Читаем Сладкое дело онлайн бесплатно

С того дня прошло почти пятнадцать лет, а Гайрат Тухтасинов отчетливо помнит маленький темный кабинет районного прокурора и суровый голос Сабира Алиевича, который, рассматривая красный диплом выпускника юрфака, сразу оценил слегка замаскированную гордость «круглого» отличника и сказал:

– Вот что, молодой человек… Юрфак вы закончили блестяще. Но настоящий университет только начинается: работа даст оценку вашим способностям. Желаю успеха!

Гайрат, конечно же, посчитал себя обиженным. Ведь мысленно он уже не раз раскрывал самые запутанные уголовные дела, с помощью хитроумных вопросов ставил в тупик матерых преступников. Сотрудники прокуратуры с молчаливым изумлением посматривали на него, Гайрата, который пришел, увидел, победил… А тут такая встреча!

В течение многих месяцев Гайрату пришлось исполнять какую-то недостойную, как ему казалось, роль: вел протоколы допросов, выписывал повестки для свидетелей, изредка его брали на место происшествия… короче, стажер!

И легко представить, как обрадовался Гайрат и как смутился, когда Сабир Алиевич поручил ему первое самостоятельное дело – проверить анонимку.

Не раз и не два перечитывал молодой следователь каракули некоего «доброжелателя»:

Гайрат мысленно нарисовал портрет этого хищника, самодовольного и хитрого, увидел его заискивающую улыбку и нервные руки. Ведь при допросе опытные преступники, особенно из тех, кто привык к креслу руководителя, хорошо владеют собой и никогда не выдадут своего волнения. Но руки, которые никуда не спрячешь, руки часто не подчиняются воле и о многом могут рассказать внимательному следователю.

…А перед ним в кабинете сидел на стуле пожилой мужчина, спокойный и усталый. На коленях у него лежала синяя папка. Когда следователь протянул анонимку, Гулямов внимательно прочитал ее и, не говоря ни слова, снова положил на стол.

– Что вы можете заявить по этому поводу? – задал заранее обдуманный вопрос следователь.

Начальник так-же молча достал из кармана авторучку, взглядом попросил разрешения взять со стола лист чистой бумаги и начал писать.

И руки его не дрожали. И глаза оставались такими же усталыми.

– А враги у вас есть, Тахир Гулямович? Подозреваете кого-нибудь?

Начальник цеха слегка улыбнулся:

– Вы знаете, что значит занимать руководящий пост? Объявишь выговор за опоздание – вот уже и недовольный. А срежешь премию за брак – это, считай, уже смертный враг.

Конфетный цех фабрики затерялся среди кварталов старого города. Только после долгих расспросов удалось Гайрату Тухтасинову отыскать «сладкий» цех.

«Удобное место выбрали, – подумал следователь. – Чем дальше от контроля, тем больше свободы…»

Но уже в проходной это подозрение поколебалось. Здесь действовала строгая пропускная система. Служебное удостоверение Гайрата Тухтасинова дежурные вневедомственной охраны в милицейской форме изучили дотошно.

Все было в ажуре и в бухгалтерии. Это подтвердил и ревизор, помогавший молодому следователю.

Гайрат осмотрел цех, заглянул в подсобки, на склад, поговорил с рабочими. Отзывались о начальнике в основном хорошо: «Любит дисциплину, не терпит прогульщиков и пьяниц. Зато для передовиков премий не жалеет». А на вопрос следователя, кто мог затаить зло на Тахира Гулямовича, чаще всего называли фамилию шофера, который возил начальника на «газике». Его недавно уволили.

Когда Гайрат возвратился в контору цеха, сидевшие там мастера понимающе встали и вышли. Следователь попросил рассказать Тахира Гулямовича о своем шофере.

– Водитель он опытный, но не повезло ему, – с искренним сожалением поведал начальник цеха. – Лишили его в автоинспекции прав: был нетрезв за рулем.

– А он на вас не обижен?

– Странные люди бывают. – Тахир Гулямович недоуменно развел руками. – Хотел, чтобы я в ГАИ пошел, помог вернуть права… А кто меня послушает в ГАИ? Кто я такой, чтобы требовать невозможного?

Начальник был искренне возмущен и, чтобы переменить тему разговора, спросил:

– Может, вам моя помощь требуется? Я приказал всю документацию вам представить. Смотрите, проверяйте, и если обнаружите недостатки – только спасибо скажем. Ведь у нас одно, общее дело!

Гайрат поблагодарил и, узнав адрес уволенного шофера, попрощался.

Домик шофера Самиха Фахрутдинова скрывался за высоким кирпичным забором с массивными воротами из полированного дерева. На стук хриплым лаем отозвался дворовый пес.

Самих вышел за калитку с ребенком на руках. Выслушав следователя, он вызывающе заявил:

– Да, я писал жалобу! Вор он! Скоро весь цех подметет! Вы у старых рабочих про Гулямова спросите: пришел в цех в потрепанном халате, а теперь? Как бай живет! В усадьбе три холодильника и все забиты дефицитом, черную икру столовыми ложками жрет. Я сам ему продукты доставлял!

Гайрат попытался было остановить этот поток обвинений, но Самих и слушать его не захотел.

– Если не примете мер, я знаю, куда писать надо! – кричал уволенный шофер. – Я и на вас напишу, если замажете дело! – и захлопнул калитку.

Гайрат подробно, со всеми деталями, рассказал Сабиру Алиевичу о своем визите в «сладкий цех». И о своем выводе: для возбуждения уголовного дела нет оснований. Разве что привлечь к ответственности Самиха Фахрутдинова за клевету? Но он и так наказан – лишили его водительских прав на два года.

Прокурор слушал молодого следователя, не отрывая глаз от своих бумаг.

– А усадьба и три холодильника с икрой – тоже клевета? – спросил прокурор, все не отрывая глаз от бумаг.

– Нет, – заволновался Гайрат, – усадьба настоящая.

– На бабушкино наследство, конечно, построил? – усмехнулся Сабир Алиевич.

– Не спрашивал.

– И спрашивать не стоит. Могу с кем угодно пари держать, что в синей папке с кнопочками лежат у Тахира Гулямовича все оправдательные документы: мол, имею законное право на сладкую жизнь. А с производством внимательно ознакомился? Технологию соблюдают? – посмотрел, наконец, прокурор на следователя.

Гайрат молчал.

– У тебя что, план по закрытым делам горит?

Гайрат не помнит, как вышел из кабинета.

Заключение технологической экспертизы свидетельствовало: качество конфет – и только что выпущенных, и подготовленных к отправке, и уже доставленных на прилавки магазинов – отличное, хоть сейчас на выставку!

Несколько раз сотрудники ОБХСС проводили внезапные рейды на все участки – от склада до магазинов. Все в порядке!

Вооружившись новыми доказательствами, Гайрат зашел к прокурору.

– Ты прямо-таки влюблен в своего Гулямова, – усмехнулся Сабир Алиевич, выслушав доклад следователя.

– А как иначе? – отстаивал свою точку зрения Гайрат. – Ведь технология в цехе отлажена так четко, что сырья на отходы теряется меньше нормы. Это почерк настоящего хозяина!

– А может, махинатора? – возразил прокурор. – Ведь если все сырье без остатка идет в дело, то должна быть, я уверен, и сверхплановая продукция.

– Сабир Алиевич, охрана на проходной проверенная.

– Возможно… Но пока не ответишь точно на вопрос: как обеспечивает «настоящий хозяин» себе сладкую жизнь – дело не закроем!

Товарищи по работе подшучивали над Гайратом и участливо спрашивали, как живется ему у шоколадного источника.

А он каждое утро приезжал в цех, садился за конторский стол и листал, листал до позднего вечера папки со скучными документами. За этот год, за прошлый, за позапрошлый…

Именно в те тягостные дни сидения за конторским столом, когда от колонок однообразных цифр рябило в глазах и хотелось встать, забросить эти дурацкие папки подальше на пыльные полки, и родилась эта тревожная мысль: «А не ошибся ли я в выборе профессии? Сколько уже времени потрачено, сколько сил – и все впустую!»

Это сейчас смешно вспомнить о тех далеких и горьких днях разочарований. После памятного «сладкого дела» Гайрату не раз приходилось месяцами, вдали от Дома и семьи, копаться в десятках, а иногда и в сотнях переплетенных папок с различными документами. Фактов набиралось – для докторской диссертации хватит! Со временем Гайрат оценил значимость этих однообразных папок, ощутил своеобразную поэзию цифр, докладных, приказов… И теперь он уже сам часто повторяет начинающим следователям: нет такой махинации, которая не оставила бы следа в учетных документах, надо только уметь их читать!

…А тогда, в те трудные дни и недели, он злился на себя и на прокурора, на шофера-анонимщика, захлопнувшего перед ним тяжелую калитку. И до головной боли вчитывался в накладные, процентовки, заявки и ведомости – и никаких следов преступления!

…Они сидели в конторке цеха вдвоем с Тахирдм Гулямовичем, перелистывая книгу приказов. Дверь открылась, и технолог Ольга Серова обратилась к начальнику:

– Там из магазина № 17 пришли, срочно пустые коробки просят.

Начальник вспылил:

– Вы что, подождать не можете? Разве не видите – занят?

Девушка пожала плечами и вышла.

– Что за коробки? – поинтересовался Гайрат.

– Наверное, при транспортировке помяли, вот и прислали за новыми, – объяснил Тахир Гулямович. – Ведь продукция у нас особая, подарочная, чуть поцарапана коробка – в магазине не берут! Вы извините, я пойду на минутку, распоряжусь…

Следователь остался в конторке один и снова уткнулся в документы. Но только что происшедшая сценка чем-то его удивила.

«Отчего это Тахир Гулямович, обычно спокойный и вежливый, вдруг вспылил? И этот странный оценивающий взгляд технолога?

Коробки… Пустые коробки…

Голову могу дать наотрез, только сегодня мне попадалась фактура на пустые коробки… Но где же она?» – Гайрат закрыл глаза и стал вспоминать.

Слева от него лежала высокая стопка уже просмотренных гроссбухов.

«Вот в этой папке, кажется».

Из документа явствовало, что в январе магазину № 17 было отпущено со склада цеха сто пустых коробок.

И помнится, Ольга Серова тоже упомянула магазин № 17. Неужели след? Проверю, конечно, эту версию с пустыми коробками – и все. Пусть Сабир Алиевич делает что хочет, пусть увольняет с работы, но больше этой анонимкой заниматься не буду».

Заведующий складом, сухонький, вертлявый субъект со слезящимися глазками, сидел у порога и пил кок-чай. Увидев следователя, привстал, вежливо приложил ладонь к груди.

– Часто магазины просят у вас пустые коробки?

– Часто, часто, – заведующий закивал, заморгал.

– Но я видел только одну фактуру за этот год…

– По две-три коробки просят. Это копейки. Я им и так отдаю.

– А магазину № 17 в январе сразу сто штук понадобилось. Зачем?

– Сто штук, сто штук, – опять закивал субъект. – А зачем им столько – не знаю. Начальник подписал – я даю.

– А сегодня из магазина приходили за коробками?

– Нет, нет, никто не приходил!

«Как же так, – размышлял Гайрат, – ведь Гулямов вышел из конторы, чтобы распорядиться насчет пустых коробок? А может, просителям отказали? Может, обманывает шустрый завскладом?

Нет, надо распутывать веревочку с другого конца…» В продуктовый магазин № 17, расположенный рядом с почтой, он зашел вместе с госторгинспектором, женщиной энергичной и опытной. Окинув взглядом полки кондитерского отдела, она тут же послала одну из продавщиц за директором.

– Когда получили конфеты в коробках?

– Не помню, – сразу занервничал директор и стал почему-то рыться в своих карманах.

– Почему этих конфет не вижу на прилавке?

И тут на глазах у следователя работники магазина разыграли небольшой любительский спектакль. Директор исполнял роль строгого руководителя, от которого нерадивые подчиненные скрыли некоторые факты. Подчиненные же, в свою очередь, пытались убедить разгневанного директора в том, что не сообщили ему об оставшихся коробках просто из-за забывчивости: ведь дел так много!

Разыграв спектакль, молоденькие продавщицы забегали, засуетились, и через несколько секунд перед невозмутимым госторгинспектором появились коробки с конфетами.

– Сколько стоит коробка?

– Пять рублей двадцать копеек.

– Откройте одну.

Миловидная продавщица надорвала склеивающую ленту...

– Полюбуйтесь! – торжествующе обратилась инспектор к следователю.

Гайрат непонимающе глядел на открытую коробку.

– Вы посмотрите, как они уложены – на ребра! – объяснила инспектор. – Вес коробки в полтора раза больше, чем положено…

Она высыпала конфеты на прилавок и приказала продавщице:

– Сложите как надо!

Не успела та уложить дрожащими руками «сладкий товар» в коробку, а Гайрат уже понял: в пользу магазина останется внушительная горка шоколада…

Вот он, след!

«Главное, теперь не торопиться, – радовался следователь. – Ведь осталось выяснить лишь некоторые детали махинации».

И он ясно представил картину, как Сабир Алиевич поздравляет его, Гайрата Тухтасинова, с первой победой…

А на следующий день он покидал цех совершенно опустошенным и обескураженным: вежливый и спокойный Тахир Гулямович не принял предъявленного ему обвинения.

Конфет в коробках больше нормы? Ошибка упаковщиц. И раньше такие факты случались. Виновных накажем рублем! Зачем так много одному магазину пустых коробок? Грузчики при перевозке первые в арык уронили, надо было заменить: ведь товар-то особый, подарочный!

Интересуетесь, куда идет излишняя продукция, получаемая за счет экономии. Пожалуйста, я вам представил всю документацию цеха, там все зафиксировано! Подсчитайте сами, если мне не верите: сколько конфет мы можем произвести за счет экономии?

Подсчитали на микрокалькуляторе: в год по триста-четыреста рублей.

Следователь уже не мог скрыть своей растерянности, а Тахир Гулямович по-прежнему оставался вежливым и спокойным.

Проверили огромную партию товара, готового к отправке в магазины. Шоколадные брикетики лежали в коробках на спинках и не думали тесниться, как пассажиры в переполненном автобусе.

Испарился шоколадный след, осталась усадьба из жженого кирпича, где живет начальник, а ему, неудачнику, видимо, придется менять профессию.

– Как успехи, следователь?

Гайрат не заметил, когда к нему подошла Ольга Серова, технолог, которая, вольно или невольно, выдала ему секрет пустых коробок. Улыбается. Наверняка что-то знает, но молчит.

Следователь не без злости ответил:

– Вы тут круговую оборону держите. Только никак не пойму, кого защищаете?

– Каждый защищает самого себя, – уже без улыбки ответила технолог. – Потому и молчат… Сколько уж ревизоры приходили и уходили, а Гулямов остается. Не верят вам, потому и молчат. До свиданья!