Читаем Слепящая тьма онлайн бесплатно

— Значит так! — переводя дыхание сказал я — сейчас берете за шиворот этого урода и сваливаете. До точки эксфильтрации пять километров. Рация у вас есть, коды опознания вы знаете, с вертушкой свяжетесь. Пройти эти пять километров надо в максимально быстром темпе — понимаю все — но надо, мужики…

— А вы, товарищ капитан? — сказал кто-то…

— А я остаюсь… — я попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилось что-то наподобие звериного оскала — здесь позиция прекрасная, можно не один час духов держать. Ваша задача — закрепиться, обезопасить точку эвакуации, дождаться вертолета, до него еще есть время. Поймите идиоты, что мне одному уйти проще, чем нам восьмерым, да еще с таким грузом. Здесь километрах в двадцати — база международных сил. Туда и пойду.

— Мы остаемся, товарищ капитан. Одному вам духов не сдержать.

— Б…! — я выхватил пистолет, направил на своих бойцов — вы что, совсем страх потеряли!? Мы в боевой обстановке и это приказ, мать вашу! Берете груз и сваливаете, живо! Считаю до трех! Раз!..

Ни говоря ни слова, бойцы оперативной группы «Тень», начали спускаться с перевала. Двое несли груз — связанного по рукам и ногам пожилого человека с длинной седой бородой в простой пуштунской одежде, еще пятеро — рассредоточились в боевом порядке, прикрывая носильщиков, готовые ответить на огонь с любой стороны. Ранены были почти все — но легко, слава Богу, ни одного тяжелого, кого бы пришлось вытаскивать к посадочной площадке на руках. Как бы то ни было — задание мы выполнили. Выполнили, мать вашу!!!

Проводив глазами уходивших бойцов, я начал готовиться к бою. Возможно, последнему… Позиция и в самом деле была хороша — на выходе из ущелья, почти на самом верху неприступной горной гряды, не подойти и не обойти ни с одной стороны. И наверх не взобраться — для этого придется делать крюк не меньше двадцати километров. По таким горам — это сутки, а мне нужно продержаться пару-тройку часов, не больше. Отрезать преследователей от посадочной площадки, создать группе фору по времени. Несколько больших валунов (черт знает, как их сюда занесло) лежали так, что прикрывали стрелка от пуль и гранат с четырех сторон — и в то же время, промежутки между камнями образовывали превосходные, почти естественные бойницы для стрельбы.

Что у меня есть? Винтовка AW Super Magnum калибра.338 Lapua, к ней аж сто семьдесят три патрона. У душков подобного оружия, чтобы мне ответить нет. Двадцать семь я истратил — причем все — по делу. Для предстоящего боя и отрыва от преследования (если повезет) — хватит.

Пистолет-пулемет HK MP7A1 с глушителем и шестью магазинами на сорок патронов каждый. Это — запасное оружие снайпера для ближнего боя. Хотя до ближнего боя доводить нельзя. Нас преследует банда не меньше полутора сотен стволов — причем это не обычные крестьяне, наскоро набранные в горных селениях Пуштунистана как пушечное мясо джихада. Это — лучшие, наиболее опытные бойцы Талибана, в том числе личная охрана Самого. Те, кому удалось остаться в живых после нашего налета. Я прекрасно понимал, что сейчас в этот район стягиваются все наличные силы талибов, которые есть в провинции — и цель у них одна — перехватить, связать боем, не дать уйти живыми ни мне, ни моей группе.

Пистолет Глок 26 с тремя магазинами на десять патронов каждый и легким, коротким, почти невесомым «пилотским» глушителем. Шесть гранат. Это на случай, если все станет уже совсем худо. Оружие последнего шанса. В кармане у меня была еще одна граната — привычка русского спецназа, воевавшего здесь многими годами раньше. Живыми в плен не сдаваться. Не собирался сдаваться и я…

Вот и все.

Что-то тяжелое плюхнулось совсем рядом, я дернулся, доставая пистолет — и увидел Седого. Он залег рядом со мной и сейчас деловито устанавливал свой пулемет к одной из бойниц.

— Какого хрена? — прошипел я — ты что, приказа не слышал? Вали отсюда, да не оглядывайся!

— Пошел ты на…, капитан! — устало сказал он — русские на войне своих не бросают. Русские офицеры — тем более! С операции возвращаются либо все, либо никто — это закон спецназа. И не нам его нарушать.

— Я не русский — напомнил я — и ты это знаешь.

— Ты русский — усмехнулся Седой — у тебя в документах может быть все что угодно написано, но ты все равно русский.

— Какого же хрена ты оставил группу без командования?

— Старый выведет — твердо сказал Седой — он в этих горах ходил, когда ему еще девятнадцать лет было. Пять километров пройти всего осталось — для Старого это детское развлечение. Пройдут.

— Б…, ты понимаешь, что мы, скорее всего здесь ляжем… — устало сказал я — за нами не меньше полутора сотен душков шпарят. А через несколько часов сюда правоверные со всего Афгана сбегутся! Аллахакбары долбанные…

— Один ты и в самом деле ляжешь — согласился Седой — а вот вдвоем, если отбиваться и уходить — это еще вопрос. Я в восемьдесят седьмом из такой же ситуации выскочил. У тебя винтовка на километр-полтора влегкую добивает, если эти черти толпой на прорыв пойдут — я их из ПКМ причешу — мало не покажется. Здесь даже из миномета хер достанешь, если только случайная мина залетит. Через три часа солнце садится, тогда и уйдем, по темноте. В горах в одиночку не ходят, тем более в темноте, сам знаешь. А я все эти горы на собственном пузе излазил, в свое время. Не психуй, капитан, выберемся.

— Ну, смотри сам… — я достал блокнот, лазерный дальномер и начал составлять карточку снайпера. Духам до нас было еще идти километра три, как раз успею…

— Готовность! Одна минута до сброса! — прозвучало в наушниках. Я нажал на кнопку подтверждения.

В темном, тесном отсеке громадного пассажирского авиалайнера, совершающего регулярный рейс до Буэнос-Айреса, замигала ярко-красная лампа, означавшая максимальную готовность. Вспышки красного цвета в кромешной тьме спецотсека били по нервам. Перед таким прыжком — хреновое дело…

Это снова я, капитан ВМФ США Майкл Томас Рамайн, собственной персоной. Руководитель холдинга Альфа-Секьюрити, заодно и офицер разведки ВМФ США. Сам до сих пор не пойму: моя должность в секторе Ближнего Востока в разведке ВМФ США — это реальная должность или прикрытие. Как я это совмещаю? Тяжко приходится — но совмещаю. Бывало и похуже.

Что я делаю в этом специальном отсеке переоборудованного для тайной заброски агентов Боинге 747? Да, в принципе то же что и всегда — готовлю очередное наступление. На грабли.

Анри… Мудак чертов… Говорил же ему — не лезть в местные дела. Только обучение — и ничего более. Ни за что другое нам деньги не платят. Так нет же — полез.

Анри Фавье, которого мы похоронили четыре месяца назад. Мой второй заместитель. Человек без нервов — и в то же время он всегда поражал тех, кто его знал, каким-то несгибаемым внутренним оптимизмом. К сожалению у Анри была дурная привычка — всегда лезть на рожон, даже нарушая приказ. Это-то его и сгубило…

В самом конце 2007 года колумбийцы с подачи нашего DEA (Drug Enforсement Agency — агентство по борьбе с наркотиками) задумали серию операций по ликвидации наиболее распоясавшихся наркомафиози. Поскольку такие дела американскими правоохранительными органами официально делаться не могут — самую грязную работу взяли на себя колумбийцы. Тот самый отряд, который тренировал Анри и мои люди. Когда мне стало известно о намечающейся акции — я категорически запретил Анри в ней участвовать. Колумбия — это большая бочка с дерьмом, там все покупается и все продается, а уж в таких местах как Медельин[1] честного полицейского или военного не найдешь днем с огнем. Бабло переходит из рук в руки не пачками — сумками и чемоданами. Информацию о предстоящей операции запросто могли продать — и, судя по всему, так и случилось…

Его нашли в лесу, рядом лежал пулемет и куча гильз — Анри сражался до конца. Отряд колумбийского спецназа по борьбе с наркомафией, с которым он пошел на охоту на полпути угодил в засаду — не меньше сотни наемников, при том, что в отряде было всего двенадцать человек. Их ждали. Анри скомандовал колумбийцам, которых он до этого тренировал, отходить назад — а сам с пулеметом остался прикрывать отход…

Есть одно правило — никогда ничего не прощать, никогда ничего не забывать. Если тебя ударили — бей в ответ, если выстрелили — стреляй. Я живу именно по такому правилу, не по библейскому "Ударили по левой щеке — подставь правую". За смерть своих людей я всегда мстил — именно поэтому с нами связываться мало кто рисковал. Дон Хесус Рамон, один из крупнейших наркоторговцев мира рискнул бросить мне вызов, убив моего человека. Он торговал наркотиками, поставлял в мою страну смерть мешками, получая деньги за тысячи изломанных судеб. И за это он должен был умереть.

— Обратный отсчет от десяти — тот же самый нервирующий металлический голос в наушниках — десять-девять-восемь-семь-шесть-пять-четыре-три-два-один-зеро…

На счете «зеро» створки пола в специальном десантном отсеке огромного самолета раскрылись и нас вышвырнуло в ревущую ледяным ветром ночную тьму…

Прыгали когда — нибудь с самолета затяжным прыжком с нескольких тысяч метров? Нет? И не прыгайте — ощущения более чем хреновые. А при прыжке с неприспособленного для десантирования пассажирского Боинг 747 с высоты одиннадцать тысяч метров и при начальной скорости восемьсот пятьдесят километров в час — тем более…

Этот Боинг изначально принадлежал компании Pan American и был построен при деятельном участии ЦРУ. Дело в том, что существовало несколько трансконтинентальных рейсов, проходящих над территорией Советского союза. В этих самолетах багажный отсек был меньше чем обычно, а вместо части багажного был установлен специальный десантный отсек на восемь бойцов. Десантирование должно было происходить на высоте больше десяти тысяч метров и на крейсерской скорости самолета. Сейчас же отсек был полупустым — нас десантировалось только трое и грузовой контейнер впридачу…

На такой высоте температура воздуха обычно бывает минус сорок — минус пятьдесят градусов, кислорода практически нет. Выжить, прыгая с обычным парашютом с такой высоты невозможно. Поэтому мы прыгали с использованием специальной системы высотных прыжков. Она включала в себя особый комбинезон, сделанный по тем же технологиям, по которым делают костюмы космонавтов. Толстая многослойная ткань этого комбинезона прекрасно защищала от переохлаждения и от ударов ледяного ветра. Дышали мы с использованием дыхательной системы, похожей на аппараты, которыми пользуются пожарные, только меньших размеров. В свободном падении нам предстояло провести всего лишь несколько минут. Зато каких…

Первым моим ощущением, когда пол ушел из под ног, и я провалился в ревущую и свистящую ледяную мглу, был ужас. Самый настоящий, ничем не прикрытый ужас. Десантирование в SEAL мы отрабатывали, в том числе и затяжные прыжки и ночные прыжки и прыжки с оружием — но такого прыжка у меня еще не было. Могучий удар обжигающе ледяного ветра, такой что я едва не потерял сознание, словно пылинку отбросил меня от летящего на огромной скорости самолета. Завихрения, вызванные работой самолетных двигателей крутили меня подобно щепку в водопаде и я летел сквозь ледяную мглу, даже не понимая где находится земля. Высотный костюм, в котором мне по заверениям разработчиков, должно было быть тепло как на пляже Гавайев, на самом деле от холода защищал скверно и мои зубы уже вовсю выбивали стакатто.

Спокойно. Спокойно мать твою! Приди в себя, а то так и ввинтишься головой в землю на радость местным наркобаронам…

Первым делом нужно прекратить неконтролируемое вращение, оно сейчас опаснее всего. Парашют установлен на автоматическое раскрытие, и если он раскроется во время вращения — будет очень и очень хреново. Поэтому сейчас стабилизировать полет — самое главное.

Вспоминая уроки инструкторов, мои первые парашютные прыжки я сжался, принял позу эмбриона. Когда же мое кувыркание немного замедлилось, я отработанным движением (насколько позволял этот чертов высотный костюм) раскинул в стороны руки и ноги так, чтобы ровно держаться на воздушной подушке, чтобы она поддерживала меня. Получилось! Ледяной воздух можно ударил меня в живот, но я к этому был готов. Неконтролируемое вращение прекратилось, и я завис в ледяной мгле.

Все. Теперь можно спокойно планировать и готовиться к раскрытию парашюта. Где были Душан и Крис — я не знал, в мраке ночного неба на высоте нескольких тысяч метров можно с трудом разглядеть даже собственную руку, не говоря уж о летящем с огромной скоростью десантнике… В ушах запищал датчик, я сгруппировался…

Удар!

Удар от ремней подвесной системы парашюта, который за долю секунды снизил мою скорость в десять раз, был таким, что у меня аж искры из глаз посыпались. Все-таки прыжок с большой высоты — это круто, разгоняешься в свободном падении изрядно. Зато, придя в себя, я ощутил необычайный восторг, как и всегда. Ведь прыгая с парашютом, ты всегда ставишь на кон свою собственную жизнь. И вися под раскрывшимся куполом, ты понимаешь, что снова выиграл, снова победил смерть. Ощущения незабываемые…

Стало заметно теплее, высота раскрытия парашюта была поставлена на две тысячи метров, сейчас я висел на высоте примерно тысяча шестьсот метров, приближаясь к земле в относительно безлюдном районе ниже городка Пуэбло Рико, в центральных Кордильерах. Конечной же нашей целью был Медельин…

Разрабатывая план операции, мы учитывали, что все пути проникновения в Медельин, столицу колумбийской наркомафии уже давно и плотно взяты под контроль. В этот город невозможно приехать просто так — все подозрительные чужаки сразу же берутся на заметку, а при малейшей угрозе для кого-то из медельинских авторитетов — безжалостно уничтожаются. Авторитеты могли грызться между собой, нанимать киллеров и заказывать друг друга — но в вопросе уничтожения чужаков все проявляли редкостное единодушие. Чужак, покусившийся на святое — на кокаин и тех, кто его выращивает, должен был умереть — так было, так есть и так должно быть.