Солодаря "У лесного озера", "которая остро и интересно ставит вопрос о бдительности с юного возраста".
Так движется время... Январь, февраль...
Гроссману осталось продержаться десять - пятнадцать дней.
Но не дремали сталинские опричники, которые выросли и сформировались в эти годы на разгромах и уничтожении. Один из самых оголтелых - Бубеннов, автор "Белой березы", в эти дни обратился прямо к Сталину по поводу романа Гроссмана. Он послал ему свой огромный донос. И по указанию Сталина этот донос в форме статьи Бубен-нова "О романе В. Гроссмана "За правое дело"" был напечатан в "Правде" 13 февраля 1953 г.
После этого "дело Гроссмана" стало расти, как "дело врачей". За роман снимали с работы, подлецы провоцировали разговоры о нем, ловили каждое неосторожное слово, чтобы передать и растоптать. По всем газетам и журналам прокатилась волна испепеленных ненавистью статей, по всем редакциям и издательствам - серия собраний с поношениями и проработками.
Роман был назван диверсией, от него отказались почти все, кто его хвалил, печатал, рекомендовал, называл, принимал.
В зловещей пустоте Гроссман остался один.
"Дело Гроссмана" было, наверно, последним злодейством Сталина. По неписаному ритуалу все должны были каяться, бить себя и бить других. Для этой цели и собрался Президиум правления Союза писателей вместе с активом 24 марта 1953 г. Собрался для выполнения прямых указаний Сталина тогда, когда самого Сталина уже девятнадцать дней не было на нашей земле. Как в "Страшной мести" и "Вии" Гоголя... И если вести исчисление по дням (а в эти страшные месяцы - по секундам и часам!), то к этому следует только добавить, что до светлого дня освобождения врачей - 4 апреля - остается десять дней. Но никому из присутствующих здесь не было дано даже смутного предчувствия о нем.
24 марта 1953 г.
СТЕНОГРАММА
заседания Президиума Правления Союза советских писателей вместе с активом писателей *
* На папке написано - "хранить постоянно". Я выполнила это предписание.
Повестка заседания:
О подготовке к XIV пленуму ССП.
О романе В. Гроссмана "За правое дело" и о работе редакции журнала "Новый мир".
Председательствует - А. А. Сурков
Тов. СУРКОВ:
На сегодняшнее заседание Президиума ССП, совместно с активом, предлагается следующая повестка дня:
1. О подготовке к XIV пленуму ССП.
2. О романе В. Гроссмана "За правое дело" и о работе редакции журнала "Новый мир".
Будут ли какие-нибудь предложения по объявленной повестке?
(Утверждается...)
Для доклада о романе Гроссмана и работе редакции журнала "Новый мир" слово предоставляется товарищу Фадееву *.
Тов. ФАДЕЕВ:
Я буду делать не доклад, а сообщение, причем у меня будут соединены вместе три вопроса: первый вопрос - о романе Гроссмана "За правое дело", второй вопрос - о работе редакции "Новый мир" и третий вопрос - некоторые идейные выводы из работы Союза советских писателей за время, прошедшее после XIX съезда партии...
Начну с первого вопроса - об оценке романа Гроссмана "За правое дело" и о том, что этот роман в таком виде появился, в печати. Большинство редакционной коллегии "Нового мира", а также большинство нашего Секретариата и Президиума сделало ошибку идейного характера. Разумеется, наибольшая ответственность за ошибку ложится на меня как на генерального секретаря Союза писателей и на Твардовского как на главного редактора журнала "Новый мир".
В чем суть этой ошибки? Как мы можем в общих чертах определить для себя тему романа Гроссмана?
Я могу в общих чертах определить ее так: советские люди в обороне Сталинграда. Потому что речь идет о первой книге, которая затрагивает пока оборону Сталинграда.
Именно этот характер темы наглядно показывает, в чем главный порок, идейный порок этого романа ** Он состоит в том, что для решения такой темы в центре романа поставлены люди, которые никак не могут выражать героизма советских людей в обороне Сталинграда. Там не показан героизм нашего рабочего класса, нашего колхозного крестьянства. Там не дана наша трудовая интеллигенция, потому что поставленная в центре событий семья Шапошниковых является такой частью нашей интеллигенции, которая не характерна для большинства советской интеллигенции. Я бы сказал, что в обрисовке этой семьи автором положен принцип будничности и эта печать будничности, незначительности дела, интересов, которыми занята эта семья и все, кто с ней связан, кладет печать на весь роман.
* В это время, в момент заседания, Фадеев - генеральный секретарь и председатель Правления Союза писателей; Секретари Правления - К. М. Симонов и А. А. Сурков. Почти все участники обсуждения - люди широко известные, о них написаны книги, монографии, статьи. Поэтому я не буду приводить справочный, биографический материал о них. За редким исключением... Мне важно подчеркнуть их служебное, аппаратное положение. Потому что главная моя задача - раскрыть азбуку сталинизма, запечатленную на этих страницах.
** "Это очень большой труд. Автор посвятил ему десять лет. Неоднократно роман перерабатывался... Дважды его редактировал А. А. Фадеев. Последняя редакция романа - Фадеева" - напомню, так говорила Клавдия Сергеевна Иванова на редакционном совете издательства "Советский писатель" 16 января 1953 г.
Теперь, на наших глазах, начинается этот тягостный, мучительный процесс отказа Фадеева от себя самого, будто он сам переламывает кости себе.
Дело в том, что в основе этого романа лежит очень реакционная, идеалистическая, антиленинская философия, которая выражена устами одного из действующих лиц романа, профессора Чепыжина, и затем находит свое проявление в целом ряде высказываний и, главным образом, в характере показа событий и людей на страницах романа.
Сущность этой философии не нова: о том, что развитие в мире совершается по кругу, что все возвращается "на круги своя". Таким образом, объяснение фашизма в германском народе сведено к тому, что в народах существуют извечные начала жизни - начало добра и начало зла. В зависимости от обстоятельств, так же как в отдельном человеке, - говорит автор, - на поверхность всплывает либо начало добра, либо начало зла.
Сущность фашизма в том, что начало зла выплыло наружу в германском народе. Это же антимарксистская, антиленинская концепция и философия истории! Дело в том, что она не новая и для самого Гроссмана, ибо он проводил ее и в своей пьесе "Если верить пифагорейцам". Но она не новая и в литературе с точки зрения той борьбы, которую нам пришлось вести с нашими идейными противниками. В частности, хочу вам напомнить дискуссию, которая велась на страницах "Литературной газеты" с группой существовавшего ранее журнала "Литературный критик", возглавлявшегося такими горе-теоретиками, как Лифшиц, Лукач и Гриб. И эти люди утверждали, что развитие совершается по кругу. И это было философией этих теоретиков в кавычках *. В работах Лифшица говорилось также о извечных началах "добра" и "зла", о теории круговорота...
* Такое чувство, будто Фадееву, как и всем остальным, в этой культово-сталинской истерии кажется, что мертвый Сталин с того света следит за каждым их словом еще более тщательно, чем живой. Только при этом условии можно сделать Лифшица ответственным за Гроссмана. Напомню, что "горе-теоретики" действительно были разгромлены по прямому указанию Сталина в течение тридцатых годов за излишне талантливо и индивидуально выраженную верности принципам марксизма, его философии, эстетике и теории, что не имело никакого отношения к вступающему в эти годы в литературу Гроссману. Критики эти группировались вокруг журнала "Литературный критик", который начал выходить в 1933 году и играл важную роль в литературной жизни того времени, боролся с догматизмом и вульгарным социологизмом (как отмечено во всех наших справочниках). В журнале были опубликованы главы из первого научного перевода "Эстетики" Гегеля, статьи о Канте, дискуссия о романе, статьи о Добролюбове и Белинском. Дьёрдь Лукач был венгерским коммунистом, писал статьи о Гёте и немецкой литературе, а Михаил Александрович Лифшиц был составителем сборников "Маркс и Энгельс об искусстве", "Ленин о культуре и искусстве", автором многих известных статей. В то время Лифшиц любимец студенческой молодежи, автору этих строк в ифлийские годы довелось много раз сидеть на его лекциях, блестящих и остро полемичных. Нашим учителем был Владимир Романович Гриб, автор статей о Лессинге и Бальзаке, он умер в 1940 г., очень молодым, и студенты восприняли его смерть как трагедию.
Журнал "Литературный критик" был ликвидирован в 1940 г. специальным постановлением ЦК ВКП(б) - "О литературной критике и библиографии". И Фадеев сделал его первым звеном в "деле Гроссмана".
