Читаем Славянский мир онлайн бесплатно
Славянский мир
В книге публикуется главное произведение выдающегося русского мыслителя, этнографа, картографа Александра Федоровича Риттиха «Славянский мир», ставшее своего рода манифестом славянского движения. В книге собраны обширные историко-этнографические сведения о славянах.«Великое славянское племя, — писал Риттих, — должно объединиться, но объединиться не на федеративном начале (ибо федерация не соответствует характеру славян), а в форме присоединения к России». Масса славян, по мнению Риттиха, «давно уже смотрит на восток, откуда восходит солнце ее лучших надежд на будущее… только Россия, и по своей истории и по своему современному политическому положению, может соединить в свое лоне разорванный мир славянский».Книга публикуется впервые после 1885 года.
Серия: Русская этнография
Наука, Образование / ИсторияСерия главных книг самых выдающихся русских этнографов и знатоков народного быта, языка и фольклора, заложивших основы отечественного народоведения. Книги отражают главные вехи в развитии русского образа жизни — понятий, обычаев, труда, быта, жилища, одежды — воплощенного в материальных памятниках, искусстве, праве, языке и фольклоре:
Выдающийся русский этнограф, картограф и публицист Александр Федорович Риттих родился в 1831 году. Образование он получил в Николаевской инженерной академии и в Академии генерального штаба. В 1862–64 годах наблюдал в Минской губернии за постройкой и ремонтом православных церквей и открыл до 30 народных школ. В то же время им был составлен «Атлас народонаселения Западнорусского края по исповеданиям, со статистическими таблицами и перечнем всех православных церквей Западнорусского края». Во время Русско-турецкой войны Александр Федорович заведовал перевозкой раненых и больных с театра войны; позже командовал пехотной бригадой, затем дивизией; в 1894 году вышел в отставку. Главные его труды, кроме указанного выше: «Этнографическая карта славянских народностей» (С.-Петербург, 1874), «Этнографическая карта Европейской России» (С.-Петербург, 1875), «Этнографическая карта Кавказа» (С.-Петербург, 1875), «Славянский мир» (текст и 42 карты, Варшава, 1885), «Материалы для этнографии Царства Польского: Люблинская и Августовская губернии» (С.-Петербург, 1864), «Материалы для этнографии России: Казанская губерния» (Казань, 1870), «Материалы для этнографии России: Прибалтийский край» (С.-Петербург, 1875), «Австро-Венгрия, общая статистика» (С.-Петербург, 1874), «Aperçu général des travaux ethnographiques en Russie pendant les trente dernières années» (Харьков, 1878), «Числовое отношение полов в России» (Харьков, 1879), «Этнографический очерк Харьковской губернии» (Харьков, 1879), «Переселения» (Харьков, 1882), «Еврейский вопрос в Харькове» (Харьков, 1882), «Ce que vaut la Russie pour la France» (Париж, 1887), «Русский военный быт» (С.-Петербург, 1893), «Русская торговля и мореходство на Балтийском море» (С.-Петербург, 1896), «Славяне на Варяжском море» (С.-Петербург, 1897), «Чехия и чехи» (С.-Петербург, 1897), «Современные дворянские вопросы» (С.-Петербург, 1897), «Славяно-французский конгресс в Париже в 1900 году» (С.-Петербург, 1899), «Восточный вопрос» (политикоэтнографический очерк, С.-Петербург, 1898), «Четыре лекции по русской этнографии» (С.-Петербург, 1895).
Широкую известность приобрели исследования Риттиха «Славянский мир», ставшие своего рода манифестом славянского движения. В книге были собраны обширные историко-этнографические сведения о славянах — местами, впрочем, спорные.
По Риттиху, славяне с древнейших времен расселились чуть ли не по всей Европе и части Азии, дойдя до Северной Испании, Бретани, до низовьев Рейна, до Южной Англии и Скандинавии. По его мнению, напр., «Аттилла не ходил попусту по разным землям Европы. Он шел туда, где были славяне, которых он освобождал от ига готов, греков, римлян и подобных врагов всему славянству». На Кавказе славяне жили по обе стороны хребта, заселяя в Закавказье весь бассейн Аракса, Чоро-ха, всю Армению: там были «Древлянское княжество», «Тмутаракань», «Басанейская Русь» и пр. «Остатки славян Тмутаракани переименовались в косогов, яссов, черкес, кабардинцев, абадзехов и в другие уже больше известные истории народы».
Названия многих городов Европы с корнем «буд» (Буда-Пешт, Будва в Далмации и пр.) «не могли бы возникнуть без народа будин», а будины (Геродота) — это предки венедов, а позже сербов, имя «сербы» означает «людей, употребляющих для снятия хлебов серпы» — «значит, сербы были земледельцы с незапамятных времен».
Исходное же место расселения славян, по мнению Риттиха, — Северо-западная Индия. При этом «факт прибытия славян в Европу» автор относит «к эпохе, одновременной с созданием Карфагена».
«Из трех основных рас, — считал Риттих, — положивших начало народам старого света: кушитской, или хамитской, семитической и арийской, или индоевропейской, только последняя явилась носительницей человеческого прогресса. Ни узкопрактическая смышленость хамитов, ни идеализм семитов не заключали в себе истинных основ для духовного развития человечества. Широким полетом мысли, обнимающим всю сферу мироздания, пытливостию, которой тесна земля и которая стремится за пределы ее в бесконечность, отличается только ариец». Но арийцы опять-таки не все одинаковы. «Лучшим представителем этой богатой духовными силами и многосторонней отрасли человечества является славянин. Недаром гордые римляне из массы варваров отличали голосистых ретов, ретующих, словоизвергающих, поющих и на все слово имущих словен. Особенно богатство речи, обусловливаемое разнообразием выражаемых ею понятий, указывает на разносторонность натуры человека-славянина. В своем шествии с отдаленного востока до крайних пределов запада он с удивительною разумностью и с истинно-художественным чутьем вбирал в себя все лучшее, что могли представлять ему природа и другие отрасли человечества, перерабатывая приобретенное в свою духовную консистенцию».
«Великое славянское племя, — делает вывод Риттих, — должно объединиться, но объединиться не на федеративном начале (ибо федерация не соответствует характеру славян), а в форме присоединения к России». Масса славян, по мнению Риттиха, «давно уже смотрит на восток, откуда восходит солнце ее лучших надежд на будущее. Здесь, под сению едино— и самодержавия (Божья держава, Бог держит, помазанник) исчезали споры, и древние споры-славяне сделались русскими; здесь господствующая вера — православие, столь близкое всем славянам по их первоучителям св. Кириллу и Мефодию; здесь язык развивался в полную и могучую речь; здесь на громадном пространстве нравы, обычаи, вес, мера, счисление времени и все, чем живет величайшее государство, все стало единым, все слилось в один могучий аккорд, к звукам которого Европа прислушивается с недоумением и боязнью». «Да, только Россия, и по своей истории и по своему современному политическому положению, может соединить в своем лоне разорванный мир славянский».
Дата смерти Александра Федоровича Риттиха и по сей день остается неизвестной.
Во время Польского восстания 1862–1863 годов нам впервые пришлось ближе познакомиться с русским народом в его массе. Симпатичные черты этого народа возбудили в нас мысль поработать для его пользы, а отношение к России Запада и взгляд на нее европейских народов определили характер и направление самой работы. С одной стороны, голословное, но безапелляционное отрицание достоинств в великой славянской отрасли человечества вообще и беспрерывные заграничные нападки на невежество русских в частности; преднамеренное закрывание глаз на все хорошее, самобытное, что дали Европе славянство и Россия, вековая то скрытая, то прорывающаяся наружу злоба и гордое самомнение и эгоизм наших противников; с другой — скромная, безответная молчаливость великого народа пред злобными выкрикиваниями его недоброжелателей, — вот что побудило нас предпринять в свое время ряд географических, этнографических и исторических исследований о России. Цель этих работ заключалась в том, чтобы ознакомить с Россией и славянский мир, и, отчасти, самих русских и наконец представить правду о ней пред лицом целой Европы.
Мы счастливы, что с помощью великих деятелей нашего отечества и добрых людей такое предприятие могло начаться и теперь по возможности закончено. Западнорусский край, восточная половина Привислянского края, Средняя Волга, Прибалтийский край, Кавказ и, наконец, вся Европейская Россия разработаны ныне этнографически настолько подробно, что пригодились в качестве руководства лучшим иностранным географам.
Но это была только половина дела; для его завершения необходимо было заглянуть к соседям, где по сю пору живет столько родного, при совершенно других условиях жизни. Было время, когда население бассейна Днепра, Вислы и Двины не знало своего нынешнего востока, зато тем теснее оно было связано с родами, жившими по Эльбе, Дунаю и Вардару. Эта связь славянского Востока с Западом продолжается, выражаясь в духовном общении славян, которого чужие люди порвать не в силах; если не общая вера, то общность языка и быта берут и непременно возьмут верх над всеми попытками наших врагов обособить жизнь России и славянства: нет таких средств, которыми можно бы было остановить биение общеславянского пульса в отдельных членах великого славянского организма, или таких преград, которые могли бы изменить направление однородной жизни, широкой волной бьющей в течение тысячелетий из одного общего источника.
Указав причины, побудившие нас взяться за предлагаемое теперь исследование славянского мира, исследование, которым завершаются наши научные занятия, мы считаем нужным объясниться и касательно объема настоящей работы, захватывающей и давно прошедшие времена. Мы не вправе отвергать прошедшее — то, что было до основания Русского государства; мы обязаны знать его, потому что все, что делается ныне, есть следствие предыдущего. Недаром западные и южные славяне с упованием смотрят на Россию из своих развалин и не перестают надеяться при помощи ее дожить до лучших дней: они когда-то составляли одно целое с Западною Русью; недаром Россия со своей стороны болит душой о печальной участи 30 млн заграничного славянства, за которое ей в последнее столетие пришлось пролить немало крови: это братья встают на защиту братьев.
Чтобы связать давно прошедшее с настоящим, мы начали с известного, от которого удаляясь мало-помалу вглубь, дошли до седой старины, где вместо памятников вроде пирамид, храмов или монолитов путеводною нитью служили нам сохранившиеся славянские урочища. Сопоставляя постоянно древнейшие географические сведения с новейшими, мы в некоторых случаях получали возможность восстановить первоначальный смысл современных названий и установить их тождественность с утраченными именами; работа кропотливая! но ею воскрешалась истина, заглохшая в фантастических сказаниях о давно минувших временах славянского мира.
Главнейшим подспорьем в этом по возможности сжатом труде были Шафарик и Гильфердинг. Если у первого многое недосказано, обходится намеками, излагается с чрезвычайною осторожностью, то все это дополняется у Гильфердинга, хотя и отрывочно, но зато ясно и с особою свежестью взгляда. Малоизвестные данные и выводы этих даровитых писателей поверялись по особенно ценному атласу Меркатора, конца XVII столетия, Weltbuch[1], и наконец с помощью Киперта находили свое посильное разрешение. Движение немцев к востоку и их расселение на славянских землях почерпнуто главным образом у Черника, Бекха, Дройзена и Ризлера. Чтобы связать древнее славянство, дорусское, со позднейшим, мы прибегали к Карамзину, Соловьеву, Иловайскому и Забелину. Многие из их указаний очень пригодились как дополнение к предыдущим источникам. Переселение ариев и расселение славян по Европе взято в виде дополнения из Веды славян Верковича, у Проценки и из превосходного сказания о Кавказе барона Услара. Для оправдания положения славян в IV и V столетиях приняты в основание Аммиен Марцеллин и Иорнанд в переводе Низара, а для эпохи первоучителей славян мы взяли за образец Лавровского; наконец, Гуситский период пояснен по Денису.
Кроме этих главных пособий имелось еще много других, весьма замечательных и ценных, перечень которых к сему прилагается. Мы пользовались всем замечательным в литературе интересующего нас вопроса.
Текст освещается целым рядом географических набросков, составленных по большей части впервые. К концу первой части прилагается этнографическая карта всего славянского мира. Кроме того, составлена особая карта юго-западного славянства в 60-верстном масштабе, которая по своим восточным границам сводится с западными границами этнографической карты России, исполненной нами в 1875 г. В приложении к третьей части имеется географический словарь.
Кончая наш труд, мы остаемся при желании, чтобы он принес пользу грядущему славянскому вопросу и чтобы наши указания сослужили службу всем тем, которые могут сделать лучше, обладая несравненно большим запасом научных сведений и большею подготовкою.
Мы никогда не будем умны чужим умом и славны чужою славою.
