Читаем Слюни онлайн бесплатно

А. А. Казаков

«СЛЮНИ»

Посвящается Нати.

Лучшей из всех Лесли.

Ты видела, как душа покидает тело – ещё до встречи со мной.

А я зачем-то заставил тебя смотреть, как безумие сжигает разум.

«…Совершенно невозможно представить себе, чтобы Бартлби с кем-либо совещался…»

Энрике Вила-Матас «Бартлби и компания»

«…Иными словами, и после этого я заткнусь, придуманные истории и романтические романы о том, что произойдет, ЕСЛИ, – для детей и взрослых кретинов, которые боятся прочесть себя в книжке ровно так же, как могут бояться смотреть в зеркало, когда болеют или ранены, или с бодуна, или с ума сошли…»

Джек Керуак «Сатори в Париже»

«… У меня ни работы, ни сбережений, ни надежд. Я – счастливейший человек в мире. Год назад, даже полгода, я думал, что я писатель. Сейчас я об этом уже не думаю, просто писатель. Всё, что было связано с литературой, отвалилось от меня. Слава богу, писать книг больше не надо… »

Генри Миллер «Тропик Рака»

«…Я находчив, – говорит Прайс. – Я личность творческая. Я молод, беспринципен, высокомотивирован и хорошо образован. В сущности, я утверждаю, что общество не может позволить себе потерять меня. Я – его актив…»

Брет Истон Эллис «Американский психопат»

Ты такой же, как все, но посторонний, чужой.

Блабл (п. у. А. А. Казаков)

– Покажись.

– Кому, например?

– Врачу? Миру? Мне?

– Меня нет. Я в домике.

Если скрываться, то у всех на виду.

Если прятаться, то в своей фантазии.

…а ещё такие слова:

– Ты меркнешь.

– Я знаю. Круто, да?

– Нет. Совсем не круто, друг.

– Почему? Мне кажется, так лучше.

– Ещё немного и ты пропадёшь окончательно.

Комментарии без текста

Аннотация

Роман-размышление. Роман-собеседник. Роман-сатира и трагикомедия. Яркое хитросплетение реальности и вымысла. Коктейль из острых переживаний и фантасмагорий.

Знакомьтесь. Это Блабл. Неординарный молодой человек. Мечта девушек. Кошмар всех матерей. Словом, воспитанный мальчик – так он говорит. Каждый день он ищет своё место в меняющемся мире, всё глубже погружаясь в пучину собственного безумия. Сам Блабл высокого мнения о себе, и не очень высокого – о других. Он начитан, но ненавидит все книги одинаково сильно. У него есть диплом о высшем техническом образовании, но нет работы. Он отслужил в армии, но так и не научился подчиняться и уважать старших.

Блабл не признаёт устоев общества, в котором живёт, и поэтому выдумывает собственный мир со своими правилами. Иногда он отправляется погостить в Дом с красной дверью, где чувствует себя спокойнее всего. Он борется с искушением. Он воюет со своими соседями. Он наблюдает за людьми вокруг. И он уверен, что за ним пристально следят.

Блабл вынашивает план мести тем, кто отказывается брать его на работу. Он ходит по собеседованиям, общается с людьми, которые даже не подозревают о том, что происходит у него в голове. Если у тебя богатая фантазия, то зачем жить реальностью, верно? Если ты знаешь толк в веселье, то почему в твоём присутствии люди так часто плачут? Этими вопросами задаётся Блабл, герой романа "Слюни". Эта история о том, кто не чувствует себя в безопасности среди людей. Это исповедь молодого человека, находясь с которым люди не чувствуют никакой опасности, хотя следовало бы: так считает сам Блабл.

Выражаясь его же словами: "Я безумен, я устал, я ушёл".

Автор vs. Блабл

Я хочу кое-что прояснить.

Ещё до того, как Блабл, герой романа "Слюни", начнёт свой разговор.

Несмотря на то, что роман написан преимущественно от первого лица, главный герой не является отражением авторской натуры. Более того, у меня есть подозрения, что Блабл сам себя написал.

Я пытался контролировать его, старался удерживать в рамках приличия и морали, но в итоге проиграл этот спор. Я сдался и позволил парню жить своей жизнью – на страницах книги. Это большее, что я мог дать ему сделать: выговориться.

Блабл придумывает прозвища для других персонажей, которых встречает на своём пути, и называет разные заведения и публичные места довольно странными наименованиями. Все они надуманы, взяты из головы автора: они ничего не значат.

Также Блабл перечисляет множество реальных современных музыкантов, чьё творчество ему нравится. А ещё фильмы и художественные произведения других авторов. Это сделано без всякого злого умысла. Я надеюсь, что никто не обидится.

Вот и всё, что я хотел сказать.

Ну, практически. Есть ещё кое-что важное.

Предостережение или Строго 18 +

Эту книгу категорически запрещается читать лицам, не достигшим восемнадцатилетнего возраста. Обрати на это предостережение особое внимание.

В этой книге, как и на любом повороте в реальной жизни, встречается нецензурная лексика и сцены откровенно эротического содержания. Закрой книгу, если тебе нельзя думать о таком. Отложи книгу, если ты не хочешь о таком слышать.

Прочитаешь эту историю позже, если, конечно, книги тогда ещё будут читать.

Повторюсь: эта книга является плодом воображения автора. Герои – вымышлены, ситуации – надуманы. Любое совпадение с реальными людьми, местами и событиями – случайно и непредумышленно. Автор не преследует цели оскорбить кого-либо.

Эта книга написана исключительно в развлекательных целях. Не следует относиться серьёзно к тому, что ты прочитаешь в ней. Не следует верить главному герою на слово.

Книга не несёт в себе призыва к насилию, проявлению ненависти и агрессии по отношению к другим людям. Эстетам, моралистам, беременным женщинам или просто вежливым, хорошо воспитанным людям не рекомендуется прочтение данного произведения.

И на прощание. Эта книга и не книга никакая. Просто слюни.

Всё ещё здесь? Ждёшь продолжения?

Тогда автор от всего сердца желает приятного прочтения.

На этом автор ушёл. Дальше говорить будет Блабл. Передаю микрофон.

На входе не спрашивают документы

Я всегда хочу обратно, но не знаю куда.

Я никогда не скучаю по тому, что было. Только по тому, чего у меня не было.

Перебирая в памяти места, где я жил, людей, с которыми общался, или вещи, которые меня окружали, я понимаю, что никогда к ним не привязывался. А к разным событиям в своей жизни я всегда относился одинаково равнодушно: как будто я находился на пересадочной станции, с которой готовился сорваться в будущую жизнь.

Но как бы там ни было можно бесконечно долго анализировать факторы, которые предшествовали тому или иному событию, и удивляться: как легко находятся пути отхода, которых раньше почему-то было не видно. Но задним числом всё просто, не так ли? Если вдуматься, этот разговор тоже не имеет особого значения, так как является всего лишь комментарием: поменять что-либо уже нельзя. А что важнее: ни один разговор ещё никогда никому не помог. Я это точно знаю. Я тот ещё Блабл. И говорить – это мой удел.

Так меня зовут, Блабл. Точнее, так меня называли мои друзья, когда они у меня были. Вот уже два года, как мне никто не звонит, не пишет. Я не жалуюсь, просто говорю, как есть. Наверное, я сам виноват: раньше я был общительным, не то, что сейчас. Заводил друзей на каждой вечеринке, в каждом баре. Я посещал такие места в огромном количестве. Знакомился с девчонками, напивался с парнями. Это было давно, в прошлой жизни, можно сказать. Когда я пил алкоголь по выходным, курил сигареты в перерывах между занятиями в Техническом Университете и безобидно изменял своей девушке, если подворачивалась такая славная возможность. С тех пор много слёз утекло. С той девушкой я давно не общаюсь. Моя квартира, в которой я жил, заканчивая обучение, уже не принадлежит мне. А всё, во что я тогда верил – либо умерло, либо потеряло свою красоту, прежний смысл, что в принципе равносильно. Я всегда вспоминаю обо всём ушедшем с каким-то щемящим душу уколом совести, ревную прошлое к настоящему что ли. Можно сказать, что таким образом я признаюсь себе, что прежде я был глупее. Если так, то где гарантии, что в будущем я не скажу того же самого о себе сегодняшнем?

Мой отец, давая объективную оценку моей жизни, как правило, говорит такую умную, но совершенно бесполезную фразу:

– Ты часто буксуешь там, где другие проскакивают. Спотыкаешься о невидимые барьеры.

В последний раз я слышал что-то подобное от отца, когда он допытывался у меня (буквально выматывал из меня душу своими серьёзными разговорами), пытаясь узнать причину, почему я ушёл из фирмы "ПостельКа", куда меня взяли стажёром в конце осени.

Я ничего не ответил ни отцу, ни коллегам по работе. Уволился без объяснения причин. Скажу только, что я чувствовал себя более чем отвратительно в этом паршивом месте. А если честно, иногда я просто делаю то, что сам не могу объяснить. Так, например, в начале зимы, гуляя по Парку Вдохновения, я сбежал по крутому склону, навернулся и разбил себе губу. Не говоря уже о том, что заляпал чистый, девственный снег собственной кровью. Мне наложили швы – восемь штук, – которые болели, так что я не мог рта открыть, а сняли их только на новогодних каникулах. Еве, моей девушке, очень нравится шрам, который остался у меня с тех пор на память: небольшой, едва заметный над верхней губой, по форме похожий на маленькое сердечко.

Когда это произошло, Ева испугалась, но вопросами меня не донимала. Спросила только, зачем я это сделал?

Я ответил, что сам не знаю. Я сказал: захотелось.

Мы сидели в её машине на парковке перед Центром неотложной скорой помощи, где меня только что заштопали. Ждали, пока прогреется двигатель "жука". Губа саднила и чесалась. Я постоянно одёргивал руку. Мне хотелось кричать, хотя боли я не чувствовал. Во рту стоял металлический привкус крови, как будто монетку съел. Я высматривал девчонок на другой стороне улицы, но время близилось к вечеру. Смеркалось. Не разглядеть никого толком. Помню, как Ева сказала без всякого драматизма:

– Ты мог убиться. Ты ведь понимаешь?

– Конечно. Но я об этом как-то не думал.

– А о чём ты думал, можешь сказать?

– О том, как было бы круто сбежать с горы.

Где-то в то же время, когда я разбил губу, отец сказал мне:

– У тебя что ни шаг вперёд, то три назад.

Я всерьёз задумался над этими словами, не поленился и подсчитал, сколько мне полных лет в таком случае. Если мой отец прав, получается, что каждый новый год моей жизни откидывает меня на три года назад. Если так, то мне сейчас "минус сорок шесть лет". Следуя логике моего отца, я вроде как ходячий труп. Хотя для мертвеца я неплохо сохранился. Высокий, худой, бледная кожа туго обтягивает крепкие кости (я ни разу в жизни ничего себе не ломал и не собираюсь, тьфу-тьфу). Ещё у меня густые чёрные волосы, всегда хмурые брови – типа я думаю о чём-то "глубоком и важном", как говорит моя мать в шутку, а я улыбаюсь ей в ответ, но не по тому, что мне смешно, а потому что она моя мать. Ещё у меня есть своя фишка: я нигде и никогда не снимаю куртку. Меня нет и никогда не было в социальных сетях (это другой мир, я называю его Вирт или просто Сети), но я вынужден пользоваться электронной почтой: это уступок, на который я пошёл ради того, чтобы найти работу. Я ношу бороду, хотя до недавнего времени брился каждый день в течение многих лет. Я из семьи военных, родился на северо-востоке страны, в посёлке Сухое Дно: довольно невзрачном месте с богатой историей (когда-то там располагался лагерь для репрессированных). Описать этот посёлок лучше всего старой, но актуальной среди местных жителей шуткой: одна половина населения отбывает тюремный срок в исправительном учреждении, пока другая половина их охраняет. Последние семь лет (не считая армии) я живу в городе с населением в полмиллиона человек, мои родители давно вышли на пенсию и переехали сюда же в город. У меня есть законченное высшее образование, я отслужил в армии по призыву и прошёл стажировку в мебельной фирме.

На самом деле я ненавижу рассказывать о себе, но, говоря так, я, по сути, противоречу своим словам, так что будем считать это исключением. Иногда мне кажется, что даже среди исключений я сам себе исключение. Я долгое время хотел стать писателем, потом плюнул на эту затею, и в итоге стал Бартлби. Я даже собрал свою собственную коллекцию таких же неудачников, как я. Знакомство с Евой обошлось мне дорого: я рассорился с лучшим другом. Ждал угрызений совести или хотя бы тоски, но не почувствовал ничего. Когда мне хорошо, я пою песни, которые сам сочиняю, и вообще поднимаю настроение всем, кто окажется рядом. Когда мне плохо, я думаю о том, как причиняю боль другим людям. Суммарно за девять месяцев я посетил более пятидесяти собеседований, а работал всего десять недель. Такой я человек.

– Как ты будешь жить? – спрашивает мать, вконец теряя терпение, когда звонит мне третий раз за неделю, чтобы узнать, как мои дела. А я просто молчу, слушаю её. – Ты собираешься как-то устраивать свою жизнь или нет?

– А я, по-твоему, чем занимаюсь? – говорю. – Хочешь сказать, я не живу? Можно подумать, я уже умер?

Мать вздыхает. "Как я могла воспитать такого идиота?", так она, наверное, думает обо мне в этот момент. Я без труда могу представить, как в этот момент она задирает голову, обращая вопрошающий взгляд к небу. Но потом голос её смягчается.

– Я просто хочу, чтобы у тебя всё получилось.

– Да? Что именно?

Мать теряется с ответом.

– Ну, то, чем … вы… там … занимаетесь.

– Мы – это кто? – спрашиваю я, заинтригованный.

– Ты и твои друзья? – говорит мать, и это звучит как вопрос.