Читаем Слепой Виталька (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Есть такая шутка: Хорошо тому живется, у кого одна нога! Тому пенсия дается и не надо сапога! Повторяю, эта только шутка. Я был свидетелем когда люди кончали с жизнью, когда теряли глазаА что делать ребенку, который родился слепым? Может таким людям жить легче?

Царапкин Сергей Юрьевич

Царапкин Сергей Юрьевич

Слепой Виталька

СЛЕПОЙ ВИТАЛЬКА.

1.

Виталька был слепым от рождения. Ясные васильковые глазки смотрят на тебя, улыбаются, а не видят. Родители обнаружили слепоту, как только он встал на ножки. Пока грудь сосал, ручонками да ножонками махал в кроватке, было незаметно. Да и реагировал Виталька на погремушки или соски нормально.

- Виталя, Виталя, - зовет его мамка, и Виталя поворачивает головку и машет ручками. Узнает.

А тут встал на ножки, постоял, чуть качнулся и пошел.

- Виталя, сыночек! Ну, иди же ко мне.

Мать сидела за столом и шила на швейной машинке. Крутилось блестящее колесо, прыгала иголка и выползала ровной полосой прошитая ткань.

Виталька пошел на звук швейной машинки. Кошка подошла и потерлась о ногу. Виталька качнулся, но устоял. И тут же, сделав шаг, наткнулся на собственный горшок.

Вечером, когда отец пришел с работы, выслушал рассказ жены о том, что их сын не видит, молча доел приготовленный ужин, выпил бокал чаю и сказал:

- Ты что - дура! Мой сын не может быть слепым. Когда он мог ослепнуть?

Потом он прошел в комнату, где возился в кроватке Виталька.

- Виталя! - позвал, стоя в дверях, отец.

Виталя повернул головку и, узнав голос отца, потянулся к нему.

Отец подошел, вытащил Витальку из кроватки и поставил на пол.

- Иди же ко мне, сынок! Посмотри, что я тебе принес.

Отец, присев на корточки перед сыном, держал в руке большой оранжевый апельсин.

Виталька смотрел на отца. Он слышал его голос, чувствовал его запах.

Отец смотрел в глаза сына. Никакой реакции. Огромный оранжевый апельсин, а Виталька - ноль внимания.

Через неделю в детской больнице врач подтвердил подозрение родителей.

Слепорожденный ребенок. Вероятно, родовая травма.

2

Когда Витальке исполнилось семь лет, родители решили отдать его на учебу в специализированный интернат. Интернат находился в областном центре в семидесяти километрах от дома.

Полтора часа на автобусе. В общем-то, недалеко. Даже можно на выходные забирать домой. И потом - это школа. Ведь надо же учиться. Детей там учат читать и писать по специальной азбуке.

Конечно, материнское нутро сопротивлялось таким переменам.

Если бы кто-нибудь спросил: "А что, собственно, вызывает сопротивление?" - то, скорее всего, мать не смогла бы ответить. Слов, действительно, не находилось. Напротив, легко находились слова о необходимости уже через две недели везти ребенка на учебу.

Семь лет изо дня в день Виталя рос, научился ходить, говорить. Отец работал целыми днями, приходил домой всегда поздно. А она читала сыночку книжки, рассказывала, почему деревья летом покрываются листьями, а на зиму листья сбрасывают.

За домом начинался большой сад. Яблони, сливы, вишни и высокая густая трава. За садом, через дорогу, из кустов блестела речка Жостка. Мелкое песчаное дно. Летом отец сажал часто Виталю к себе на шею, и они переходили речку вброд. А на том берегу расстилался очень большой луг, за которым далеко, далеко виднелась сиреневая полоска леса. Там они с отцом и мамой собирали цветы и растения или уходили в лес за грибами.

Каждая травка, каждый цветок имел свой запах, форму стебля и листьев. Сидя на берегу, Виталя рассказывал маме, как интересно устроен цветок. Его пальчики легко скользили по растению, чуть касаясь тонкого стебля, шершавых листочков и нежных лепестков. Мама в свою очередь рассказывала, что каждый цветок, каждое растение и, вообще, любой предмет имеет свой цвет. В воображении ребенка растущий из земли цветок, вырастая, рождал свой цвет. Ведь даже сами слова были похожи: "Цветок-цвет-свет". А потом всем цветочным разноцветьем наполнялись небо, лес, луга и поля. Зеленый, красный, синий и желтый - все цвета в себе хранило лето.

Июльское солнце нагревало луг, и цветные запахи поднимались высоко в небо и опускались на воду. Вода была голубой. Небо было синим. В небе было солнце. Солнце, отражаясь множеством своих золотистых лучей в речной воде, на цветах и траве, прогревало воздух, наполняя его теплом и ароматом. Небо и река были чем-то похожи друг на друга. Вода в реке могла быть холодной или теплой. Дождь, падающий с неба, также был холодным осенью и теплым летом. А зима была белой и холодной. И снег был белым и холодным. Большая чашка, из которой Виталя пил чай, также была белой, но с синими цветами., Когда мама ее ставила на стол, то она была сперва холодной, а когда в нее наливали чай, она становилась горячей.

Так постепенно мальчик осваивал окружающий мир.

Витале снились сны, с белыми ветрами и синим небом, похожим на опрокинутую вверх огромную речку. Он по утрам рассказывал маме, как купался в небе, показывая руками, как плавал. И это было похоже на полет птицы.

- Вот так же летают птицы, - отвечала мама.

- Как? Просто вот так? Машут руками и летят? А я почему машу руками и взлететь не могу?

Что могла сказать на это мама? Крылья с перьями, вместо рук, у птиц - разве это могло стать объяснением? Ведь у самолета, который был похож на огромную птицу, не было никаких перьев! Виталя уже знал, откуда является цветной мир, но почему птицы и огромные самолеты летают, а маленький мальчик летать не может, это оставалось загадкой!

В майской траве каждый год вырастали одуванчики. И это для ребенка было повторяющимся чудом. Каждый год в одном и том же месте сада образовывалась ярко-желтая душистая полянка. Налетал белый ветер, и полянка начинала раскачиваться. Потом все это желто-медовое царство превращалось в пушистое белое легковесье, которое подхватывал ветер и разносил по земле.

Мама научила Виталю плести из одуванчиков виночки. Пальчики быстро запомнили, как соединяются стебельками два цветка.

Он наряжал в одуванные венки голову мамы и делал ожерелья для кошки Буськи и лохматого пса Мухтара.

Кошка Буська снисходительно давала себя обряжать и, важно пройдя мимо удивленного Мухтара, сбрасывала за углом дома одуванное украшение.

Мухтар же целый день терпеливо носил на шее свой винок. Вокруг ароматных одуванчиков роились пчелы и мухи. Мухтар, клацая зубами, отгонял надоедливых насекомых, но цветочный ошейник не срывал. Он был преданным псом. Пес считал необходимым охранять даже этот, не совсем понятный для него наряд. Мухтар жил в большой деревянной будке. В будке было просторно и тепло.

На пол накладывали сначала сухое сено, а потом клали подстилку. Эту работу делал всегда Виталя.

День, в который выполнялась такая важная работа, непременно должен был быть сухим и солнечным. Сначала следовало вытащить подстилку. Затем выгрести старое сено и отнести его на компостную кучу. Подстилку Виталя вешал на забор. А за сеном надо было идти в сенной сарай.

Мухтар с пониманием относился к этой процедуре. Он сидел возле будки и внимательно следил за всеми действиями Витали. И когда будка, прогретая солнышком, хорошо проветривалась, и приносилось в охапке душистое сено, Мухтар заглядывал в будку и с подозрением принюхивался.

Потом Виталя снимал теплую высушенную подстилку и тщательно выстилал ее в будке. Надо было закрепить подстилку так, чтобы Мухтар не смог сдвинуть ее своим большим телом. Для этого в будке были сделаны специальные защепы, за которые крепились края подстилки.

Когда подстилка основательно закреплялась, Виталя забирался в будку и тихо присвистывал. Мухтар, уже поджидая условного сигнала, в два прыжка оказывался рядом с Виталькой.

Какое же это было блаженство - лежать на мягкой подстилке рядом с любимым псом!

К семи годам Виталя научился самостоятельно ходить в магазин. От калитки по грунтовой дороге ровно сорок шагов, а за березой влево и - в горку. Там мимо дома тети Наташи, мимо колонки, где была вечная непросыхающая лужа, и потом через школьный сад - прямо упираешься в дверь продмага.

Отец в прошлом году научил Виталю плавать. Виталя и раньше любил ходить на деревенский пляж в то место, где речка Жостка делала крутой изгиб и где было много горячего и мелкого песка.

Пляж начинался за высокими кустами, и с дороги его не было видно. Надо было пройти сквозь густые заросли, по узкой, вечно мокрой тропинке. А за кустами сразу открывалось целое песчаное море, с бурунами-холмами и впадинами.

Ноги утопали в теплом песке. Мухтар носился как сумасшедший, поднимая за собой песочную пыль. А вдали призывно шумела Жостка.

Вот сюда они пошли тогда с отцом. Отец, положив Виталю на воду, сказал:

- Греби руками и бей по воде ногами.

Крепкие руки поддерживали Витальку под животом, и мальчик стал изо всех сил грести и бить по воде.

- Молодец, вот так, вот так, - отец шел рядом и поддерживал сына.

Виталька не знал, плывет он или нет. Ему казалось, что барахтается на одном месте. Брызги кипели, а Виталя все греб и греб. В какой-то миг он обнаружил, что не чувствует под животом рук отца. Он захотел крикнуть, но вода залила нос и рот. Он закашлялся и тут опять оказался в руках отца.

- Ты проплыл целый метр! - поздравил отец.

-

Вот и получалось: школа появилась в жизни их семьи как что-то не совсем понятное. Но делать было нечего. Не оставаться же ребенку неучем.

3

Жизнь в интернате была настолько отличной от той жизни, которая протекала дома, что первое время Виталька был просто ошеломлен. Речь не шла о том, нравится или не нравится. Все было настолько другим, непохожим на жизнь в доме, что Витале поначалу казалось, что все, что происходит, происходит не с ним.

Первым конкретным ощущением интерната -стал запах. Пахло теплом, кухней и немного лекарствами. Дома тоже был свой запах. Но разве можно было это сравнивать?

Запах дома складывался из запаха кофейных зерен, которые по утрам молол в кофемолке отец, из запаха Мухтара и кошки Буськи. В доме летом пахло цветами, а зимой - печным теплом, березовыми полешками, приносимыми отцом из сарая, и немного печным дымом. Свой запах был в комнате Витали. Даже дым, валивший из печной трубы, был особенный и отличался от дыма соседних труб. А как пах весенний или осенний сад! Как пахли яблоки или тяжелые сочные помидоры, которые мама выращивала в парнике!

А тут, в интернате, запах был везде одинаковый. И в большом холле, куда они попали с матерью, как только вошли с улицы, и в медкабинете, где врач принимала от матери какие-то бумаги и потом немного в трубочку послушала Виталькину грудь и спину. Этот же запах был и в столовой, и в спальне, где среди восьми коек Витальке показали его кровать. Даже в огромном спортзале и кабинете директора стоял этот запах.

А когда воспитательница Ирина Сергеевна сказала, что их первый "А" класс - это маленькая семья, разве это было похоже на его семью?

Ведь там он был Виталькой потому, что папа по утрам варил кофе, а летом они вместе с Мухтаром ходили купаться на Жостку; и была будка с подстилкой и сеном, и молоко козы Зойки пахло Зойкой, и кошка жила на печи, где каждый год вылизывала своих новорожденных котят. И была мама, с ее самым вкусным клубничным вареньем и горячими блинами.

А здесь казалось, что он наблюдает за какой-то историей, где присутствует мальчик, очень похожий на него.

В классе их было семь человек. Четверо мальчишек: Сережа Костиков, Ваня Круглов, Илья Кукушкин, Руслан Быстров и он, Виталя Рогов. Девчонок звали: Наташа Кузьмина, Лариса Новикова и Аля Канчавели.

"Алька-лялька", - мысленно прозвал сразу Виталька эту крикливую девчонку.

У Витали появились два друга: Серега и Руслан. Ваня был тоже другом. Но его на каждые выходные забирали родители, так как он жил совсем рядом. И потом, Ванька немножко зазнавался. Как-то на уроке по изучению брайля Виталю попросила Ольга Сергеевна ответить, как выглядит буква "З", а Виталя забыл. А Ваня, сидевший рядом, молчал. Виталя два раза под партой ткнул Ваньку в коленку, чтобы тот подсказал. Потом, когда Ольга Сергеевна спросила: "Кто помнит написание буквы "З"? - то Ванька поднял руку.

Серега и Руслан были в доску свои. Они так же, как и Виталька, не любили учить наизусть стихи, брайль и таблицу умножения. Но, наоборот, все трое любили физкультуру. Руслан морщился и фыркал, делая уморительно-кислую рожу, когда на подготовке уроков открывал большую брайлевскую азбуку.

- Насыпали тут гороху, поди прочитай.

И, действительно, каждая страница была усыпана множеством рельефных точек. Каждая точка торчала прыщиком или была похожа на прилипшую маленькую горошину. Водишь руками по странице, а под пальцами - сплошной горох.

Одно лишь примиряло ребят с этим горохом. Учительница рассказала, что когда-то раньше это была система тайнописи. Ею пользовались дипломаты для передачи секретных сведений. Вот и получалась игра - они ведут расшифровку тайных знаков.

И когда из комбинаций точек под пальчиками Виталя прочел свое первое слово, он удивился. До этого изучение расположения горошин было чем-то вроде необходимой игры. А потомсо строк по пальчикам потекли слова! Слова стали организовываться в предложения! И уже хотелось поскорее узнать, как развернется ситуация в рассказе. Тогда то Виталя почувствовал чудесное превращение бестолково насыпанных горошин по страницам в затаившиеся в толстых книгах миры.

В библиотеке было много-много таких книг. Стеллажи - от пола до потолка. Большие, толстые и пыльные книжки. И в каждой книжке - скрыта тайна. А ключик от всех этих тайн уже у него в руках.

Но настоящее раздолье было, конечно же, в спортзале! Шведская стенка, брусья, два кожаных снаряда с растопыренными ногами и черными резиновыми копытами. Один - маленький и короткий козлик, другой - большой и длинный, ну настоящий конь! Толстый канат свисал с самого потолка. Руслан - единственный из их класса мог забираться по этому канату до самого потолка. Витале не хватало сил крепко держаться руками за канат. А ведь еще надо было скрещивать по-особенному ноги, чтобы перекрутить канат. Канат переламывался, ноги ступнями упирались в узловатый перелом и, выпрямляясь, выталкивали все тело вверх. Надо было еще успеть перехватиться руками. Таким сложным манером следовало лезть вверх.

Вверху, Виталя это знал, было небо. В спортзале же канат был прикреплен к потолку. Но потолок был настолько высок, что когда Виталя раз попробовал подбросить мяч с колокольчиком внутри, так мяч упал на пол, не долетев до потолка. А ведь дома ему запросто удавалось добрасывать свой мяч до потолка, и даже на крышу и чердак. Значит, этот потолок выше обычного потолка, выше крыши их дома. И поэтому, конечно, ближе к небу.

Припоминалась сказка про ежика в тумане. Заяц и лисичка по канату, свисающему с неба, смогли забраться туда. Вернее, забралась только лисичка, а заяц устал лезть и очень перепугался.