Читаем Слова через край онлайн бесплатно

Имя Чезаре Дзаваттини в нашей стране широко известно. Страстный и неутомимый борец за мир, Дзаваттини видит его залог в общении и сплоченности людей, а в служении делу человеческого единства — главную задачу литературы, искусства, культуры в целом. В 1955 году он был удостоен Международной премии Мира, а в 1982 году, в связи с восьмидесятилетием, был награжден орденом «Дружба народов». Имя этого художника ассоциируется в первую очередь с выдающимся прогрессивным явлением итальянской культуры послевоенных лет — неореализмом. В памяти встают созданные по его сценариям такие шедевры, как «Похитители велосипедов» — фильм, вошедший в десятку лучших фильмов мирового кино следом за «Броненосцем „Потемкиным“» Эйзенштейна и чаплиновскими лентами, — как «Умберто Д.», «Крыша», «Рим, 11 часов» и многие, многие другие. Вспоминается ставшее чуть ли не обязательным определение: «Дзаваттини — мозг неореализма», а еще то, что в 1979 году в Москве Чезаре Дзаваттини был торжественно вручен специальный приз «За выдающийся вклад в развитие прогрессивного кино и в ознаменование шестидесятилетия советского кино».

Бесспорно, общественная деятельность, так же как творчество кинодраматурга и теоретика кино — огромные важные материки на «планете Дзаваттини», занимающей столь видное место на небосклоне послевоенной итальянской культуры. Но не единственные. По величине и густонаселенности с ними может поспорить материк под названием Литература. Ибо Дзаваттини, как он сам не устает подчеркивать, прежде всего — писатель, и писатель многоплановый: и юморист, и сатирик, и эссеист, и драматург, и поэт. Литературную работу он начал намного раньше, чем пришел в кино, а последние полтора десятка лет вновь отдает ей себя почти целиком, как в молодости. Литературовед Наталино Сапеньо писал, что исследование необъятного, многообразного творчества писателя из Эмилии требует раздельного подхода и должно вестись коллективно — общими усилиями различных специалистов. Из этого же принципа исходила и созванная в 1975 году в городе Азиаго конференция, посвященная творчеству Дзаваттини. Один из ее участников шутливо заметил, что Дзаваттини, подобно господу богу, един в трех лицах. Ведь у Дзаваттини по меньшей мере три ипостаси: писатель, кинематографист, а также художник, — выставки его живописи и графики, художественные альбомы репродукций привлекают к себе внимание уже почти полвека и в Италии, и за границей.

В этом сборнике, впервые предлагающем вниманию советских читателей прозу Дзаваттини, мы сосредоточились на изначальной, чисто литературной форме его художественного самовыражения, постаравшись, как это ни трудно, абстрагироваться от кинематографического творчества и всех прочих видов деятельности Дзаваттини: публицистики, эссеистики, речей, интервью[1]. Сделать это действительно нелегко, такое вмешательство (это говорилось и на конференции в Азиаго), хотя и необходимо в интересах изучения, подчас носит механический, если не хирургический характер, ибо творчество Дзаваттини едино и неделимо, как и весь сложный комплекс его поэтики, вся система его общественных и эстетических взглядов; оно столь же цельно, как характер, как политическая и жизненная позиция этого художника-борца, мастера культуры в горьковском понимании этого высокого слова.

В одной из автобиографий (1967) Дзаваттини писал: «Буду краток: я родился в Лудзаре, мой отец — владелец деревенского кафе, мать — булочница (она до сих пор читает мне нотации), у меня жена, четверо взрослых детей, две сестры, брат, внуки, друзья, враги и сожаления о том, что я не умею ни печатать на машинке, ни играть на рояле, ни избавиться от возраста, которого достиг. Живу я в Риме, но предпочитаю Милан — ведь оттуда всего час пути до моего родного селения. Я пессимист, но вечно об этом забываю».

Лудзара — селение на берегах По, в «красной» Эмилии — области, где всегда были сильны традиции народной борьбы — крестьянские выступления, социалистическое движение, а впоследствии — антифашизм и партизанская война. Глубинная органическая связь с родным селением помогает понять, откуда у Дзаваттини такой настойчивый интерес к судьбам простых людей, отчего он их так верно знает, почему столь народно, демократично, национально его творчество.

Родился Чезаре Дзаваттини 20 сентября 1902 года. В дни, когда пишутся эти строки, передовая общественность Италии, да и не только Италии, всех стран мира, где известны его книги (а они переведены более чем на 20 языков) и его фильмы, отмечают восьмидесятилетие художника, продолжающего активно работать.

Детство и юность проходят далеко от дома, но с частыми возвращениями в родную Лудзару. Родители послали Чезаре учиться в Бергамо, где он жил у родственницы-садовницы; потом, когда семья в поисках работы перебралась в городок неподалеку от Рима, Чезаре продолжил учение в столице, поселившись на квартире одного железнодорожника. Однако на выпускных экзаменах он провалился, так как постоянно прогуливал занятия, увлекшись театром. Из актеров больше всех его восхищал великий комик Этторе Петролини с его абсурдным, сюрреалистическим юмором. Гимназию пришлось заканчивать в Алатри, за сто километров от Рима, где Чезаре организовал первую в Чочарии (так называют гористый край между Римом и Неаполем) забастовку учащихся. Потом он устроился воспитателем в колледж, в Парме, одновременно поступив на юридический факультет пармского университета.

Начало журналистской и литературной деятельности относится к середине 20-х годов. В колледже Дзаваттини дружит с одним из своих учеников — Джованни Гуарески (впоследствии известным писателем и карикатуристом), вместе с ним выпускает подпольный юмористический журнал, затем сближается с Аттилио Бертолуччи (видным поэтом-коммунистом, отцом кинорежиссеров Бернардо и Джузеппе Бертолуччи), печатает свои статьи и рецензии в «Ла гадзетта ди Парма» и вскоре переходит туда работать, став редактором «третьей полосы» (в итальянских газетах — страница литературы и искусства). В этот же период — в 1924 году — он женился на дочери почтальона и в Лудзаре родился его первый сын.

К концу 20-х годов литературная деятельность Дзаваттини становится все активнее, он посылает свои материалы уже в римские газеты и журналы — теперь это не только рецензии на книги других писателей, но и первые юмористические рассказы.

Попав на военную службу во Флоренцию, Дзаваттини входит в группу антифашистски настроенных литераторов, сложившуюся вокруг журнала «Солариа», и начинает сотрудничать в этом издании. Он первым в Италии публикует в римском журнале «Фьера леттерариа» рецензию на роман Альберто Моравиа «Равнодушные», впоследствии запрещенный фашистской цензурой. Деятельность молодого литератора распространяется и на Милан — там он ведет юмористическую рубрику в журнале «Секоло XX».

Миланское издательство «Риццоли» предлагает ему ответственный редакционный пост, но от этого лестного предложения он вынужден отказаться, приходится прервать и работу над первой книгой — «Поговорим обо мне»: тяжело заболел отец, и Чезаре должен занять его место за стойкой кафе в Лудзаре. Скромное сельское кафе — своего рода клуб, тут обсуждаются не только все местные дела, но и политические события, это идеальное место для писательских наблюдений, для постижения нравов и судеб своих земляков — крестьян, рыбаков, лодочников, — их красочного языка, одного из диалектов Романьи, на котором Дзаваттини и поныне слагает стихи.

После смерти отца семья Дзаваттини остается без всяких средств к существованию, и в 1930 году Чезаре вновь уезжает в Милан. Но место, что ему предлагали у Риццоли, давно занято, и ему приходится поступить в это издательство простым корректором. Однако он показывает другому издателю, Бомпьяни, рукопись своей книги, и тот ее сразу публикует. Так началась дружба Чезаре с Валентине Бомпьяни; до сих пор в этом издательстве выходят почти все сочинения писателя. Между тем Дзаваттини продолжает работать у Риццоли, и за шесть лет проходит путь от корректора до главного редактора группы периодических изданий; кроме того, по инициативе Дзаваттини начинает выходить новый юмористический журнал «Бертольдо» (заметим, что в Италии из лона иллюстрированной юмористической периодики вышли многие видные писатели, драматурги, сценаристы, режиссеры, в том числе и Федерико Феллини), а затем другой журнал, также имевший огромный успех у читателей, — «Ле гранди фирме» («Подписи великих»). Этот журнал просуществовал всего два года: за антифашистскую направленность он был закрыт по личному распоряжению Муссолини.

«Свободное время, остававшееся у меня только ночью, — вспоминает Дзаваттини, — я проводил за разговорами с друзьями-литераторами (всем им без исключения судьба уготовила славу), а иногда делал заметки для своей новой книги».

Новая книга называлась «Бедняки безумны», она вышла в 1937 году. За ней последовала третья — сборник из 40 коротких рассказов под названием «Я — дьявол» (1941) — и четвертая — фантастическая повесть-сказка для детей и взрослых «Добряк Тото» (1943), которая впоследствии легла в основу фильма «Чудо в Милане».

К тому времени Чезаре Дзаваттини сложился и как кинематографический писатель, сценарист номер один итальянского кино (первые сюжеты и сценарии были написаны им еще в 1934–1935 годах). В этот период Дзаваттини уже занял четкую антифашистскую позицию и участвовал в деятельности подпольной группы, сложившейся вокруг журнала «Корренте».

Литературный успех молодого писателя был не просто неожиданным, но поистине сенсационным. На книгу «Поговорим обо мне» отозвался письмом философ Бенедетто Кроче — властитель дум тогдашней передовой итальянской интеллигенции; ее горячо приняли как маститые писатели — Массимо Бонтемпелли, Джованни Папини, так и молодые, оппозиционно настроенные писатели и критики — Итало Кальвино, Элио Витторини, Марио Аликата и другие.

Своеобразная трилогия Дзаваттини — «Поговорим обо мне», «Бедняки безумны», «Я — дьявол», — а также нет большая, написанная в форме дневника книга «Лицемер 1943 года» составляют ранний период творчества Дзаваттини. Эти книги неоднократно переиздавались и продолжают вызывать пристальное внимание итальянской литературной критики. С фрагментами из них мы знакомим читателя.

Вот что проницательно писал о трилогии видный литературовед и критик Карло Салинари: «Дзаваттини уже тогда шел к реализму; техника его юмора была реалистической. Однако он вырабатывал ту оригинальную поэтику, благодаря которой реальность наполнялась символами, аллюзиями, подтекстом, выходившими за ее пределы; то был реализм, так сказать, кинематографического типа, в котором зеркальное изображение, благодаря композиции и ассоциативным связям, вызывает мысли, чувства и ощущения, идущие куда дальше, чем это изображение воспроизводит».

Своеобразие коротеньким рассказам придавал именно этот контрапункт фантастичности одновременно со стремлением автора постоянно оставаться на почве реальности; их исповедальный, доверительный тон, легкость, развлекательность сочетались с несомненной гражданственностью, социальностью, горячим сочувствием к маленьким, задавленным жизнью героям. Сквозь оболочку гротеска и фантазии вполне реально проглядывалась повседневная жизнь простых итальянцев в последние годы режима Муссолини. Жалость, испытываемая автором к своим персонажам, никогда не сентиментальна, смех его неизменно серьезен, а горькая ирония в основе своей жизнерадостна — Дзаваттини верит в лучшее будущее своих героев.

На сером, затхлом фоне итальянской «официальной» литературы 30-х годов трилогия была подобна глотку свежего воздуха. Ее критическую направленность уловили наиболее проницательные критики и читатели.

Джованни Папини в 1937 году писал: «Дорогой Дзаваттини, ваша последняя книжка („Бедняки безумны“ — Г. Б.) одна из самых неожиданных, самых итальянских и самых современных из того, что я читал в последние годы. Вас, я вижу, окрестили юмористом. В этой книге я, наоборот, нахожу трагического поэта, который прибегает к внешней форме гротеска, чтобы лучше показать болезненную, тоскливую, пугающую действительность».

А один критик еще в 1932 году отозвался о «Поговорим обо мне» так: «Эта книжечка — жестокое, безжалостное обвинение обществу».

До сих пор необычная форма, лаконичный язык, короткие, экзотические имена героев ранних книг Дзаваттини вызывают споры литературоведов, порой заставляют их проводить весьма сомнительные литературные аналогии, делать из Дзаваттини 30-х годов чуть ли не предтечу наисовременнейших и наимоднейших модернистских теорий, рассматривать форму и язык его первых книг под углом зрения структурализма и семиотики. Возможно, внешние сходные черты с письмом представителей различных авангардистских течений 20-х или 60-х годов при желании и можно обнаружить (сам Дзаваттини на это отнюдь не претендовал), но многие критики упускают из виду другое: такая отстраненная, зашифрованная форма выражения критики и протеста была в те годы единственно возможной в фашистской Италии. Под видом парадокса, игры, развлечения писатель выражал свое отношение к обществу, впервые ставил тему «богатых и бедных», ставшую вскоре главной темой его творчества.

К трилогии примыкают также короткие рассказы разных лет, впервые собранные воедино в вышедшем в 1976 году сборнике «Потом уничтожить». Некоторые из этих рассказов, не увидевших свет в то время, когда они были написаны, читатель также найдет в нашем сборнике.

Особое место в прозе Дзаваттини занимает фантастическая, лирическая и остросоциальная повесть-сказка «для детей, которую могут читать также и взрослые», — «Добряк Тото». Ныне она уже вошла в классику итальянской литературы, стала книгой для обязательного школьного чтения, переведена на множество языков.

Эта повесть стоит как бы на полпути между трилогией и творчеством Дзаваттини-неореалиста, в котором его несколько расплывчатые общественные взгляды получили более четкое выражение, а жалость, сочувствие к беднякам, ко всем «униженным и оскорбленным» Италии претворились на волне подъема антифашистского и демократического движения в конкретные формы борьбы за мир и социальную справедливость.