Читаем Безумная страсть онлайн бесплатно

Егор проснулся рано и не в своей постели. Поперек его живота лежала длинная тяжелая нога его очередной любовницы. Он открыл глаза, но и тут же пожалел об этом. Прямо на него глянуло опухшее небритое лицо. «Какой идиот выдумал зеркальные потолки! — с тоской подумал он. — Ну ладно, во Франции, в шикарном борделе, где клиенты долго не задерживаются… Но в нашей хрущобе… Садизм какой-то».

Вообще-то Егор не был извращенцем. А эту квартиру он купил с таким потолком. Вероника была в восторге. Она, оказывается, всю жизнь мечтала… И чтобы кровать была круглая и большая. Поэтому квартира состояла из кухни и кровати.

Егор снова открыл глаза и увидел Веронику: платиновые кудри на подушке, тонкая загорелая спина, крепкие розовые ягодицы и циркулем разведенные бесконечные ноги (на эти-то ноги он купился. Дорого же они ему обошлись). Собственно, в самом начале, кроме ног, и смотреть было не на что. Меха, бриллианты, квартира, машина — все это Егор бросил к длинным ее ногам, и получилась ослепительная Вероника. Настоящая любовница преуспевающего бизнесмена.

В ногах у Вероники лежал костюм Егора — смятый в гармошку и хорошо утрамбованный. «Боже! — внутренне содрогнулся Егор. — В чем же я поеду на работу? Почему нельзя было вчера все разложить и повесить? К чему эти африканские страсти на третьем году совместной жизни, однообразной, почти семейной… А гладить она не умеет».

Егор вздохнул, выбрался из-под ног Вероники и побрел в ванную. Умылся, побрился, принял душ. Его тысячедолларовый скромный костюм, казалось, переночевал под мостом. Из кухни неслось мурлыканье Вероники. Она честно отрабатывала вложенный в нее капитал.

Егор вошел на кухню и увидел Веронику, совершенно голую, в кружевном передничке и лаковых туфельках на шпильках. Да-а, раньше его это очень возбуждало…

И вдруг его охватил неудержимый смех. Словно бы со стороны, чужими безжалостными глазами он отчетливо увидел себя в мятом костюме (даже ботинки были мятые) и Веронику, чья голая грудь тряслась над бутербродами с икрой, а задница ерзала буквально в миллиметре от кипящей, плюющейся турки с кофе. «Дурдом, — подумал Егор. — Неужели у всех так, кто преуспел в жизни? Если таково мое счастье, каково же будет несчастье?!»

— Завтрак готов! — пропела любовница.

«Завтрак… — тоскливо отозвалось в голове у Егора. — Икра, икра, икра! Ушами вылазит! И авокадо — самый калорийный фрукт в мире! За что?! Всю жизнь завтракал овсянкой или яичницей и не хуже других вырос. Что я, папуас бешеный, завтракать авокадо и маракуей?! С похмелья-то!»

— Омары… — прошептала Вероника.

«Убью! — холодно подумал Егор. — Тебя, сука гладкая, омаров и кота твоего! Рассольчику бы…»

Сиамский кот, любимец Вероники, терся о штанину, оставляя на ней пучки шерсти.

Егор съел омары, бутерброды и авокадо, выпил кофе. Вероника провожала каждый кусок обожающим взглядом.

В дверях она его страстно поцеловала, обжигая своим длинным умелым языком. Егор чуть не задохнулся. «Все у нее длинное», — почему-то злобно подумал он.

Егор пошел вниз по грязной лестнице, а Вероника картинно стояла в дверях и посылала ему воздушные поцелуи.

— Чао, котик! Я жду тебя!

Сверху по лестнице шлепала старушка с гремучей тележкой на колесиках. Она глянула на голую Веронику, перекрестилась, потом сплюнула и, шипя, проскочила мимо Егора, больно стукнув его колесом по ноге.

Егор сам водил машину и не имел телохранителя. Это было частью его имиджа. Демонстрацией его нейтральности, его лояльности и необходимости всем враждующим группировкам города Москвы. Он нашел свою нишу.

Сначала Егор заехал к себе, переоделся. Сделал пару звонков, и день начался. Многотрудный тревожный день простого русского бизнесмена.

В китайском ресторане он позавтракал с сибиряками и вежливо отказался от их заманчивых, но весьма безрассудных предложений.

Потом поехал с финнами в сауну. Там они играли в карты (причем по-крупному) на спине голой девушки, а другие чаровницы подавали им водку и икру. Финнам все это ужасно нравилось, они с удовольствием заключили с Егором взаимовыгодную сделку на поставку оборудования. В очередной раз подписывая контракт на потной спине, Егор поморщился — как это все неудобно, и почему нельзя нормально, по-человечески, в офисе…

Потом он отправился на день рождения приятеля-авторитета. («Крыша» ему сейчас не требовалась, но и ссориться не следовало…)

«Братки» отдыхали как следует. Страшно дорого, помпезно, оглушительно… Егор преподнес свой скромный подарок, выпил шампанского с именинником и отошел в сторонку. Ввезли огромный торт, из недр которого вылезла голая девушка. Под общий одобрительный хохот и рукоплескания именинник стал слизывать кремовые розочки с ее груди. Девушка бессмысленно улыбалась и постанывала, якобы от удовольствия.

«Блин, — подумал Егор, — ну и жизнь! Удавиться от этого голого мяса…»

И тут зазвонил его сотовый телефон. Он зашел за колонну и с важным видом коротко переговорил.

— Да. Да. Понимаю. Уже еду. Срочно.

Подпирающий стену громила-телохранитель цепко изучал Егора прищуренными глазками. Егор развел руками, всем своим видом демонстрируя, что и рад бы остаться с народом, но дела, дела… Охранник понимающе прикрыл глаза, как бы отпуская Егора на волю. Егор поспешно ретировался.

Через пару минут он уже мчался в потоке машин. Звонила мать. И звонила, конечно, из магазина. Егор тоскливо ожидал очередного чудовищного сюрприза. «Когда же началось это безумие?» — пытался он припомнить.

Жили же себе, как нормальные люди, от зарплаты до зарплаты, ничего лишнего, и были счастливы. По-своему. Но вдруг, в какой-то момент Егор заметил, что у матери и сесть некуда — все заставлено, загорожено и забито мебелью, коврами и безделушками. Он купил ей квартиру попросторнее. Через полгода и эта стала мала. Следующую квартиру мать купила себе сама (платил, конечно, Егор) и с азартом набила ее доверху всяким барахлом. Егору даже казалось, что, уходя из дому, мать с трудом закрывает дверь, как это бывает с крышкой переполненного чемодана. Говорить с ней было бесполезно. Быстрые и большие деньги сына ударили ей в голову, словно молодое вино, и буквально свалили с ног пожилого человека. Егор смирился.

Мать ждала у мебельного магазина. Увидев машину сына, она замахала сумкой из крокодиловой кожи, которую использовала как хозяйственную.

— Сюда! Сюда! Жду-жду! Извелась вся! Где тебя носит, мне на полчаса отложили! Беги плати!

Егор вошел в магазин и сразу опознал то, что «отложили на полчаса». Это был шкаф… На львиных лапах, увитый деревянным полированным виноградом и увенчанный ананасами. Размером он был примерно с однокомнатную квартиру и такой же удобный. Сияющие продавцы любовно протирали его бархотками и явно были рады избавиться от этого кошмара, занимающего половину торгового зала.

Мать, с трудом сдерживая восторг, обежала вокруг динозавра мебельной промышленности и нетерпеливо крикнула сыну:

— Плати и выноси на улицу! Я очень спешу, Егор!

— Мама… — прошептал ошеломленный сын. — Куда ты его поставишь?

Екатерина Петровна недоуменно подняла бровки, а потом понимающе покивала аккуратной головкой в крепких лакированных кудряшках.

— А? Ну да, ну да, ты же еще не знаешь! Я купила новую квартиру, вот адрес, туда и вези. — Она сунула Егору помятую бумажку с карандашными каракулями. — Не поцарапай по дороге, а то ты вечно… — И она упорхнула, на мгновение отразившись в глубоком, как колодец, зеркале шкафа.

Насупленные грузчики облепили шкаф, словно муравьи мертвого жука, и, подбадривая друг друга крепкими словечками, сдвинули его с места. Отдохнули и опять сдвинули. Через шесть перекуров шкаф вытащили на улицу. С тротуара его прогнали разъяренные прохожие, и он встал на проезжей части, словно океанский лайнер, добродушно поглядывая на снующие вокруг него крошечные машинки. Движение на улице стало односторонним.

Грузчики злобно потребовали аванс и пошли его пропивать, заверив, что машина вот-вот будет.

Егор обошел вокруг шкафа и обнаружил еще много живописных деталей — даже сзади. Пока он изучал на века сработанные фрукты, овощи, лапы и морды, рядом остановился шустрый мальчонка. Застенчиво улыбаясь и заливаясь нежным румянцем, он достал из-за пазухи пластиковый пакет.

— Купите. Недорого… Сотня.

Егор мельком глянул на него, отвернулся и закурил.

Мальчонка с любопытством уставился в пакет, будто и сам не знал, что в нем находится, потом бережно достал увесистый кирпич. Полюбовался им, вздохнул, покачивая на ладони, и сухо объявил:

— Все равно купишь, куда денешься! — Он посмотрел на себя в зеркало и явно примерился шарахнуть кирпичом в самую середину бесценного венецианского стекла.

Егор уронил сигарету и дернулся к шкафу, но сообразил, что своим телом не прикроет и десятой части зеркальной поверхности. Его прошиб холодный пот. Егор представил себе реакцию матери… и торопливо полез в карман.

— Стой, гнида! Сколько тебе?

— Сто пятьдесят! — без запинки ответил плохой мальчик. — Сегодня скидка.

Егор отсчитал деньги, а юный бизнесмен честно вручил ему тяжелый пакет.

Но это был еще не конец печалей. Как начался день, так и покатился совершенно бестолково. На дороге показалась кавалькада дорогих иномарок. Нехорошее предчувствие кольнуло Егора. Он узнал машины. Мужчина поднял глаза — и увидел на противоположной стороне улицы вывеску «Казино».

Головная машина остановилась, из нее вылез знакомый Егору телохранитель. Обвел окрестности цепким взглядом, обращая особое внимание на крыши — не блеснет ли стеклышко оптического прицела? У Егора обмякли ноги. Взгляд телохранителя ощупывал верхние этажи (Хозяин терпеливо сидел в машине: время — деньги, но жизнь дороже), сейчас он скользнет вниз и… «Ты что же, сука, манкируешь?! Тебя, как человека, позвали к Хозяину, пригласили, можно сказать, а ты сломал компанию, блин, в самый разгар веселья! Ладно бы — по делу, а так…» Егор мысленно услышал эти негромкие, но злые слова Хозяина и вспомнил, как за меньший «проступок» человеку сломали нос — чихнул он не вовремя. Теперь не чихает…

Егор открыл тяжелую дубовую дверь шкафа и вошел внутрь.

Там было тепло, уютно и спокойно: ни грузчиков, ни мамы, ни братвы. Егор сел на корточки, прислушиваясь к звукам большого мира. Судя по крикам, гости начали выгружаться из своих авто.

Наконец все стихло, и Егор уже собирался было покинуть свое убежище, как вдруг услышал разговор двух девушек, остановившихся около зеркала шкафа. Одна болтала не переставая.

— …И он дарит ей крем — для сухой увядающей кожи! Причем страшно дорогой… И что ей теперь делать?! Нет, она, конечно, взяла, набор фирменный, хрусталь с серебряными крышечками… но каково?!

— Я не думаю, что он хотел ее обидеть, — отозвалась другая девушка. — Продавцы дали ему самую дорогую косметику, он и решил, что эта лучшая.

Егор медленно осел. Он даже не понял слов, которые она сказала, но сам голос. Что это был за голос! Напряженные нервы не выдержали, и Егор заплакал. Девушка еще что-то ответила, потом засмеялась. Для Егора это звучало ангельским пением. Чарующий грудной голос обволакивал его измученную душу и уносил в заоблачные выси, где нет ни шкафов, ни банкиров, ни мальчиков с кирпичами, ни длинноногих любовниц. Егор встал на колени и припал к замочной скважине. Но как он ни изгибался, ему не удавалось увидеть лица обладательницы волшебного голоса.

Шкаф дернулся и накренился. Егор упал и отъехал к дальней стенке.

— Эй, посторонись! С дороги! — раздалось снаружи.

Егор вспомнил про маму и грузчиков и понял, что шкаф заволакивают в трейлер. Его крутило и швыряло, как в центрифуге. Он пополз по вздыбившемуся полу к дверце, сорвался и снова начал карабкаться. Наконец толкнул дверцу и выглянул наружу. За телогреечным плечом грузчика Егор увидел двух девушек. Шкаф сам по себе поразил их воображение, но когда из его недр вдруг высунулась взъерошенная мужская голова с вытаращенными глазами, они просто онемели. Одна из незнакомок была изумительно красива, вторая на ее фоне казалась дурнушкой, хотя сама по себе была хорошенькая, с умным, подвижным личиком. Но которая из двух?! Обе молчали.

— Эй, козел! Дверь открылась! — закричали снаружи. — Не пролезет!

Телогреечное плечо развернулось.

— Ща!..

Высунулась корявая лапа с наколкой «Николай» и хряснула по дверце. Егора больно ударило по лбу, и он опять отлетел в угол. Шкаф важно вплывал в трейлер. Егор ударил кулаком по массивной дверце, и она отскочила. Встав на ноги, он увидел, что красавица исчезла, а та, что с умным личиком, садится в машину. Номер автомобиля отпечатался в мозгу Егора, словно выжженный каленым железом. И тут заскрежетали двери трейлера, хлопнул засов, стало темно, и машина тронулась.

Егор лежал на дне шкафа и приходил в себя. Он машинально закурил и, приоткрыв дверцу, выдохнул дым. Вся его бестолковая жизнь вдруг пронеслась перед ним. Он явно осознал, что с прошлым покончено. Все его прежде разбросанные силы как бы сжались в тугой кулак. Он найдет эту женщину. Этот Голос. Она полюбит его. Он женится на ней. И будет говорить с ней… Нет, просто слушать, слушать… И волшебный голос снова отозвался в глубине его души таинственным эхом.

И все же, которая из двух? Егор восстановил в памяти безупречно прекрасные, холодные черты одного лица и выразительно-неправильные — другого. Жизненный опыт и здравый смысл подсказывали, что бомба в одну воронку два раза не падает. «У такой красавицы еще и такой голос — ну, это сказки!.. Да пусть хоть будет уродка, за столь волшебный голос можно все простить. Если бы она работала в рекламе, — подумал Егор, — она продала бы любой товар, в любых количествах! Такому голосу невозможно противиться». — Егор тряхнул головой и отогнал от себя эти слишком низменные и пошлые мысли.

Трейлер остановился. Егор вылез из шкафа и забарабанил по дверцам машины. Загремели засовы, появилась знакомая лапа «Николая». Егор оттолкнул онемевшего грузчика, спрыгнул на землю.

Мать, словно тигр, металась перед подъездом. Рядом с ней порхал маленький человечек в длинном кашемировом пальто и бубнил:

— Общий метраж… джакузи… потолки… евроремонт… паркет…

— Где мой сукин сын?! — вопила Екатерина Петровна. — Где его носит, этого двоечника?

Егор впервые обратил внимание, какой у нее неприятный, визгливый голос. И у агента по недвижимости тоже был отвратительный голос — тонкий, вкрадчивый, ввинчивающийся в ухо. А сзади орали и кряхтели грузчики.

— Вот мой сын! — Екатерина Петровна, наконец, увидела его. — Он сейчас всем заплатит. Не кричите, ребята!

— Мама, я вовсе не двоечник, я всегда был твердым ударником. И всем платить не буду. — Он взглядом пригвоздил порхающего маклера и сухо спросил: — Почему так дешево? — Егор с ходу оценил район, метраж, состояние дома и его историческую ценность.

— Вам просто повезло! — Маклер расплылся в широкой добродушной улыбке.

— Да мне сроду не везло, — иронически усмехнулся Егор. — Я сам себя везу. Ну?!

— Стечение обстоятельств, — неопределенно развел руками маклер. — Фишка так легла. Наследникам срочно нужны деньги…

— Наследникам кого? — нажал Егор.