Читаем Слуга Земли онлайн бесплатно

Сара Хоули

Слуга Земли

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Servant of Earth / Слуга Земли

Автор: Sarah Hawley / Сара Хоули

Серия: The Shards of Magic / Осколки магии #1

Переводчик: nasya29

Редактор: nasya29

Глава 1

Зимнее солнцестояние подкралось холодным, сырым и тяжелым предчувствием.

Я смотрела в предрассветную тьму, ведя пальцем по узорам инея, покрывавшим внешнюю сторону окна. Сквозь щель в деревянной раме, деформированной временем, пробирался зимний сквозняк. Когда ветер набирал силу, струи ледяного дождя хлестали по стеклу.

Еще одна капля холодной воды упала мне на лоб. Я взвизгнула, а затем сердито посмотрела вверх на потолок. Этот протекающий участок был новым — за ночь я уже не раз просыпалась из-за другой течи, которая образовалась прямо над моей кроватью. Это был всего лишь еще один признак того, как все идет наперекосяк в моей жизни. Денег на замену кровли у меня не будет еще долгое время, если вообще когда-нибудь будут, поэтому я взяла ведро и поставила его под течь. Скоро мне и к колодцу ходить не придется.

Выпрямившись, я заметила свет, мелькнувший за окном. Вдалеке золотистый фейский огонек дрожал в темноте. Его путь был неровным, искаженным еще больше из-за деформированного стекла. Наблюдая за его движением, я почувствовала, как в груди сжался страх.

Зимнее солнцестояние было не просто самым коротким днем в году — это был день, когда фейри забирали у людей что-то еще. Веру, которая не приносила плодов, молитвы, которые встречали равнодушные уши, легендарную историю, превратившуюся в это разочаровывающее настоящее… Мы отдавали фейри свои надежды, и ради чего? Тишина и далекие огоньки, ведущие в никуда.

А теперь фейри — или, по крайней мере, наша наивная вера в них — украдут жизни четырех молодых женщин.

— Вы этого не заслуживаете, — прошептала я, глядя на дрейфующий шар.

Моя мать упрекнула бы меня за такие богохульные слова. Только самые удачливые и достойные люди избираются фейри, — говорила она мне восемнадцать лет назад, распутывая деревянным гребнем узлы в моих волосах. Это было еще одно утро зимнего солнцестояния — год жертвоприношений, как и этот, — и мне тогда едва исполнилось семь. Эти женщины превознесены над всеми другими смертными и проводят остаток своих дней в великолепии в Мистеи, королевстве фейри под землей.

В ее голосе звучала тоска, когда она рассказывала эту историю. Ее не выбрали для фейри во время ритуала солнцестояния, когда она достигла возраста совершеннолетия. Судьба преподнесла ей другой путь, и вот результат: оборванный ребенок в ее столь же изношенных объятиях, мой отец давно ушел, а дождь капал сквозь крышу на земляной пол нашей хижины. Тем не менее, она передала мне эти сказки, будто через них я однажды обрету благословения, в которых жизнь ей отказала.

Я больше не верила в благословения.

Еще одна капля упала в ведро. Я сделала грубый жест рукой в сторону далекого огонька, а затем отвернулась от него и начала утренние приготовления.

В умывальнице осталась вода со вчерашнего вечера. Я плеснула ею на лицо, вздрогнув от ледяного шока. Затем почистила зубы и переоделась из ночной рубашки в свободную рубашку и брюки. День обещал быть насыщенным — это был не только год жертвоприношений, но и первый раз, когда я сама могла быть выбрана, — но я не хотела пропустить любимый утренний ритуал.

Хижина была темной, но я знала расположение вещей наизусть. Обойдя небольшой стол и два стула, которые служили гостиной зоной, я направилась к полкам деревянного стола.

Пучки трав свисали над головой, рядом с несколькими увядшими луковицами. Аня недавно дала мне немного сыра, когда мы гуляли вместе, так что я отрезала кусочек и сунула его в рот, прежде чем взять плащ и выйти на улицу.

Дождь, к счастью, прекратился, но мшистая земля была скользкой и покрытой ночной изморозью. Скоро выпадет снег, но сейчас был только первый месяц зимы, со сверкающими утрами и редкими ледяными дождями. Обогнув угол хижины, я почувствовала, как ветер дергает за мою растрепанную косичку, пытаясь выбить коричневые кудри из прически.

На востоке небо становилось фиолетовым, чернота ночи отступала. Деревянные и каменные строения с соломенными крышами Тамблдауна стояли на фоне светлеющего неба, напоминая кривые зубы. Из труб начал подниматься дым, город просыпался.

Но город не был моей целью. Мои утренние ритуалы принадлежали болоту.

Энтерра была изогнута, как песочные часы с длинной и широкой нижней частью, а болота опоясывали страну, как ремень на талии, с Тамблдауном в роли пряжки. К северу от моей хижины кустарниковая местность сливалась с обширной, стеклянной водной равниной, усеянной низкими холмами из земли и растительности. Густой туман покрывал — это место, скрывая дальнюю сторону, где земля становилась территорией фейри. Десятки блуждающих огоньков дрейфовали в тумане, исчезая по мере приближения рассвета.

Я наблюдала, как огоньки гаснут один за другим, и знакомая грусть поселилась рядом с тревогой. Утром в день солнцестояния мне особенно остро чувствовалось присутствие матери. Ее вера в то, что она может стать одной из избранных фейри, никогда не угасала. Говорили, что фейри раньше переходили через болото, чтобы торговать с людьми, искать развлечения или приносить благословения, а иногда похищали тех, кто им нравился. Но теперь единственными признаками их существования были эти призрачные огоньки, дрейфующие по ночным болотам.

Любовь к фейри не принесла моей матери радости. И все же, когда она умерла восемнадцать месяцев назад, в лихорадке и мучениях, ее последние слова были обращены к ним:

— Может, теперь они спасут меня.

Но они, конечно, не спасли.

Я наполнила легкие ледяным предрассветным воздухом, заставляя горечь подождать еще несколько часов. Утро было прекрасным, и впереди ждали сокровища. Когда на восточном небе появилась розовая полоска, последний золотистый огонек исчез, и я достала свою сеть из дупла старого бревна, направляясь на болото.

Большинство людей боялось сюда заходить. Легко было потеряться и утонуть; земля между водоемами обманчива, и чаще всего то, что выглядит как твердая поверхность, оказывалось ямой с грязью, готовой засосать неосторожного путника. Ходили легенды о водяных драконах и других тварях, скрывающихся в болотах и влажных местах мира, которые жаждали разорвать тех, кто совершал неверный шаг.

Но я провела всю жизнь на краю болота и никогда не оступалась — да и ни разу не видела следов драконов под водой. Для меня это место всегда было убежищем, где я могла остаться одна и почувствовать свободу.

Я шла по знакомым извилистым тропам, пока растянувшийся водоем не преградил мне путь. Тогда я уселась на кочку бледной зимней травы, мои ноги оказались всего в нескольких дюймах от клеверного пятна, скрывающего край лужи, и погрузила сеть в воду.

— Рыбалка, — так моя мать называла эту странную привычку, хотя я про себя называла это «собирательством». Ее рассказы разожгли мой интерес к границе между людьми и фейри, а секреты болота оказались столь заманчивыми, что я прикрепила сеть к длинному деревянному шесту, решив выяснить, что скрыто на его дне.

Как оказалось, в грязи и иле можно было найти множество чудес. Гладкие камни, талисманы, даже монеты, которые бросали влюбленные, осмелившиеся пройти по опасным тропам, чтобы доказать свою храбрость и преданность друг другу. Они загадывали желания на медяки, надеясь, что фейри благословят их союз. Фейри, конечно, было все равно, но я, безусловно, благословляла их за это. Однажды я даже нашла то, что, как мне казалось, было артефактом фейри — кусочки граненого стекла или странно изогнутые полоски яркого металла. Я проводила пальцами по этим предметам, размышляя о том, кто мог их создать в далеком прошлом и для чего они предназначались. На несколько часов чудо из маминых историй возвращалось ко мне.

Сеть зацепилась за что-то, и я с усилием вытянула ее. Предмет, поднявшийся вместе с грязью, оказался бурым и бесформенным.

— Только бы это не было чем-то отвратительным, — пробормотала я, вываливая комок на траву.

Артефакты были не единственным, что скрывалось на дне; иногда попадались кости, а однажды, в глубоком и зловонном водоеме в центре болота, я нашла иссохшую руку, все еще покрытую кожей.

Когда болото что-то забирало, оно делало это жадно.

Я смахнула слизистую грязь. К счастью, это была не кость — всего лишь камень. Я с плеском бросила его обратно и продолжила поиски.

Я старалась не думать о том, что ждет меня позже этим днем, но воспоминание о той руке заставляло меня снова беспокоиться о жертвоприношении солнцестояния. Шансы быть выбранной были минимальными, но я не была единственной, кто подходил по условиям в этом году. Моя лучшая подруга Аня тоже была в числе возможных жертв, а она была всем, что у меня осталось в этом мире. Говорили, что блуждающие огоньки указывают путь к Мистею для избранных женщин, но я перестала в это верить давным-давно. Возможно, в то самое утро, когда впервые выловила человеческую кость.

Я зажмурила глаза и сосредоточилась на дыхании.

— Это мое место, — тихо сказала я.

Фейри не должны были осквернить его. До ритуала оставалось еще несколько часов.

Рассветное солнце залило пейзаж розовым и золотым светом, туман начал рассеиваться. Я выудила еще один камень и бросила его обратно в воду. Нашла одну медную монету, вытерла ее об плащ и спрятала в карман. Больше сеть не вытаскивала ничего, кроме густой, скользкой грязи, большая часть которой забрызгала мою и так испачканную одежду. Тогда я сменила место и попробовала еще раз.

На этот раз мне попалась деревянная фигурка размером с мой указательный палец, с лицом, вырезанным с беспечной улыбкой. У нее были крошечные рога, указывающие на принадлежность к низшим фейри, тем, кто ниже по статусу, чем Благородные фейри, правящие в Мистее.

— Вот это да, — прошептала я, зачарованно разглядывая фигурку на ладони.

Это был тот самый тип сокровищ, который я любила больше всего — тот, что заставлял меня гадать и воображать. Кому она принадлежала? Как была потеряна? Скорее всего, ее случайно уронил ребенок из деревни, решивший проверить свою смелость на опасных тропах.

А может быть… Может быть, здесь гулял ребенок-фейри. Может быть, эта фигурка была тысячелетней давности, хорошо сохранившимся воспоминанием о временах, когда наши два народа свободно общались, а пути через болото были четкими и протоптанными.

Я быстро сунула куклу в карман, чтобы не дать себе углубиться в размышления о более печальных причинах ее появления здесь. Это утро уже было более продуктивным, чем большинство других, и я подумала, не закончить ли сбор на этой триумфальной ноте. Но низкое солнце искрилось на воде, а мир вокруг казался необычно свободным и пустым, поэтому я снова погрузила шест в воду. Еще одна попытка — и тогда я вернусь к обязанностям, которые ждали меня.

Сеть наткнулась на сопротивление в густой грязи на дне пруда. Когда я вытащила ее, стало ясно, что я зацепила что-то значительное. Сначала мне показалось, что это камень, но, когда сеть вынырнула из воды, в ней оказался самый красивый кинжал, который я когда-либо видела.

Я ахнула, прижимая руку ко рту. Стальное лезвие и рукоять, обмотанные проволокой, сверкали в утреннем свете, а навершие было украшено крупным алым камнем. Его блеск был ненатуральным: грязь не липла к оружию, и на лезвии не было ни следа ржавчины.

Сердце бешено колотилось, пока я доставала кинжал из сети. Он был тяжелым, но рукоять идеально ложилась в мою руку. Принадлежал ли он богатой даме или даже фейри? Двустороннее лезвие было опасно острым, а завитки на гарде выглядели древними и загадочными. Самым странным был кроваво-красный камень на рукояти. Я видела немного драгоценных камней за свою жизнь, но те, что встречались мне, были яркими и ограненными. Этот же представлял собой идеально гладкую полусферу, поглощающую свет, а не отражающую его.

Я оглянулась через плечо, внезапно испугавшись, что кто-то мог увидеть мою находку, но вокруг никого не было.

Этот кинжал мог принести целое состояние. Настоящее состояние, а не жалкие монеты, которые я зарабатывала, продавая торф и болотные безделушки на рынке. Это были бы деньги, которые могли изменить жизнь.

На мгновение я позволила себе представить будущее, в котором я богата и свободна. Я могла бы покинуть Тамблдаун с его узколобыми суждениями, найти новое место, где меня бы не знали как «дикую дочь травницы». Больше никаких протекающих крыш, никаких ночей, когда желудок мучительно пуст. Никакого отчаяния при мысли, что моя жизнь будет такой же унылой, день за днем, пока я не умру бедной и одинокой, как моя мать. Я могла бы стать торговкой, перевозящей специи и ремесленные товары между Энтеррой и другими странами, изучая артефакты, рассказывающие истории о других легендах и образах жизни. Возможно, однажды я даже посетила бы эти места: пересекла западные горы к ледяному Гримвельду и лесному Линдвику, а затем отправилась бы в страны, названия которых мне пока неизвестны.

Аня могла бы поехать со мной — ей бы не пришлось выходить замуж ради обеспечения своего будущего. Она могла бы брать уроки живописи, возможно, даже заниматься иллюминированием манускриптов, как мечтала с детства. Мы могли бы стать новыми людьми, независимыми от всех и всего, кроме самих себя.

Но мечты — это всего лишь воздух, а для настоящих перемен нужно больше, чем просто надежда. Тем не менее мои руки дрожали, пока я заворачивала кинжал в складки плаща.

Я вернулась к берегу вскоре после этого, не в силах сосредоточиться ни на чем другом.

Моя хижина возвышалась над туманом на краю болота, напоминая булыжник со своими грубыми каменными стенами и неуклюжей конструкцией. Родители построили этот дом вместе, когда впервые обосновались здесь. Он не был красивым, но простоял более двадцати лет. Стопки торфяных кирпичей — моего скромного источника дохода — прислонялись к стене, ожидая, когда я смогу снова отвезти их в город.

Я остановилась, обдумывая свои варианты. Этот кинжал был настолько очевидно дорогим, что я не могла рискнуть, чтобы кто-то увидел его. Мне нужно было продать его быстро, а фестиваль солнцестояния с толпой туристов подходил идеально.

Я оторвала длинную полоску от края своей рубашки и плотно обернула ей лезвие. Затем спрятала кинжал за пояс своих брюк, привязав его к бедру тонким кожаным шнурком, которым была закреплена моя коса. Мои кудри вырвались наружу, снова став такими же дикими, как всегда.

У меня были и другие вещи, которые я хотела продать на рынке, поэтому я отправилась к своему тайнику: небольшой пещере в скалистом выступе. Вход был настолько низким, что пришлось ползти. Внутри пространство становилось достаточно высоким, чтобы стоять, и длинным в ширину.