Читаем Слепая любовь онлайн бесплатно

Алиса лежала на золотом песке и лениво слизывала розовым язычком капельки тающего мороженого. Крошечное бикини не скрывало ее роскошных форм. Мимо Алисы вальяжно прошествовал павлин, с треском развернул свой ослепительный хвост и скрипуче заорал.

— Кыш! — сказала ему разомлевшая Алиса.

Прямо над ней возвышался стройный темнокожий юноша в набедренной повязке, он мерно взмахивал опахалом.

Вдалеке галдели туристы, которые щелкали фотоаппаратами, но приближаться не решались. Когда один из них отбился от кучки и уверенно направился к Алисе, темнокожий юноша нагнулся, взял из пирамидки заранее заготовленных камней хороший булыжник и метко швырнул в нарушителя, причем все это время опахало продолжало мерно ходить над головой Алисы.

Подбитый турист вскрикнул и хромая побежал к своим.

— Убьешь ведь… — лениво промурлыкала Алиса и перевернулась на живот.

— Нет! — гордо ответил темнокожий юноша и поддернул набедренную повязку. — Нога целил…

Из бунгало выглянул Андрей и засмеялся.

— Ах, бэби, бэби, — умилился он. — На павлина — кыш, как на курицу! Ничуть не изменилась. А говорят, деньги портят.

И он вспомнил глухую деревушку в Сибири, где охотился с японцами на медведя. И встретил ее — застенчивую девочку с васильковыми глазами и льняной косой ниже пояса. Звали ее тогда иначе… И он увез ее в сказку. И дал свою фамилию (а имя она выбрала сама).

Алиса и жила, как в сказке, совершенно не задумываясь, сколько все это стоит ее принцу. Золотой песок, экологически чистый, просеянный, специально завезенный к бассейну. Павлины в количестве трех штук, взятые из национального заповедника. “Невольник”-нубиец с опахалом и печальными глазами на самом деле был выпускником Каирского университета, знал пять языков, в том числе русский, и работал гидом, водителем, телохранителем и массажистом. Вот он стоит под палящим солнцем и машет опахалом (подлинник XVIII века, ручка золотая, черенок эбеновый, музейная ценность), и будет махать — хоть весь день, потому что с каждым взмахом полновесный доллар с шелестом опускается на его счет. Девочка хочет поиграть в Клеопатру. Почему бы и нет?

Андрей позвал жену:

— Алиса! Ты не забыла?

— О чем?

— Ну как же! А прогулка по Нилу? Масса острых ощущений!

— А-а… — вспомнила Алиса. — Одну минутку. Только переоденусь.

Она скрылась в бунгало. Салах отложил опахало и закурил. Андрей подошел к нему и протянул банку кока-колы.

— Какая у нас программа на сегодня, Салах?

— Живописная прогулку по Нилу. Папирус, лотос, крокодилы. Развалины древнего храма. Зловещий бог смерти Сет. Хелуанский некрополь. Затем — ужин. Танец живота. Экзотическая кухня, — отрапортовал египтянин и вдруг вытаращил глаза. Банка из-под колы с грохотом покатилась по мозаичным плитам и упала в бассейн.

Андрей оглянулся. Алиса стояла в дверях бунгало. Вид у нее был неописуемо обольстительный. Даже в крошечном бикини она не производила такого впечатления. На ней был так называемый национальный костюм — шаровары и туника из прозрачного белого шелка. Широкие разрезы по бокам скреплены золотыми аграфами, на груди и внизу живота — причудливая вышивка золотыми нитями. На лице мерцала легкая чадра, оставляя открытыми лишь глаза — бездонно-синие, вызывающе накрашенные. Она пошла к ним танцующим шагом, мелодично звеня браслетами на запястьях и лодыжках. Андрея охватило приятное возбуждение. Это была его женщина! И только ему она принадлежала.

Слуга за его спиной шумно сглотнул. Андрей оглянулся, быстро подошел к Алисе, схватил ее за руку.

— Дорогая! Все это очень мило, но… не чересчур ли?

Алиса пожала плечами, шелковое облако пошло волнами, и кровь застучала у Андрея в висках — он заметил, что белья на ней не было совсем.

— Милый, мы ведь в мусульманской стране и должны уважать чужие обычаи!

Андрей затолкал ее в бунгало.

— В шортах ты бы выглядела приличнее.

А пальцы его уже расстегивали замысловатые застежки. Алиса вывернулась, как кошка, и надула губки:

— Ну-у… Только оделась, накрасилась…

Андрей снова схватил ее и притянул к себе. Алиса откинула голову. В этот момент в распахнутое окно влетела птица и заметалась по комнате. Распаленный Андрей ничего не заметил. Алиса оттолкнула его и прошептала:

— Хочу птичку… Поймай!

— Какую птичку? — тоже шепотом спросил Андрей.

— Вот эту, дурачок! — И она показала пальчиком на пестрый комок перьев под потолком.

— А, эту… Сейчас!

Андрей знал и любил привычку Алисы поиграть, оттягивая самое главное. “Подари, купи, найди…” И он всегда уступал ей.

Андрей прыгнул и зацепил пальцами крыло. Птица шарахнулась, ударилась о стену и упала на пол. Андрей рванулся, распластав в воздухе свое тренированное тело и схватил добычу. Держа помятую, испуганную птицу, он торжествующе поглядел на Алису:

— Поймал!

Алиса опустила ресницы и стала медленно раздеваться. Андрею никогда не надоедало смотреть на это.

Дернувшись, птица вырвалась и больно клюнула его в висок.

— А, черт! — вскрикнул Андрей.

Но Алиса уже кружилась перед ним, звеня браслетами. На ней осталась лишь чадра, и Андрей забыл про птицу, про боль в виске, вообще про все на свете. Он поднял Алису на руки, она обняла его, прижала его голову к груди, и струйка крови побежала по ее розовой атласной коже.

Она улыбнулась, и маленькие острые зубки блеснули в полумраке спальни. Они упали на кровать, не разжимая объятий…

Салах в безупречно белом костюме сидел за рулем лимузина и терпеливо ждал. Наконец его русские хозяева сели в машину, и длинный сверкающий автомобиль сначала помчался по широкой дороге фешенебельного пригородного района, а потом начал петлять в узких улочках Хелуана — известного своим некрополем древнего города, ныне международного курорта с шикарными отелями, казино и ресторанами.

Салах мягко затормозил на берегу. Яхта ждала их. Команда выстроилась на палубе. Все было готово к отплытию. Они перебрались на борт. Судно отчалило.

Алиса с удовольствием подставила лицо теплому ветру. Салах, стараясь не глазеть на нее слишком откровенно, скороговоркой объяснял, какие достопримечательности они видят справа и слева. Юнга принес шампанское.

Андрей растянулся в шезлонге и мечтательно протянул:

— Жара-а… Искупаться бы.

Алиса передернула плечами:

— Вода грязная. Фу!

За их спинами раздался голос Салаха:

— Эту воду можно пить.

— Вот и пей! — огрызнулась Алиса.

— А купаться нельзя, — спокойно продолжал Салах. — Опасно. Крокодилы.

— Для вас опасно, — усмехнулась Алиса и положила ногу на ногу. — Огня.

Салах перегнулся через подлокотник шезлонга и щелкнул зажигалкой. Прозрачный шелк псевдоарабского наряда туго натянулся на груди Алисы.

— Потому что все вы трусы… — с какими-то детски-вызывающими нотками промурлыкала она. — Все. Кроме моего мужа!

Андрей снял темные очки и умиленно посмотрел на свою наивную девочку.

— Ты так думаешь, детка? Ну, что же, была не была! — Он залпом допил шампанское и сбросил сандалии. — И за бо-орт его-о бро-са-ают!

И прежде чем изумленный Салах и рулевой успели что-то вымолвить, его загорелое мускулистое тело стремительной дугой мелькнуло в воздухе и почти беззвучно вошло в коричневую воду.

Алиса торжествующе взглянула на окружающих. Салах подбежал к борту и, перегнувшись, посмотрел вниз.

— Андре-ей! — закричал он. — Господин Орлоу! Это не есть разумно!

Яхта застопорила ход, и вся обслуга высыпала на палубу, возбужденно галдя.

Круги на воде разошлись и разгладились, и сразу наступила тишина. Все испуганно оглядывали безмятежные воды Нила. Даже Алиса привстала со своего шезлонга.

— Сала-ах! — раздался крик возле противоположного борта.

Все бросились туда. Яхта качнулась. Андрей, как дельфин, выпрыгивал из воды и брызгал на Салаха.

— Ничего водичка! Но не Черное море, не-ет… Пить, говоришь, можно? — И нырнул.

Что-то тяжелое стукнуло о днище яхты, и грязное толстое бревно всплыло в том месте, где только что был Андрей. Бревно разинуло громадную зубастую пасть и тихо закачалось рядом с яхтой.

— Крокодилы… — прошептал Салах.

Позади крокодила вынырнул Андрей, мгновенно оценил ситуацию и нырнул обратно. Все сгрудились теперь на этом борту яхты, и она опасно накренилась.

Между тем Андрей проплыл под килем, с перепугу нырнул слишком глубоко, достав до самого дна, зацепил рукой какой-то предмет, инстинктивно ухватился за него… И всплыл уже с этим предметом, небольшим, но тяжелым.

С борта ему бросили канат и мгновенно втянули на палубу. А грязно-зеленое бревно все еще качалось на мутных нильских водах, не обращая внимания на крики и суету.

Алиса наконец встала и подошла к мужу.

— Как ты меня напугал! В следующий раз думай, что делаешь! А это что за гадость? Брось сейчас же!

Андрей держал в руках какой-то ком водорослей, ила и мусора, из которого торчало подобие ручки. Он ковырнул пальцем, кусок грязи отпал — стала видна красная глина с белым узором.

— Что ты копаешься? Отмывай быстрее, — поторопила сгоравшая от любопытства Алиса.

За борт сбросили ведро, зачерпнули воды. С предмета смыли ил и водоросли и обнаружили глиняный сосуд, наглухо запечатанный и покрытый нехитрым узором.

Алиса принимала во всем живейшее участие, торопила, руководила.

— Ну, что там?!

— Я считаю, — серьезно сказал Андрей, — там уже триста лет сидит старик Хоттабыч. Сейчас мы его выпустим, и он примется исполнять наши желания!

Салах мрачно смотрел на кувшин.

— Наши законы… — начал он и вдруг взвизгнул: — О, ноу, ноу!

Андрей приподнял кувшин и грохнул его о палубу.

— Ой! Упал, разбился! — с нарочитым ужасом вскрикнул он. — Я нечаянно.

Среди черепков тускло блестели древние монеты и украшения. Алиса пала на колени и стала бережно разбирать клад.

— Ничего себе! — пробормотал Андрей. — Дайте закурить кто-нибудь…

Юнга услужливо поднес ему запотевший высокий стакан и зажженную сигарету.

Андрей выпил, затянулся и только тогда пришел в себя окончательно.

— Это что же, братцы?! Я, похоже, клад нашел! — воскликнул он.

Алиса, радостно мурлыкая, примеряла на себя древние драгоценности: диадему, ожерелье, кольца, браслеты, серьги… Небрежно смахнув бокал, она разглядывала свое отражение в блестящем подносе.

— И заметь, Андрюша! Ничего мужского — ни запонок, ни портсигара! Все мне!

— Не все, а только двадцать пять процентов, — поправил ее Андрей.

— Не двадцать пять, а пять — по законам нашей страны, — уточнил Салах, достал сотовый телефон и позвонил в полицию.

Огромные глаза Алисы наполнились слезами. Ее восточные одежды пришли в движение, ошалевшие матросы не знали, на что смотреть: на золото фараонов или на Алисины прелести.

На пристани их ждали. Как только команда и пассажиры яхты сошли на берег, их окружила возбужденная толпа. Защелкали фотоаппараты. Алиса принимала соблазнительные позы.

Полиция оттеснила репортеров и праздных зевак. Андрей, Алиса, команда яхты, клад и осколки кувшина были благополучно доставлены в полицейский участок.

Там всех вежливо обыскали. Андрей добровольно вывернул карманы шорт. Алису никто обыскивать не стал. Когда она, покачивая бедрами и сверкая во всех разрезах псевдовосточного наряда белизной своей нежной кожи, приблизилась к столу начальника полиции и принялась медленно снимать украшения, это выглядело как стриптиз высшего класса. Начальник побагровел и жадно сглотнул слюну. Андрей веселился от души.

Команду загнали в дальнюю камеру, оттуда слышались гортанные крики и звонкие шлепки.

Салах, пристроившись на подоконнике, уверенно строчил свои показания.

Начальник полиции осмотрел гору драгоценностей, сверил с описью, встал и витиевато, на безупречном английском, от имени народа и от себя лично поблагодарил Андрея и Алису за добровольную сдачу клада. Андрей ответил не столь витиевато и только от себя лично, не трогая русский народ. Алиса присела в низком поклоне, начальник глянул в ее глубокое декольте, и дух у него перехватило.

Салаху пришлось удирать от трех репортерских машин, но он с блеском справился с этой задачей и оторвался еще в центре Хелуана.

Андрей вошел в бунгало, бросился на кровать, закрыл глаза и с наслаждением вытянулся на прохладном шелковом покрывале. Ровное гудение кондиционера убаюкивало. Андрей в полудреме наблюдал за Алисой, которая готовилась к приему в посольстве.

Она сбросила свой экзотический наряд, накинула розовый пеньюар и, сидя перед зеркалом, стала разбирать сложную “восточную” прическу из множества тугих косичек.

Что-то вдруг стукнуло. Андрей не обратил бы на это внимания, но его поразило быстрое движение Алисы — хищное, кошачье, почти воровское. И напряженный взгляд в сторону мужа — спит или нет?

Андрей приподнялся на локте.

— Что это у тебя?

Алиса молчала. Потом встала и тихонько пошла прочь из спальни. Андрей поймал ее за полу пеньюара и рванул к себе. Алиса упала на него, пряча руку за спину. Андрей разжал ее кулачок. На узкой ладони тускло блестело массивное золотое кольцо в виде змеи с кроваво-красными глазами. Кольцо из кувшина.

— Алиса! — вскрикнул он удивленно и вдруг почувствовал острую боль в правом виске, куда еще утром клюнула птица.

Алиса обвила его шею и стала целовать.

— Алиса, подожди! Разве у тебя мало побрякушек?! Зачем ты…

Алиса закрыла ему рот поцелуем. Ее горячие ловкие руки раздевали мужа, гладили, массировали. Она выскользнула из пеньюара и ласкала Андрея не только своими тонкими нежными пальцами, но и губами, сосками, животом, коленями. Эти прикосновения, как бы мимолетные, краткие, трепетные, сводили Андрея с ума. Водопад ее льняных душистых волос рассыпался по его лицу, по шее и груди, он ловил их губами, зарывался в них, задыхался. Он пытался обнять ее, но она ускользала, отдалялась и снова обвивала его; эта прелюдия любовного томления становилась мучительной. Алиса медленно сползала вниз, целуя его грудь, живот, поглаживая бедра. Его возбужденный фаллос уткнулся в ее твердую прохладную грудь, и она осторожно гладила его сосками — то одним, то другим. Андрей удивился, что не слышит ее дыхания, а потом понял, что не слышит ничего — кровь толчками билась в висках, в груди, во всем теле. Раньше ей не приходило в голову столь смело и активно вести себя в постели… Она приоткрыла пухлые розовые губы, ее влажный узкий кошачий язычок коснулся его естества, потом влажный горячий рот открылся и сомкнулся, как хищный тропический цветок… Андрей запрокинул голову, тело его выгнулось дугой, судорога грубого, мучительного наслаждения погасила сознание и прервала связь с реальностью…

Он очнулся, потянулся к Алисе. Она лежала, свернувшись клубочком у него в ногах, кажется, даже что-то мурлыкала. Почувствовав взгляд мужа, приподнялась, откинула волосы с лица. Ее детская, чистая, наивная улыбка — как будто ничего не было, как будто ни один поцелуй еще не касался ее свежего, нежного личика — сводила его с ума. Так могло быть только с Алисой — возбуждение, не оставляющее всю ночь, новые и новые волны страсти. Он притянул Алису к себе, перевернулся, подминая ее, прижался, распластывая, вжимая в себя это упругое, сладостное тело, сдерживая дикое желание искусать, исцарапать, рычать от первобытной, разрывающей душу страсти…