Читаем Сломать отличницу онлайн бесплатно

Кто-то любит работу, а кто-то, как я, обожает школу. Таких единицы, но мы ещё не вымерли.

Третье сентября одиннадцатого класса — день подколов, песни Шуфутинского и нескончаемых увещеваний любимых учителей, которые переживают за нас больше, чем мы сами.

Я всё лето усердно готовилась к последнему учебному году, с помощью репетиторов подтягивала предметы, которые надумала сдавать.

Мой выбор одобрили и родители, и учителя-предметники, они все уверены, что я справлюсь и получу свои желанные четыреста баллов на ЕГЭ.

— Василин, солнышко, дай подглядеть? — ко мне подсаживается Рыжов Егор, веснушчатый и действительно рыжий верзила.

— Егор, как можно начать списывать уже с сентября? — насмешливо интересуюсь я у одноклассника, подмечая, как он за лето возмужал.

Я не особо рассматривала свой класс на линейке, мы так радовались встрече, обнимались и поздравляли друг друга, что забыли сравнить, было-стало.

— Сопливых вовремя целуют, солнышко! — процитировал нашего математика Егор и потянулся к моей тетрадке.

— Я не вредная, но дело принципа! — говорю, отодвигая тетрадь по физике. — Я корпела целое лето, тебе не стыдно, Рыжов?

— Да брось, мне главное — наличие, а тебе — знания, так что я за твой счёт не вылезу в титаны, Василин!

Егор забавно возмущается, размахивая своей рыжей отросшей шевелюрой, что сейчас кудрявится на зависть девчонкам. Наверное, он запомнится мне эталоном раздолбайся, но ему действительно всё легко даётся.

— Василин, а я тебя защищать буду! — продолжает подкупать Рыжов.

— От кого? — усмехаюсь я.

Любого обещания ожидала от этого жулика, но такого… Удивил!

— Да от всяких…разных… — на мгновение Егор меняется в лице, но потом вновь лыбится во все тридцать два.

— Хорошо-хорошо, но… — протянув тетрадь, я всё ещё крепко удерживаю её за кончик, растягивая паузу для выразительности. — …когда станешь мегапопулярным спортсменом, ты обязательно упомянешь, кто прикрывал тебе спину в школе!

— О, так это без соплей! — выхватив у меня тетрадь и быстро чмокнув в щёку в знак благодарности, Рыжов испарился.

А на его месте появилась разгневанная Зарина.

— Ты с ума сошла?! Столько пахать, чтобы он схавал, не жуя? — возмущается подруга, пока я делаю вид, что привожу в порядок и без того идеальный пенал.

— Он всё равно не успеет списать много, физика следующим, — мимолетно бросаю я, не глядя на бурчащую Зарину.

— Ты ненормальная!

— До тех задач, которые мне помогла решить ты, он даже не дойдёт, Зарин… — ласково жмусь к подруге, чтобы задобрить её.

Нам ещё весь одиннадцатый класс сидеть вместе, не хотелось бы, чтобы у неё остался осадочек.

— Ты его недооцениваешь! — фыркнув, подруга скинула мои руки со своего плеча.

— Зато Егор пообещал нас с тобой защищать! — не сдаюсь я и льну с новым напором.

— Ага, тебя от проглота, меня — от кашалота, — саркастично отозвалась Зарина, уже не пытаясь освободиться от моих объятий.

Не удержавшись, я рассмеялась. Заринка тоже не смогла сохранить самообладание.

— Да. Да! Я видела, как ты улыбнулась! Бросай капусту квасить, ненавижу щи!

— Ой, Белова, дурья ты башка! — дав мне лёгкий щелбан, Зарина перестала дуться.

Прозвенел звонок и в кабинет вошла Наталья Юрьевна, учитель русского языка и литературы, наш классный руководитель.

— Здравствуйте, садитесь! Домашним заданием было написать сочинение. Возникли какие-нибудь вопросы? — внимательно осмотрев класс, начала она.

Не успела Зарина поднять руку и задать свой вопрос, как в дверь постучали.

— Да, войдите! — взглянув строго отчеканила Наталья Юрьевна привычную фразу.

В дверном проёме возникла кучерявая блондинистая голова какого-то мальчика, на вид ему можно было дать пятый класс.

— А Белову Василину можно? — робко поинтересовался он, шаря глазёнками по классу.

— Все вопросы решите на перемене, у нас русский язык! — спокойно и безапелляционно ответила Наталья Юрьевна.

— На перемене нельзя! — вдруг упёрто заявил малец.

Учительница резко повернула голову, прищурила глаза. В классе воцарилась гробовая тишина. За столько лет учёбы у Натальи Юрьевны, мы выучили, когда её лучше не злить.

Сейчас было то самое «когда».

— Молодой человек, закройте дверь с обратной стороны! — зловещим шёпотом сказала она.

— Но меня прибьют, если я не отдам… — со слезами в глазах, трясущимися руками, но мальчик твёрдо стоял на своём.

Я же забыла, как дышать. Мне никто ничего передать не должен был, а гнев Натальи Юрьевны мог с минуты на минуту перекинуться на меня.

— Оставьте у двери и поспешите на свой урок! — величественно разрешила учительница, отвернувшись от пятиклассника и сосредоточившись на сборнике, который держала в руках.

Я всё так же не дыша наблюдала, как белокурый ангелочек, просунув руку в дверной проём, аккуратно оставил у подиума прозрачный пакет, наполненный КитКатом.

Точно знаю, что это он, ведь только недавно Зарине жаловалась, как соскучилась по любимым шоколадкам. Мы с ней переглянулись.

— Не знаю… — боясь отвлечь Наталью Юрьевну, одними губами прошептала я в ответ на немой вопрос Амирхановой.

— Санкционка! Кались, от кого? — быстро написала Зарина карандашом на полях моей тетради.

— Без понятия! — так же ответила ей я.

Вот уж не знаю, кто угостил, но порадовал от души!

Нужно будет обязательно разузнать и отблагодарить. Ненавижу быть должной!

Где-то в середине урока пакет с КитКатом оказался на солнце, я постоянно отвлекалась на это и не могла сконцентрироваться на простецких заданиях тестовой части ЕГЭ по русскому.

Зарина уже бросила подбадривать меня тычком своего локтя, решив, что я всё равно догоню пройденный сегодня материал.

Но неожиданно на помощь пришла сама Наталья Юрьевна.

Она незаметно для всех, но приметно для меня передвинула пакет, когда писала на доске очередное правило, которое за долгие летние каникулы добрая половина класса успела забыть.

Звонок с урока разбудил 11 «Г», который ещё чуть-чуть и точно заснул бы сном Белоснежки. Первые дни сентября в любом классе — время для раскачки, учителя это понимают, но с одиннадцатого уже трясут с удвоенной силой.

Кабинет покинуть не спешит даже Олимпиада — команда из пяти крутых и популярных парней, известных далеко за пределами школы. Наталью Юрьевну уважают, она сумела найти к ним подход, поэтому обижать своим неуважением считают непорядочным.

— 11 «Г», пора браться за ум. Рукой подать до мая, а там и экзамены, не успеете оглянуться! — явно разочарованная нашей подготовкой, а точнее её отсутствием, сказала Наталья Юрьевна прежде, чем отпустила нас на перемену.

— Что-то тяжеловато входить в выпускной класс… — поделилась Зарина, и я с ней отчаянным кивком согласилась.

Мысли какие-то гуляли шальные, летние, знойные. С такой головой на четыреста не сдать. Нужно срочно пересмотреть свои приоритеты. Бюджет — моя цель.

Папа, видя, как я себя загоняла всё лето дополнительными занятиями, сказал, что оплатит мне контрактное отделение в любом вузе, благо деньги в нашей семье есть. Своя заправка приносит неплохой доход.

Но…

Я ненавижу быть должной!

Только бюджет и только своими мозгами. Тем более это реально, я ещё в десятом классе пересмотрела все ролики, в которых выпускники делились своим опытом сдачи ЕГЭ на максимальные баллы.

Смог один, смогу и я!

Задумавшись о трудностях, я чуть не забыла свой подарок.

— Василина, задержись пожалуйста на минутку, — окликнула меня Наталья Юрьевна как раз в тот момент, когда я потянулась за пакетом.

— Да, конечно, — смутившись, я подошла к учительскому столу.

Классная крутила в руках очки и задумчиво смотрела в окно.

— Василина, я знаю, что ты не привыкла отвлекаться на ерунду, тебя почти невозможно серьёзно вывести из себя, ты способна получить наивысший балл и золотую медаль. — пронзительно чуко заглянув мне в глаза, начала Наталья Юрьевна.

Мне приятны были её слова, тем более что заслужить похвалу, пусть и такую выдержанную, от строгого и требовательного педагога, это как сделать солнышко на качелях.

И всё-таки щемила какая-то недосказанность, словно удалось сделать только один круг солнышка, а не три и четыре, как другим.

Я ждала «но», которое просилось…

— Но будь осторожна! — аккуратно добавила Наталья Юрьевна.

И совсем растерялась, недоумённо уставившись на неё.

— Запала на весь год может не хватить, и сегодня на уроке я лишний раз вспомнила, что даже у самых старательных и целеустремленных учеников бывают выгорания. — отложив очки в сторону, всё также ловя каждую мою реакцию, пояснила она.

— Извините, что отвлеклась на уроке… — понуро попросила прощения я.

Мне действительно было стыдно, а сейчас вдвойне, ведь я думала, что немного могу позволить себе слабину на первых уроках сентября.

Не могу! Это мой выбор и моя зона ответственности, никто не должен напоминать мне о самодисциплине. Я должна быть собраннее!

Как же стыдно…

— Ступай, Василина. Не буду красть у тебя перемену, — уже мягче сказала Наталья Юрьевна.

Я метнулась к пакету, достала шоколадку и протянула её классной.

— Спасибо, Наталья Юрьевна, и… ещё раз извините! — скороговоркой проговорила я и почти вылетела из кабинета, чтобы не услышать возражения.

Это не подкуп, а искреннее сожаление.

— Ты где пропала? — удивилась Зарина, поймав меня на лестнице за рукав, потому что был невероятный поток.

Обернувшись на подругу, я потеряла бдительность и, нечаянно наступив на впереди идущего, вырвалась из захвата Зарины.

Двигаться против течения было бесполезно, поэтому решила подождать её на первом этаже, возле кабинета физики.

— Привет, давай помогу, — вдруг над моим ухом раздался низкий бархатистый голос.

От неожиданности я вздрогнула и выронила пакет с КитКатом, на который в тот же миг наступил какой-то старшеклассник.

И куда подевалось моё везение?

Не успеваю наклониться, чтобы спасти шоколадки, как это делают за меня. Замечаю только длинные красивые пальцы, усыпанные кольцами, как у египетских фараонов, и меня смывает поток идущих.

Оборачиваюсь, чтобы запомнить, кого мне потом нужно будет найти, и натыкаюсь на внимательно-колючий взгляд.

Стоит мне вглядеться в ярко-голубые глаза, как безумие в них сменяется теплотой.

Или мне так хочется, ведь неуютно под таким взглядом.

Отворачиваюсь, чтобы не промахнуться мимо ступеньки и спуститься без приключений. На первом этаже останавливаюсь чуть поодаль от лестницы и жду.

— Не больно ты любишь подарки, Белова Василина! — протягивая мне пакет, говорит парень.

Я его знаю, Атласов Родион — звезда школьных пабликов. Как официальных, где выставляют интересные новости из жизни учеников, так и ламповых, в которых сидят эти самые ученики «не под микроскопом взрослых», как любит говорить Зарина.

Она часто зависает в этой неофициальной группе, пару раз даже предлагала записи, но админ их не одобрил, и теперь мы имеет двух одноклассников, которые старательно делают вид, что друг друга не знают. Зарину и Артёма, лидера Олимпиады да и всего класса.

— Мне оставить у себя? — вырывает из размышлений всё тот же бархатистый, чуть с хрипотцой голос.

— Спасибо! — очнувшись, забираю пакет и киваю в знак благодарности.

Поднимаю глаза и понимаю, от меня чего-то ждут. Вопросительно вскидываю бровь и снова жду.

— Половина моя за спасение, — с нахальной улыбкой выдает «спаситель».

Беспомощно заглядываю в пакет, стараясь предположить, сколько мне останется, если отблагодарю не только словом. Впервые мне так жалко делиться, до безумия!

Вздохнув, зажмуриваюсь и достаю наугад столько шоколадок, сколько помещается в руке.

— Спасибо большое! — протягиваю КитКат Родиону, пытаясь завуалировать раздражение растерянностью.

Атласов хмыкает и уходит, оставив меня стоять с протянутой рукой. И что это было?

— А меня ещё не угостила… — язвительно замечает Зарина справа и подходит вплотную. — Белова, какие у тебя дела с этим?

Выплевывает она через силу, словно у неё есть личные счёты с десятиклассником. Может, я чего-то не знаю?

— Никаких, помог мне, я отблагодарила, — пожимаю плечами.

— А чего этот так на тебя смотрел? — упорно не называя имени, продолжает допрос подруга.

— Как? — улыбаюсь я, глядя, как закипает Зарина.

У неё сегодня явно день не стой ноги начат. Или снова услышала о себе неприятные слухи.

Прищурившись и скрестив руки на груди, Амирханова внимательно осматривает меня.

— Всё, мамочка, я больше не буду разговаривать с незнакомцами! — беру её за руку и увожу подальше от конфликта.

— Этот ничего не делает просто так, Василина! — назидательно продолжает Зарина, поддавшись всё же моему напору.

— Почему? — искренне удивляюсь я, забыв спросить о главном: откуда сама Зарина это знает.

— Потому что умеет только пользоваться людьми! — отвечает тихой злостью, что я едва улавливаю смысл сказанного. Потом добавляет громче. — Ладно, нашла я пацана, что тебе подарочек приволок. Говорит, что не знает от кого. В телеге получил заказ и сразу деньги, вот и понёс, бесстрашный, сразу к нам.

Переводит она тему, очень умело переводит, я почти сразу забываю, о чём мы до этого спорили.

— Как ты так быстро разузнала?

— Он одноклассник моего Гришки, — сменив гнев на милость, поясняет подруга.

— Не перестану удивляться твоей скорости, Амирханова! — запустив руку в пакет достаю шоколадку, чтобы угостить подругу.

Шутки шутками, а ведь я её действительно ещё не задобрила.

— Вот спасибо, догадалась! — иронично замечает она, а я по-доброму щепаю её за щёку, чтобы не была такой букой.

— Солнышко, а мне? — летит ко мне на всех парусах Рыжов, ведь за разговорами мы с Зариной уже дошли до физики.

— Перетопчешься! — отвечает за меня подруга и пытается спиной закрыть мой пакет. — И тетрадь верни!

— Держи, Егорушка, как же тебя мне забыть! — вытаскиваю ещё один КитКат и, не замечая возмущений Зарины, протягиваю парню.

— Боже, Белова, ты святая! — звонко чмокнув меня в лоб и бережно положив тетрадь мне на парту, Рыжов испаряется.

Здоровенный и мускулистый, иногда он бывает настолько юрким, что забываешь о его габаритах.

— Белова! — шипит Зарина и испепеляет меня своим разъяренным взглядом. — Я думала, мы договорились не поддерживать Олимпиаду!

— Почему из-за Артёма должны страдать другие? — искренне не понимаю я, у меня со всеми одноклассниками дружеские отношения.

Своё я очень люблю, а за столько лет учёбы они все мне стали действительно своими.

— Женская солидарность!

— Из-за неодобренных записей в группе? — начинаю я и осекаюсь.

— А та запись?! — гневно напоминает подруга и я замечаю в её глазах блеск непролитых слёз.

Чёрт, как я могла…

— Извини, Зарин, прости… — хочу добавить, что забыла о записи, но это бы добило подругу.

— Ладно, забили, это же только меня касается… — хмуро заканчивает перепалку она и садится на свой вариант.

Обиделась.

— Зарин, я…

— Проехали, Василин! — припечатывает подруга, не глядя на меня и мои полные раскаяния глаза.

Звенит звонок на урок, и я не успеваю сказать ещё что-нибудь в своё оправдание, в кабинет сразу же заходит Александра Николаевна. Учитель не менее строгий, чем Наталья Юрьевна, поэтому даже Рыжов подсуетился домашку хотя бы списать.

С него опрос и начинается, нужно показать решение любой из задач, которую Александра Николаевна выберет из тех, что были заданы на каникулы.