Читаем Сквозь пелену онлайн бесплатно

Свеча уже догорала, а сестры всё еще не было дома. Последние несколько месяцев она часто оставалась допоздна в мастерской, работала над картинами для деревенской выставки. Никому нельзя было туда входить до окончания работ, поэтому я сидела в своей комнате и читала, время от времени посматривая на свечу, которой становилось всё меньше.

«Ненавижу, когда она так делает. Знает ведь, что я не могу уснуть одна».

К тому же, свеча догорит и придется использовать новую, а ведь зажгла я ее только на этой неделе.

Сосредоточиться на чтении было нелегко, но я не останавливалась. В такую темную пору мне было уже нечем заняться, а я должна была хоть чем-то заполнить свои мысли, чтобы как можно меньше думать о пустом доме и одиночестве.

Мы с сестрой почти всегда были одни. Наших родителей я не знала, сестра тоже не особенно их помнила. Говорила только, что, кажется, я была похожа на отца, а она на мать. Возможно, так и было, по крайней мере мы с ней отличались друг от друга. Ее волосы были черными и длинными, она почти всегда заплетала их в косу, а глаза карие и большие, я же была шатенкой, с волосами до плеч, и с чуть узкими зелеными глазами. Общие черты лица у нас были, например, пухлые губы и, как говорила тетя Диана, татарский нос с небольшой горбинкой, благодаря чему мы всё же верили, что мы родные. У нас так же было одинаковое телосложение. Мы обе были худые и не высокого роста. Хотя, Сафия была всё же худее меня, из-за чего, когда она болела, глаза ее сильно выделялись на бледном, худеньком лице, становясь огромными.

В любом случае, вместе мы были всегда (по крайне мере мое «всегда», сестра старше меня на три года), поэтому не представляли себе жизни друг без друга. Я – точно нет.

Год назад, не задумываясь, сказала бы тоже самое о сестре, но в последнее время она будто отдалялась от меня. Всё меньше разговаривала со мной перед сном, всё чаще пропадала в мастерской.

Раньше работу с картинами она совмещала с моей работай над рассказами – их я пишу каждый год для книги, издаваемой в нашей деревне. Сейчас я ее почти не видела. Последние несколько недель она даже забирала с собой обед и ела в мастерской, объясняя это тем, что ей нельзя было отвлекаться от процесса, в этом году ее выставка должна была быть особенной. Я ей верила и в какой-то мере понимала ее, но всё равно было обидно и больно. И одиноко.

От стараний погрузиться в книгу и оставить свои мысли в стороне, я не заметила, как свеча догорела, и комната погрузилась в темноту. От неожиданности я испугалась и какое-то время сидела не двигаясь, держа в руках открытую книгу. Постепенно мои глаза привыкли к темноте и комнату осветлили луна и звезды – сегодня они горели ярко из-за отсутствия облаков. Я стала различать предметы и мое оцепенение постепенно ушло.

«Ну нет, это уже через чур», – подумала я со злости.

Осторожно отложила книгу на полку и в темноте направилась к входной двери.

«Если она не хочет приходить домой, то ей придется терпеть мое общество в мастерской».

На улице в это время никого не было, и я благодарила погоду за то, что сегодня она подарила нам безоблачную и яркую ночь. Мастерская сестры находилась недалеко от дома в нашей деревенской школе или, как ее иногда называли, культурном центре, и я почти бежала туда, чтобы как можно меньше находиться на улице одна. Наша деревня не была опасной, но я боялась темноты.

И вот передо мной показалась школа, небольшое здание, построенное из кирпича, единственное такое в деревне, полной деревянных домов. Кроме кабинетов для обычных занятий, там находились мастерские художников, скульпторов, плотников нашей деревни, а также её использовали музыканты, танцоры и театр для репетиций и личных практик. Некоторые писатели так же предпочитали работать в школьной библиотеке, я же любила тишину дома. Книги тоже брала домой, чтобы читать в одиночестве.

Двор школы был пустой, окна темными, не было видно ни огонька. Свет от свечи наверняка можно было разглядеть с окна мастерской Сафии, моей сестры, но оно находилось с другой стороны. Я быстро вбежала в школу. Там было темно, только свет луны и звезд позволял различить предметы в коридоре и лестницу, ведущую на второй этаж. Я осторожно поднялась наверх и вошла в узкий коридор второго этажа. Там тоже было темно и жутковато, но меня успокаивала мысль, что я здесь не одна, в мастерской была моя сестра. С этой мыслью я уверенно двинулась вперед. Но не успела сделать и два шага, как из мастерской Сафии вышел кто-то и быстрыми шагами пошел в мою сторону. Поначалу я решила, что это Сафия закончила работу и собралась домой, но почти сразу поняла свою ошибку. Это не была Сафия, походка и фигура не были ее. Это даже не была девушка, это был мужчина.

Меня настолько удивило появление мужчины из мастерской сестры, что я онемела и не могла сдвинуться с места. Когда он почти дошел до меня, первой мыслью было бежать, но я так и осталась стоять. Мужчина был мне не знаком, точно не из нашей деревни. Это меня безумно удивило, в нашу деревню почти никогда не приходили чужаки, так как дорога до нее была тяжелой.

Когда он поравнялся со мной, я напряглась, готовая к атаке, но он даже не взглянул на меня, только прошел мимо и начал спускаться по лестнице, будто меня и не было. Я хотела окликнуть его, но в этот миг ко мне в голову пришла мысль, «а может он привидение?» Поэтому я не стала окликать его, а только побежала к мастерской сестры.

Дверь была закрыта, но не на замок. Я открыла ее настежь, стараясь не думать о том, что могла увидеть внутри. Сестра стояла у окна и смотрела на картину. На тумбочке неподалеку от нее стояла лампа со свечей. Когда я открыла дверь, Сафия вздрогнула и выронила тряпку, которую держала в руках, видимо вытирая руки.

– Элиа, что ты тут делаешь? Ты меня напугала! – она подняла тряпку и быстро встала между картиной и мной. Я не обратила на это внимания, радуясь, что сестра жива, а не лежит мертвая в луже крови.

– Это меня до смерти напугал тот мужчина. Кто он такой? – я выглянула проверить, не решил ли он вернуться, но коридор был пустой. Войдя внутрь, я закрыла дверь и подошла к другому окну, где не стоял холст. Во дворе никого не было. Видимо он уже успел уйти.

– Какой мужчина? – спросила Сафия. Я посмотрела на нее, не веря своим ушам и почувствовала холод внутри.

«Так может это действительно было привидение?»

– Мужчина, не знаю, кто он такой. Вышел из твоей мастерской буквально только что. Не говори мне, что его тут не было.

– Я не понимаю, о чем ты. Тут не было никакого мужчины, никто отсюда не выходил – Сафия подошла ко мне и тоже выглянула в окно. – Может тебе показалось? Сейчас темно, мало ли что может привидеться.

– Он не выглядел как галлюцинация.

– Он тебе что-то сказал?

– Нет, прошел мимо, будто и не заметил.

– Так, ладно, Элиа, ты меня пугаешь. Пойдем домой, там поговорим – Сафия положила тряпку возле окна, взяла ключи от мастерской и подтолкнула меня к двери.

– Ты не шутишь, Сафи? Здесь реально не было никакого мужчины? – я смотрела в глубину темного коридора и меня пробирала дрожь.

– Нет, я была одна – закрыв дверь на ключ, сестра пошла к выходу из школы, я за ней. – Это лучше ты мне скажи, что ты тут делаешь ночью? Я ведь просила не приходить сюда.

– Сколько можно тут сидеть? Уже почти полночь, я устала ждать. Свеча уже успела полностью сгореть.

– Элиа, тебе надо привыкать находиться в доме одной. В темноте нет ничего страшного, в нашей деревне некого бояться, в нашем доме тем более. Хватит уже.

– Это может тебе хватит? У тебя никогда ведь не было такой необходимости сидеть целыми днями и уже почти ночами в мастерской. Что ты там такое рисуешь?

– Я уже говорила, это особенная выставка. Элиана, перестань уже, ты давно не ребенок. Я не могу находиться с тобой двадцать четыре часа в сутки.

– Я не прошу, чтобы ты находилась со мной двадцать четыре часа в сутки, но можно ведь хотя бы приходить на ночь домой. И обедать нормально, а не в мастерской. Это так трудно? – слова сестры обидели меня, к горлу подступили слезы. Я старалась их сдержать, но одна слеза предательски покатилась по щеке. К счастью, Сафия не смотрела на меня и ничего не увидела. И какое-то время молчала.

– Я не могу сейчас по-другому, эта выставка очень важна для меня. Когда я ее закончу, ты всё поймешь – ее голос стих и стал серьезным. – Я очень надеюсь на это.

Я посмотрела на сестру. В ее глазах было что-то, чего я не смогла понять. Какая-то странная эмоция. Мой гнев понемногу утих, но вместо него появилось чувство обеспокоенности.

– Можешь рассказать мне о том, что рисуешь? Что это будет и почему это так важно? Ты ведь знаешь, что я не буду никому рассказывать об этом. Да и кому собственно?

– Нет, Элиана. Еще рано.

Я не стала спорить, но твердо решила для себя, что если ситуация начнет ухудшаться, то я силой заставлю ее показать мне картины. Ничто ведь не мешает мне войти в ее мастерскую и просмотреть их все.

Мы дошли до дома. Сафия взяла свечу и ушла в баню. Я уже была там сегодня, поэтому, не зажигая свечей ушла в спальную комнату. У нас она была одна на двоих. В нашем доме была только одна комната и гостиная. А также кухня, кладовая и баня, которая находилась на улице. Дом нам достался от родителей. Раньше с нами жила наша родная тетя, но она умерла от рака, когда мне было шестнадцать лет, с тех пор мы были одни.

Был почти конец июня, но ночь была приятной и дома у нас было прохладно. Я расстелила свою постель и сестры. Всегда та, кто ложилась первой, приготавливала кровать другой. Единственное, последние несколько месяцев это делала только я.

Не раз, в приступе гнева, я ложилась, не расстелив постель Сафии, думая о том, что она и сама может это сделать, и я не обязана ждать ее и подготавливать для нее всё. Но всегда, до того, как она приходила с бани, я быстро вставала, убирала теплый плед, который мы не прятали на зиму, поправляла подушку и одеяло, и быстро прыгала в свою кровать, отворачиваясь к стене. Раньше, когда была менее зла, я не отворачивалась в надежде, что Сафия мне что-то расскажет, чем-то поделится. Но нет, она только собирала свои мокрые волосы в косу и ложилась спать, желая мне спокойной ночи.

Сегодня было так же, но в этот раз я ей не ответила, притворившись спящей.

Мне приснился тот мужчина, о котором я успела забыть из-за маленькой ссоры с сестрой. Проснувшись в поту, я увидела, что солнце уже встало, так же, как и Сафия уже исчезла.

Какое-то время я лежала и думала, что же это такое было? Иллюзия ночи или привидение? Мысль, что Сафия могла меня обмануть, в голову не приходила. Полежав минут двадцать, я всё же встала и пошла в баню. Когда проходила мимо кухни, заметила, что Сафия приготовила блины и оставила немного для меня. Я любила, когда она оставляла мне завтрак, и, хотя мне не особенно удалось отдохнуть во сне, я решила, что может стоит успокоиться и набраться терпения. Выставка будет в начале августа, а картины Сафия должна закончить к концу июля. Осталось уже не так много, и тогда у нее не будет поводов сидеть в мастерской целыми днями.

Умывшись и позавтракав, я села дописывать рассказ. История с каждым днем всё больше и больше принимала мрачные краски, хотя я не планировала в этом году уходить в грусть, но не могла ничего с этим поделать. По крайней мере, это помогало мне излить душу на бумагу. Просидев почти до полудня, я закончила писать, переоделась и направилась к тете Диане. Она не была нашей родной тетей, но всегда помогала нам с Сафией с продуктами и другим необходимым. Еда, правда, у нас еще была, но мне хотелось пройтись. Не гулять один на один с мыслями, а пойти куда-то с определенной целью. И хоть продукты у нас еще были, я всё же взяла с собой плетеную сумку зная, что тетя Диана обязательно даст мне что-то с собой.

У тети и ее семьи был свой огород, но им занимался только ее сын, Фаиз, дочки же, которых у нее было две, работали в небольшом колхозе при нашей деревне. Там были трудоустроены почти все жители нашего села. Когда мы с Сафией были маленькими, часто помогали при огороде тети Дианы, когда еще был жив ее муж, и собирали яйца. За это нам давали небольшой пирог, приготовленный тетей Дианой специально для нас. Сейчас же пирогами мы угощались только когда приходили к ним в гости. Помню, как ища яйца среди кур, мы с Сафией думали, что обязательно, когда вырастим, пойдем работать в колхоз, либо же посадим свой огород и построим курятник. Но, с тех пор, как каждая из нас поняла, чем хочет заниматься, мы перестали помогать тете Диане без большой необходимости. Такая необходимость наступала во время сборов и закаток на зиму. Тогда работали все. А в колхоз мы так и не устроились, как и собственным огородом не занялись от нехватки времени.

Когда я проходила мимо школы, то невольно поискала глазами того мужчину. Посмотрела в каждое окно, но не увидела его. Сейчас в свете дня и с детьми во дворе, играющими в мяч, было тяжело бояться и верить, что в школе могут водиться привидения. Но и тяжело забыть, насколько он показался мне реальным, из-за чего отрицания Сафии добавляли большего непокоя.

После полудня солнце пекло, и я пожалела, что не одела свою шляпу с большими полями. Она была уже потертой и выцветшей, но от солнца все так же защищала хорошо. Дом тети находился почти в самом конце деревни, близко от колхоза, но к счастью, мы с сестрой тоже жили почти на его окраине.

Наша деревня была маленькой, каждый друг друга знал, к тому же, сколько я себя помню, к нам приезжал только Рашид абзый1 и его жена. Они привозили бумагу, краски, чернила, иногда книги и одежду. А от нас забирали дерево, молоко и другие продукты. Из местных никто из деревни почти не уезжал. Ни у кого не было мотива уходить. Каждый занимался тем, что любил, всегда имея шанс поменять свою деятельность на что-то другое, но, обычно, еще в детстве все определялись с тем, что хотели бы делать, и занимались этим до конца своих дней. Большая часть нашей деревни работала на огородах. Я же всегда любила придумывать истории и записывать их на бумагу. Сафия тоже придумывала сюжеты, но предпочитала наносить их на бумагу красками. Бумагу и инструменты мы брали в мастерской в школе. Сафия получала хорошие листы, я переработанные, но достаточно однотонные, чтобы писать. Рассказы я обычно заканчиваю к августу, после отдаю их в мастерскую, где их переписывают и добавляют в книгу года. Чаще всего выходит не больше двух в год, не считая книг для школы, но их перепечатывают редко.