Читаем Слишком близко (СИ) онлайн бесплатно

— Заходит медсестра к доктору и спрашивает его: «А почему у вас за ухом свечка?» А тот отвечает: «Елы-палы, а кому ж я тогда карандаш всунул?»

Я улыбнулась, чтобы не расстраивать Виктора Михайловича. Все-таки старался приободрить меня. И заверила:

— Не волнуйтесь, у нас подобное исключено.

— Надеюсь, а то знаете, Верочка, всякое бывает. Поэтому я заключил с вами контракт. Мне удобно, и вам хорошо. Да и Анечка моя о вас хорошо отзывалась.

Мне и вправду повезло, что Виктор Михайлович предложил постоянную работу: контракт с Кёлером хорошо оплачивается, избавляет от многих трудностей, сопряженных с профессией, и дает надежду накопить энную сумму на будущее.

Нет, я люблю свою работу. С детства мечтала помогать людям. Однако, если есть возможность совместить помощь и достойную (очень достойную) оплату — грех не воспользоваться случаем.

Приехав в Москву из небольшого городка, я радовалась, когда случайно нашла работу в престижном мед центре. Но контракт с состоятельным клиентом избавил от необходимости носиться по этажам, делать забор анализов, капельницы, уколы и прочие процедуры, назначенные лечащим врачом. Также избавил от общения с посетителями, которые не всегда бывают вежливыми и приятными, а иногда «веселят» так, что едва не падаешь: в 21 веке порой люди приходят кровь сдать, чтобы узнать пол будущего ребенка, и доказывают, что они правы, а ты недоучка…

Теперь же у меня все спокойно, размерено. Благодаря Виктору Михайловичу я не перенапрягаюсь, посещаю за его счет дальние теплые страны, живу в хороших отелях и вовсю наслаждаюсь жизнью.

Дай Боженька ему здоровья!

Сегодня у Кёлера хорошее настроение, а будет еще лучше. Я сделала ему массаж, хорошо промассировала и размяла шейную зону и, когда уже завершила процедуры, произнесла:

— С днем рождения, Виктор Михайлович. Долгих лет вам, хорошего настроения и всего того, что бы вы сами себе пожелали!

— Спасибо, Верочка, — он поднялся с массажного стола, потянулся и довольно улыбнулся. — Будто заново родился.

— Вы и впрямь родились. Правда, несколько лет назад.

— Ага, несколько десятков годиков назад, — Виктор Михайлович подмигнул и потянулся за халатом. — Юный мальчик.

— Главное — задор в глазах и упрямство! — пошутила и я.

— Пока задор есть, но к вечеру останется ли искра? Не люблю все эти банкеты. Да разве ж отвертишься? Анна Дмитриевна настаивает. Как ни упрашивал ее сделать банкет скромнее… — он махнул рукой. — Набралось почти пятьдесят человек. И откуда? Анна Дмитриевна утверждает, что собрала самых близких, но что-то я не припомню, чтобы, когда был юнцом в спортивных растянутых штанах и растоптанных кедах, у меня имелось столько родственников. Прошу вас, Вера, быть рядом и не покидать зал.

Я кивнула, а про себя тихо вздохнула, потому что наступает неприятная часть моей счастливой и спокойной жизни.

— Конечно, Виктор Михайлович. Я буду приглядывать и за вами, и за Анной Дмитриевной.

— Умница, — Кёлер встал и направился в душ, чтобы подготовиться к банкету.

Я привыкла к окружению состоятельных людей, еще когда ухаживала за Анной Дмитриевной. Увы, тогда мне тоже приходилось делать вид, что я не высококвалифицированная медсестра, а личный ассистент. Вроде бы ерунда, но если с клиентом приходится находиться почти круглосуточно, вынужденно наблюдать за балом фальши и лицемерия— работа начинает давить и изматывать психологически. Хотя стоит отдать Анне Дмитриевне должное — вокруг нее «акул» меньше всего. Умеет она чувствовать людей.

Тем не менее, сейчас я вновь притворяюсь не собой, держу при себе пухлый ежедневник и помпезную кожаную папку с дорогой ручкой, чтобы издалека всем было понятно — я личная помощница. И не дай Бог проколоться: мой контракт с Виктором Михайловичем строг настолько, насколько же и выгоден. Подопечный боится, что кто-то узнает про его личную медсестру, и указал в договоре даже мельчайшие подробности моей жизни. Ну да ладно, перетерплю. Зато смогу накопить хорошую подушку безопасности, помочь маме и сестре…

Кёлер отнюдь не самодур, просто жизнь такая. Приходится в мире бизнеса быть решительным, сильным, здоровым. Стоит конкурентам прознать, что у соперника пошатнулось здоровье — мертвой хваткой вцепятся «в горло» и не дадут покоя, поэтому на настоящем месте работы я нахожусь в бессрочном отпуске за свой счет, а зарплата начисляется бухгалтерией фирмы Кёлера. Виктор Михайлович готов на все, лишь бы никто не узнал его маленький секрет.

Сегодня моя задача состоит в том, чтобы быть рядом, присматривать за Анной Дмитриевной и улучить время, чтобы сделать главное — укол Кёлеру. Массаж же — просто ширма на случай, если кто-то рискнет вломиться во время процедуры. Так что, подхватив свою увесистую папку, внутри которой плитка горького бельгийского шоколада, я присела рядом с Анной Дмитриевной.

— Очень строгое платье, Верочка. Тебе всего двадцать пять, ты красива и умна, — тут же завела она «старую песню», — а прячешься за одеждой старой девы.

— Старые девы не носят костюмы от Хьюго Босс, — напомнила я.

— Но сейчас на тебе какой-то рыночный позор, — озорно улыбнулась Анна Дмитриевна. — Это при том, что я лично послала тебе платье.

— Ярко-красное, оголяющее всю спину до самой ягодичной «извилины», — закатила я глаза.

— Роковое. Для красивой девушки! Чтобы, увидев тебя, мужчины потеряли разум.

— И закапали пол слюнями? — отшутилась. — Это будет чревато травмами.

На самом деле и мне, и Анне Дмитриевне доставляло удовольствие спорить по таким поводам. Хотя, когда-нибудь я обязательно надену тот кошмар, что она мне присылает. Просто ради того, чтобы увидеть выражение ее лица.

— Кстати, Верочка, я все так и мучаюсь любопытством, — покосилась на меня. — Может, наконец, скажешь, с чего вдруг мой муж пригласил тебя на работу? — Прищурилась она.

— Вероятно, он переживает за вас, — привычно отовралась я.

— Или мне пора переживать за него, — вздохнула Анна Дмитриевна. — Принеси, пожалуйста, старой больной женщине бокал вина. Лучше два бокала. Устала от всех этих фуршетов, кто бы только знал. — Помахала ухоженной, аккуратной рукой с блестящими ноготками у горла.

— Не наговаривайте на себя. Сегодня вечером вы будете королевой бала, — улыбнулась я и отправилась на поиски официанта.

Анна Дмитриевна — моя пациентка, потому-то я знаю, что ей всего пятьдесят девять лет. Кто не знает, скажет, что ее возраст колеблется от сорока до пятидесяти пяти. Удачно подобранный оттенок волос — натуральный блонд, превосходная косметика и не менее превосходный косметолог — Анна Дмитриевна еще долго будет поражать всех своей цветущей красотой. Как, впрочем, и Виктор Михайлович — высокий, статный седовласый мужчина с ухоженной бородкой. Эта пара будет выгодно отличаться от тех, кто чуть позже соберется в этом роскошном зале.

Найдя официанта, я потребовала особый сорт красного вина. На таких мероприятиях он проходил под кодовым именем «Настроение Анны Дмитриевны». Скорей бы закончилась официальная часть праздника, и можно будет уединиться в своей комнате, принять освежающий душ.

Сегодня жарковато. Правда, в прошлом году четырнадцатого августа была гроза, что ненамного лучше.

Возвращаясь, увидела, что Анна Дмитриевна сидит не одна, и едва не уронила бокал с вином. Даже через расстояние, разделяющее меня от столика, я узнала мужчину, и сердце ухнуло, потому что объявился мой кошмар.

Максим, сын Анны Дмитриевны, сидел рука к руке с матерью, а значит, предстоит буря. Но не стоять же растерянно посреди зала. Пришлось срочно брать себя в руки, натягивать улыбку и идти к ним.

— Ваше вино, Анна Дмитриевна, — стараясь говорить тихо и спокойно, не выдавая волнения, я подала клиентке поднос с бокалом и попыталась слинять.

— Куда же ты, Верочка? — растерялась она. — Присаживайся.

— И правда, Верочка, присаживайся, — недобро усмехнулся Максим Викторович.

От его колючего взгляда у меня вспотели ладони. Максим весь в отца: чуть вьющиеся волосы, ухоженная растительность на лице, пронзительные голубые глаза в обрамлении пушистых черных ресниц. А еще он высок и хорошо сложен — к-к-комбо для моего бедного сердца, вот только характерец противный.

Раньше, когда я ухаживала за Анной Дмитриевной, он вел себя сдержаннее, а потом как с цепи сорвался, будто возненавидел меня за что-то. Но почему, что я могла ему сделать— ума не приложу.

На самом-то деле Максим Викторович и сын-то не слишком почтительный. Постоянно перечит отцу, ругается с ним, скандалит, ведет себя как мальчишка сопливый, а не взрослый человек с собственным бизнесом. Наверно потому Кёлер-старший и Кёлер-младший по работе совершенно не пересекаются.

Честно говоря, тоже стараюсь им любоваться издалека.

Уверенный, властный, умеющий покорить одним взглядом, он мог расположить собеседника одной улыбкой, но я-то знаю, как он может давить, задевать, выводить людей из себя. Пожалуй, таким альфа-самцом лучше любоваться, но близких дел не иметь, хотя слышала: сотрудники Кёлера младшего отзываются о нем хорошо. Странно. Однако испытывать на себе барский гнев Максима Викторовича не хочу и предусмотрительно стараюсь держаться от него подальше. Жаль, что сегодня не удалось.

Конечно, скоро он уйдет, но испорченное настроение останется со мной надолго. И дело не столько в его колкостях, сколько во мне. Есть в младшем Кёлере что-то притягательное, будоражащее.

— Благодарю, Максим Викторович, чуть позже, — улыбнулась Анне Дмитриевне, бочком отступила и сбежала в туалет. Потом покаюсь, что было уж очень невтерпеж. Да, лгать нехорошо, но ради спасения можно.

«Вера, спокойно! — прикрикнула на себя мысленно. Это у тебя из-за полного отсутствия личной жизни. Гормоны бушуют, кровь бурлит — вот и заходит ум за разум. — Ну-ка, отставить панику».

Умом все понимаю, но подсознанию не прикажешь. Надо срочно завязать какие-нибудь отношения. Только когда и с кем?

Пока ретировалась, в коридоре пересеклась с каким-то мужчиной в хорошем костюме. Но его масленая улыбка окончательно вывела меня из себя.

Вот как и с кем завязывать отношения, если работа — большой секрет, а знакомые думают глупости.

Разозлившись окончательно, я закрылась в дамской комнате, включила кран и опустила руки в холодную воду.

— Тише, Вера, тише, — шептала себе, стоя перед большим зеркалом. — Зато сделаешь накопления, купишь квартиру— а потом займешься личной жизнью. И будет тебе и муж, и дети, и собака, цокающая по полу… Все хорошо.

Однако когда я вышла, Максим Викторович продолжал сидеть с Анной Дмитриевной. И как только видел мои покрасневшие от холода пальцы, скривился:

— Решили на кухне помочь? Вижу, у вас множество талантов, Верочка.

Хорошо, что за меня заступила Анна Дмитриевна.

— Верно, Максим. Рекомендую Веру, как хорошего специалиста.

— В чем именно? — он так зло улыбнулся, что мне захотелось сползти под стол. Но нельзя проявлять слабость.

— Если вам нужно сдать кровь, анализы, обращайтесь, — скрывать от него, что я по профессии медсестра, глупо, поэтому ответила честно. Пусть ругаемся, но хотя бы с ним я могу быть собой.

— В том, что вы хороши в заборе анализов я не сомневаюсь, — едко произнес Максим.

— Максим, — укорила сына мать, покачивая головой.

— Я уже тридцать три года Максим, — раздраженно ответил он. Резко отодвинул стул и встал из-за стола. — Приятного праздника, мама. Можешь поздравить отца от моего имени.

— Но как же так, — всплеснула руками Анна Дмитриевна.

Однако ее сын предпочел сделать вид, что ничего не услышал.

Проводив сына взглядом, моя бывшая подопечная отпила вина и сокрушенно вздохнула.

— Не представляю, Вера, как примирить их.

По-человечески мне ее жаль, но что я могу поделать. Видимо, к большим деньгам прилагаются циничные отношения и холодность, иначе состояние не сколотить.

— Ох, — вздохнула Анна Дмитриевна, разом забыв о разногласиях с сыном.

— Болят? — я молодая и то устала носиться на каблуках, а уж с шишками Анны Дмитриевны решиться надеть красивые туфли на шпильках, пусть и сшитые на заказ, целое самопожертвование. — Может, мне пока принести ваши любимые? Они в машине, мы с Василием много чего там спрятали.

Заманчивое предложение, но Анне Дмитриевне хочется в этот день быть стройной, красивой, подтянутой, вот только этот образ в ее голове не вяжется с любимыми тапочками. Пусть они суперские, однако ей хочется сегодня затмить всех. И все это ради ее любимого Виктюши.

— М-м-м… — металась она, но, видимо, припекло.

— Хотя бы полчасика? — я улыбнулась, и Анна Дмитриевна отчаянно кивнула.

— Хорошо! Но только ненадолго!

Здорово, что администрация ресторана позаботилась о помещении для отдыха клиентов. Туда-то мы и направились. Анна Дмитриевна держалась, но как только я закрыла дверь, и мы скрылись от людских глаз, тут же скинула туфли, встала босиком на пол и довольно простонала:

— Како-ое счастье!

— Присаживайтесь, я помассирую ступни.

Однако едва смазала руки маслом для массажа, в сумочке завибрировал телефон. По звуку вызова — Ленка, младшая сестра и главная капризуля нашей семьи. Не вовремя, но если звонит— может быть, нечто важное?

Пришлось извиниться перед клиенткой, быстро вытереть руку и, выловив телефон, включить связь.

— Вер, привет! — услышала вялый голос сестры и заволновалась.

— Лен, случилось чего? — все-таки я старшая и несу за нее ответственность.

— Ага, — на том конце раздался отчаянный вздох. — Не выспалась ужасно. Ты можешь помочь? — Она еще не договорила, я начала сердиться.

— И ради этого ты решила отвлечь меня? Знаешь же, что сегодня я особенно занята!

— Да ладно тебе кипятиться, — обиделась Ленка и затянула плаксиво. — Тебе не жаль любимую младшую сестренку? Я себя плохо чувствую. Может, замолвишь за меня словечко, чтобы…

«Нет!» — едва не рявкнула я, доведенная до бешенства. Но я не одна в комнате, поэтому просто отключилась. Уже сто раз пожалела, что помогла сестре устроиться в компанию. Не зря же говорят: что не выстрадано— легко достается и не ценится.

Это я носилась по всей столице, не жалея ног, искала работу, чтобы зацепиться, освоиться. Потом перетащила сестру к себе. Думала, вдвоем будем держаться, поддерживать друг друга…

Только Ленке с работой не везло. Ну, я и решила помочь ей. А теперь только и слышу просьбы да возмущения. Все ей кажется, что мало помогаю. А я ведь всего лишь медсестра под прикрытием. И не расскажешь же дурехе правду! Не умеет она держать язык за зубами, разболтает кому, а мне потом хоть на другой край страны ноги не уноси…

И все из-за Ленкиной любови. Вцепилась в мажорика Стаса, и теперь в голове у нее романтика да страсти, а работа побоку. Нет, больше никогда и ни за что не свяжусь по работе с родственниками, иначе рискую остаться без работы и без нормальных отношений с сестрой…

— Верочка, что случилось? — даже Анна Дмитриевна почувствовала перемену моего настроения.

— Все хорошо, — заставила себя улыбнуться и услышала оповещение о СМС-ке. Пока рука свободная, решила глянуть. Мало ли чего: вдруг баланс стремится к нулю… А оказалось— обиженная сестра развлекается, вместо того, чтобы сосредоточиться на рабочих обязанностях.