Читаем Сладкий сон АСМР онлайн бесплатно

Часть первая Переменная облачность

Леська улыбалась, сидя на прогретых солнцем перилах, качала ногой в белой сандалии с золотой перемычкой. Тори словно впервые видела самые незначительные мелочи в родном облике. Свежее миловидное лицо, по-летнему тронутое десятком крошечных веснушек, которые Леську даже красили, придавали вид молодой и задорный. Голубовато-серый взгляд из-под светло-русой длинной челки. Небольшая родинка у правой брови со стороны виска. Узкие плечи, подростковая фигурка. Леська никогда не скрывала зависти к крутым изгибам в конфигурации самой Тори, а Тори с удовольствием бы отказалась в пользу мальчишечьей угловатости подруги и от третьего номера, и от тонкой талии, переходящей в широкие бедра.

— Ты где была? — строго спросила Тори, стараясь звучать грозно.

Не выдавать радости, что видит Леську. Живую и здоровую.

— Нигде, — Леська вдруг глупо и неприятно показала язык.

— Фу, — скривилась Тори. — Мы искали, переживали, думали: с ума сойдем. А ты дурачишься. Как идиотка.

— Но даже если я скажу — где, все равно не поймешь.

— Почему это?

— Это нужно почувствовать… Чувствовать…

Внезапно голос Леськи стал глухим, словно она медленно погружалась в глубокий тоннель, отдалялась, хотя все так же сидела на этих перилах, которые на глазах темнели, набухая непролитым дождем. Тори с ужасом, не смея пошевелиться, наблюдала, как лицо подруги вдруг стремительно изменилось: сначала стало белым, затем посерело старым камнем, а потом перешло в пепельный оттенок.

— Тори… — утробно, словно издалека прогудела Леська, не прекращая качать ногой в белой сандалии.

— Ты в порядке? — глупо спросила Тори.

Кожа на щеках Леськи пошла трещинами, посыпалась мелкой трухой.

— А похоже? Похоже, что в порядке? — она ответила зло, так же, как при последней встрече, когда Тори завела разговор о духах. — Я пытаюсь… Пытаюсь сказать…

— Ну, говори же!

— Я… Нежность… Сладость…

Кожа уже ошмётками отслаивалась с лица Леськи, обнажая натянутые нити мышц и белые кости. Как градины с глухим стуком на деревянный пол веранды падали Леськины зубы. Пряди светло-русых волос, кружась тусклыми клочьями, полетели вслед за зубами.

— Леська, что⁈ Что⁈

Подруга не ответила, смотрела расширенными от ужаса глазами, а когда умоляюще протянула руку, та надломилась в локте, как хрупкая ветка. А затем и вся каменно-пепельная Леська развалилась на части.

Громко хлопнув, ударилась о половицы голова, не спуская с Тори умоляющего взгляда.

Тори проснулась от резвого рывка — автобус притормозил, разворачиваясь на стоянку. Чья-то сумка свалилась на пол, а вовсе не голова Леськи. Девушка протерла глаза, одновременно содрогаясь от жуткого кошмара и пытаясь вернуться в нормальный мир. В мир, где она найдёт Леську в небольшом городишке под ласковым и странным названием Лебель.

Глава первая Неправильные правила

Когда от Леси ушел муж, она не то чтобы совсем сошла с ума, но в ее поведении стали замечаться некоторые странности. Тори втайне от своей начальницы Виры, профессора-филолога, почитывала легкую литературу и знала, что в большинстве романов чертовщина начинается именно с чьей-нибудь измены. Но все равно не успела подготовиться к такому повороту событий.

Нет, первую фазу — скандал, битье посуды, выкидывание рубашек и трусов с балкона, резание шин авто подлого изменщика — Тори вполне понимала. В последнем мероприятии даже принимала участие. Не любитель она столь радикальных мер, но распухший от слез нос Леськи склонил Тори на сторону быдловатого зла.

Подруга выследила прекрасное будущее, в которое умчался крузак ее неблаговерного. Под покровом ночи они, вооружившись острыми дрынами (Тори представления не имела, где Леська их раздобыла), прокрались во двор, взятый в «колодец» типичными многоэтажками. Сделав грязное дело, удовлетворенная подруга отправилась «спокойно выспаться впервые за все эти недели». Так она сама сказала, когда отклоняла предложение о совместной ночевке. И позвонила только к вечеру следующего дня.

Как ни в чем не бывало назначила встречу в небольшой кафешке — «Ласточке», которую они периодически навещали еще со времен, когда познакомились у Виры.

Лето выдалось прохладным, а к августу так и вообще — словно вычеркнув целый месяц из обычной природной круговерти, тут же перешло к середине осени. Даже солнце почему-то не грело так, как должно было в это время года. Ну, дождь там, тучи, влажность и промозглость — ладно, Тори понимала. Но солнце-то почему холодное?

Она сняла капюшон, когда вошла в кофейню, из вежливости: внутри оказалось нисколько не теплее, чем снаружи. Леськина светлая макушка маячила за угловым столиком у окна. Подруга уткнулась в телефон, ничего не замечая вокруг себя. Тори бухнулась на диванчик напротив, но Леська даже не вздрогнула.

— Эй, — сказала Тори и, наклонившись через столик, потянула за провод маленького наушника. — Алло! Прием-прием! Как слышно?

Наушник соскользнул на плечо, Леська наконец-то подняла взгляд, а в ее глазах…

Это не испугало, скорее, как-то насторожило. Такое… мутное, плохо отражающее реальность. Тори не видела вживую, какой взгляд бывает у удава, переваривающего кролика, но, кажется, Леська так же целиком и полностью погрузилась в важные процессы, происходящие глубоко внутри нее. Животные такие процессы, витальные, базовые. На лице читалось сытое удовлетворение. Несколько дикое для человеческого взгляда.

— Как слышно? — повторила Тори, непроизвольно сжимаясь, словно тот самый кролик.

— А, — наконец-то сказала Леська. — Это ты…

Выражение лица подруги приобрело осмысленное состояние. Тори даже выдохнула с облегчением. Кивнула на телефон:

— И чего там такого интересного увидела? Твой бывший запостил новые фото и под ними куча гадких комментов?

— Кто? — почему-то переспросила Леська.

— Ну, бывший твой. Иван.

Странно, что пришлось уточнять. Других бывших у Леськи отродясь не водилось.

— А-а-а… Вовсе нет. Это другое.

Леська вдруг улыбнулась. Так безмятежно и светло, как раньше. До ухода мужа.

— Рассказывай! — потребовала Тори. — И кофе пей, остывает же.

Мальчик в зеленом фартуке поставил на стол еще одну чашку. Леська объяснила.

— Я заказала. Попросила принести, когда придешь.

— Ты — лучшая, — констатировала Тори, вдыхая горчинку эспрессо. — И что нашла такого забавного, раз даже меня не заметила?

Леська почему-то отвела взгляд.

— Ну… — кажется, она покраснела, — это такое… Очень личное.

— Ты опустилась до порнохабов или начала тусоваться на сайте знакомств? Если последнее — предупреждаю, добром не кончится. Никто не стал счастлив в личной жизни сразу после расставания. Должно пройти время, так все психологи говорят. А моментально кидаться в омут новых отношений с головой — это шанс приобрести еще большую проблему. Выжди полгодика.

— Ты о чем? — искренне удивилась Леся.

— Значит, точно решила «клин клином», — провозгласила Тори. — Ну, как знаешь. Мое дело предупредить.

Леська, опомнившись, с протестом завертела головой. Тори вздрогнула: воздух вокруг подруги зашелся в радужном переливании. Словно крошечная прозрачная радуга обвила пряди волос Леськи, запуталась в них. Тори охнула, но когда присмотрелась, то заметила, что это не воздух колебался сам по себе. Марево в волосах дрожало от хрустальной заколки в виде бабочки. Она изящно раскинула крылышки в обе стороны, а при повороте головы переливалась радужными бликами. И еще…

При движении от бабочки шел шлейф незнакомых духов. Странные духи, странный шлейф. Донесся, шибанул сразу и в нос, и в голову (так, что Тори словно на секунду выпала из реальности), и тут же испарился.

— Какая заколка! — завистливо сказала Тори. — Необычная.

— А, — Леська махнула рукой. — Стало грустно, я залезла в коробки, где остались мамины вещи. Там и нашла. Ничего, да? Мне с ней… Спокойнее что ли…

— А духи? Тоже там нашла?

Тори пыталась понять, на что был похож исчезнувший аромат. Старинный, нездешний. Словно не из этого времени. Вернее, совсем вне времени. Полынная горечь? Болотная сладость? Озерная свежесть?

— Какие духи? — удивилась Леська.

— Ну, вот только что повеяло. Чем-то резким и в то же время обволакивающим… Незнакомый запах, никогда на тебе не слышала.

Подруга пожала плечами:

— Я и голову-то из-за всех этих событий уже несколько дней не мыла. Какие духи?

Тори осторожно посмотрела вправо-влево, оглянулась назад. Кафе почти пустое, только у бара парень в очках уставился в ноутбук. Но, во-первых, до бара слишком далеко, а во-вторых, с чего бы явному ботанику заливаться женскими духами? А аромат оставил ощущение сильного мускуса. Запах разнежившейся самки — вот что-то такое.

— Странно, — она опять повернулась к Леське. — Наверное, обонятельный сюрр. Ну, точно же пахло духами. Очень необычными.

Леська прижала указательный палец к крылу носа. Она всегда так делала, пытаясь скрыть растерянность.

— Да ладно, — подруга вдруг рассмеялась.

Словно прежняя Леська вернулась из внутренней эмиграции. Из той, куда пропадают люди в моменты сильных потрясений.

Она демонстративно втянула носом воздух у своей ладони и помахала растопыренной пятерней перед лицом Тори.

— Ничем, даже гелем для душа не пахнет!

В самом деле — аромат исчез бесследно.

— Бог с ним, — выдохнула Тори. — Рассказывай…

И приготовилась слушать долго-долго и поддакивать, что Иван уже понимает, как несчастен, и что не раз еще горько пожалеет.

На следующий день после этой встречи Леська не отвечала на звонки. А потом еще утром и после обеда. Вечером Тори просто без всякого предупреждения пришла к ней.

Когда Леська открыла дверь, Тори удивилась. Ни следа не осталось от растрепанной невзгодами, красноносой и с заплаканными глазами подруги. На нее смотрела и Леська, и в то же время — не Леська. Даже в самые лучшие годы своей жизни она не выглядела столь сногсшибательно. Лицо младенчески свежее, кожа светится изнутри. Чистый взгляд, исчезли тени под глазами. Пряди ровными блестящими локонами лежали на плечах — волосок к волоску, в радужном сиянии заколки-бабочки.

И при этом — ни грамма косметики. По крайней мере, на первый взгляд.

Подруга словно помолодела лет на десять, вернувшись в подростковый период.

И еще. Первый раз в жизни Тори видела Леську в платье. Она всегда ходила в джинсах и футболках. А сейчас на подруге сияло нечто совершенно изумительное. Даже детали не запомнились, настолько все было в нем гармоничным и совершенным. И цвет… Может, слабо серый, может, бледно серебристый?

Не суть, впрочем.

— Привет, — сказала Тори. — Рыба, ты собираешься меня пустить в дом?

Неприятно резануло понимание, что, кажется, Леська не собиралась. Она просто стояла истуканом в проеме приоткрытой двери.

— А, — выдохнула Тори, вдруг сраженная пониманием. — Ты не одна, да?

И приглушила голос до шепота:

— Кто он?

Странно, но Леська отреагировала именно на шепот.

— Кто? — переспросила, отмерев, она.

— Гость…

Леська наконец-то посторонилась, пропуская подругу.

— Понятия не имею, о чем ты.

Тори вошла в прихожую и с удовольствием сбросила кроссовки. Они были новые, и на правой ноге ныл натертый мизинец.

— Кофе есть? — она выдохнула с облегчением и тут же направилась на кухню.

Квартира, вопреки ожиданию, тоже просто сверкала. Предыдущие два месяца с ухода Ивана жилище Леськи, как и она сама, опускалось в бездну отчаянья. Тори и ожидала увидеть привычную за последние недели картину. Толстый слой пыли на мебели, взбитый в неряшливые клочки там, где его случайно касалась рука человека. Колючие крошки непонятного происхождения под ногами. Разбросанные по стульям и дивану несвежие футболки и джинсы. Позавчера Тори даже сняла красный кружевной лифчик с люстры, хотя Леська со слезами на глазах просила оставить белье в покое: вроде бы это безобразие касалось ритуала по возвращению блудного мужа.

Но сейчас все дышало свежестью, чистотой и простором, который присущ только что убранному дому. Из него исчезли компьютеры и девайсы Ивана, отчего комнаты стали как бы даже просторнее и уютнее.

— Ты молодец, Рыба, — удивленно похвалила Тори подругу. — Так о кофе… Сваришь?

Задумчивая Леська машинально взяла с полки турку и насыпала в нее молотый, горько пахнущий порошок. Она постоянно сыпала прямо из банки, без всякой там ложечки. И всегда точно угадывала пропорции.

Они молчали все это время, пока над туркой не поднялась шапочка пены. Хотя Тори намеревалась рассказать Леське множество милых пустяков. Она собирала их со вчерашнего дня: про кота, который промахнулся в охоте на ворону, про одну знакомую, которая хотела кардинально изменить жизнь, но ограничилась покраской волос в рыжий (и очень неудачно), про то, как в автобусе ссорилась семейная пара, а весь салон пытался их примирить.

Тори словно ставила в голове галочку: «это надо рассказать Леське» напротив всего интересного, что видела.

— Красивое платье, — наконец-то произнесла Тори, когда подруга сняла турку с плиты.

Леська так и осталась стоять, прислонившись к стене, словно тут же забыла о кофе. В другой руке крепко сжимала телефон, который схватила сразу же, как закончила с варкой.

— Эй, — Тори щелкнула пальцами. — Ты меня слышишь? Я спрашиваю про платье. Ты шопилась без меня?

Леська вдруг вздрогнула от невинного щелчка, словно на кухне только что прогремел взрыв. Она наконец-то посмотрела на Тори, и от этого взгляда стало не по себе. Вернее не по себе было с самого начала, как только открылась дверь. Все казалось чужим: и тщательно вылизанная квартира, и Леська в незнакомом платье, и ее отсутствующий взгляд. Словно за те несколько часов, пока они не виделись, случилось что-то непонятное, но от этого еще более неприятное.

— Шопилась? — переспросила Леська, и Тори перевела дух.

— На алике заказала?

— Н-у-у, — кривовато улыбнулась Леська. — Нет… В маминой коробке нашла. Там же, где и заколку. И еще… Всякое. Неважно…

Улыбка на секунду перекосила ее лицо, но от звука голоса странное напряжение исчезло. Или Тори усилием воли изгнала из себя глупое предчувствие чего-то нехорошего. Все в порядке. Леська просто продолжает чудить. Как там про фазы принятия неизбежного? Отрицание, гнев, торг, депрессия. Кажется, Леська пытается торговаться с судьбой. Воплощает в жизнь очередной бесхитростный план по возвращению блудного мужа. Но Леське сейчас кажется, что план очень хитроумный.

— Это платье — самое прекрасное, что я когда-либо видела, — сказала обрадованная Тори.

— Нежность, — вдруг произнесла Леська. — Самое прекрасное, что есть на земле — это нежность. На трепете пальцев, крыльях бабочки, шелесте полевых цветов… Сладкая нежность.

Она бросила короткий, нетерпеливый взгляд на свою руку. Вернее, на мобильный.

— Ты о чем? — удивилась Тори.

Слова Леськи звучали совершенно не в тему. И вообще — они сидели уже около получаса, и за все это время Тори еще ни разу не услышала о подонке Иване. Вообще ни слова.

— Ни о чем, — выдохнула Леська и отставила на стол так и не тронутый кофе.

Снова вернулась в реальный мир из странного зависания, но теперь и это Тори не очень нравилось.

— А у тебя все-таки новые духи, — сказала она, шмыгнув носом.

И в самом деле, опять потянуло странными духами. Ароматом, который внезапно ворвался и так же внезапно пропал накануне в кафе.