Читаем Скрипучая стерва онлайн бесплатно
Подобной молнии никто из нас ещё не видел. Такой долгой. Она вспорола ночь, озарив своим светом нависшие тёмные беременные чрева облаков. И всё же, не смотря на скандал между небом и землёй, из этих туч пролилось всего несколько слезинок.
Ильмо, Лейтенанта, и нас с Душечкой с разинутыми ртами метало по квартердеку как горох, не в состоянии и слова вымолвить от постоянного грохота. Душечка, вне себя от ужаса, вцепилась в мою левую руку. А она не трусиха и не боится почти ничего на свете.
Я пытался сказать Лейтенанту, что творится нечто противоестественное. Вдруг саму природу поразило какое–то извращённое колдовство? В противном случае, что ещё на свете могло так подействовать на нашего единственного ребёнка в Отряде?
Никакое колдовство не способно коснуться или действовать рядом с Душечкой, но она без проблем почувствовала его нарастающий привкус и вонь.
"Словно переговариваются мертвецы", — показала она знаками.
Она снова вздрогнула и сильнее сжала мою руку. В это время Ильмо вскрикнул, а Лейтенант вскинул руку, указывая на что–то, что я не мог разглядеть, ослеплённый вспышкой. По склонам холмов, на которых раскинулись городские кварталы Трубы, растянулась паутина всполохов. Крошечных, тонких нитей, которые то появлялись, то в мгновение ока исчезали, но были такими яркими, что отпечатывались на внутренней стороне зажмуренных век.
Мне показалось, или они в самом деле расползались в стороны, словно… но в их движении не было ясного рисунка. Их мельтешение выглядело хаотичным, но настойчивым… хоть и длилось не дольше минуты. Потом каждый отрезок сбился в кучу, шевелящуюся словно клубок червей, и всё ярко вспыхнуло ослепительным заревом, которое медленно угасало вместе с картинкой, запечатлевшейся на радужке глаз.
Буйство в небе, однако, не прекратилось. Только сейчас тучи сдались и отдали воду. Часть из них осыпалась кусками вниз.
Мы бросились с палубы вниз, в просторную капитанскую каюту, до которой свечение добиралось ослабленным так, что его уже можно было терпеть.
— Прислушайтесь! — запрокинув голову изумлённо произнёс Ильмо.
Он имел в виду грохот града, барабанящего по палубе нашей Стервы, а не приглушённый толстыми дубовыми досками раскат грома.
Я хмыкнул, отвлёкшись на Душечку. Её ужас поутих, но обычные уверенность в себе и живость ещё не вернулись.
Борта Скрипучей Стервы застонали.
— Мало нам ветра и волн, — буркнул Лейтенант — Эй, Масло!
Один из засевших в каюте солдат звонко отозвался:
— Да, сэр? — бросив карты и сгребая выигрыш под недовольные возгласы других игроков.
— Передай всем. Пусть погасят все огни. И чтобы ни одна лучина не тлела, пока всё не закончится.
Несмотря на предназначение плыть по воде, деревянные посудины горят с преогромным удовольствием.
Но наш предводитель ещё не закончил:
— И прихвати этих раздолбаев с собой в качестве добровольцев поискать течь.
Масло был хорошим парнем, но среди его партнёров по игре было несколько виртуозов по части раздолбайства и отлынивания под благовидным предлогом. Но на сей раз Масло и сам нашёл, что возразить:
— Как же нам искать течь без света, сэр? Вы приказали все потушить. Сэр.
— Нечего меня тыкать носом в мои собственные приказы. Тащи с собой Одноглазого, Гоблина или Молчуна, который потрезвее, и пусть посветят колдовством.
— Они в увольнительной, — не унимался Ильмо.
— Все трое разом? — наш добрый Лейтенант дал волю своему могучему таланту и запасу ругательств. Не оказалось ни одного смельчака, решившегося бы напомнить ему, что ни один из троицы наших слабеньких колдунов ни в малейшей степени не признавал над собой власть каких–то правил. В особенности Одноглазый с Гоблином. Эти двое скандалили раньше, чем мы научились дышать. — В самом деле? И Молчун тоже?
К слову Молчун чаще других проявлял ответственность, и весьма часто его можно было увидеть в обществе Душечки.
— Так точно, сэр! И он с ними.
Со стороны нашего предводителя раздалась новая порция отборной ругани в адрес раздолбаев.
— Скорее всего, они всё ещё пьяны, чтобы требовать от них хоть что–то полезного, — сумничал я, потрепав Душечку по лохматой голове.
— Ага. И не сомневаюсь. И какого хрена всё это собачье дерьмо должно сыпаться только на меня одного?
Тут какой–то зазевавшийся божок услышал его стенания.
Невидимая для нас, поскольку мы смылись в трюм сидеть в полной темноте, огромная волна преодолела волнолом гавани и устремилась в нашу сторону.
Она попыталась опрокинуть корабль или затащить в водоворот, но удача оказалась на нашей стороне. К тому времени как волна добралась до Скрипучей Стервы, она утратила большую часть своей силы и не смогла с нею совладать, хотя и заставила Стерву протащить по дну якорь. Мы почувствовали, как он скребёт по каменистому дну. Стерва встряхнулась, как шелудивый пёс.
Многих это напугало до чёртиков. Стерва была крепкой посудиной, но она не была заколдована от разгула стихии. Как и любое другое дело человеческих рук.
Борта заскрипели. Волны угрожающе шипели за бортом, а град с удвоенной силой отбивал барабанное соло по опустевшей палубе. И вдруг, как взмах клинка, наступила тишина.
— Срань Господня! Похоже, над нами заносят молот и вот–вот треснут, — высказался кто–то.
Секунд пятнадцать ничего не происходило.
— Трепач, сбегай глянь, что там! — приказал Лейтенант.
Трепач заслужил своё прозвище в том числе за то, что больше трепался о том, как умеет играть, чем выигрывать, когда настал момент показать товар лицом. Лейтенант снабдил приказ выразительным до накала взглядом. Трепач и в ясную погоду не посмел бы играть с огнём, и сейчас не стал пробовать.
Тут один из приятелей вскинул руку, вызвавшись добровольцем. Он быстро высунулся на палубу и через пару секунд вернулся с докладом:
— Худшее миновало, сэр. Гром с молниями ещё гремят, но дальше к югу, и тучи расходятся. Уже даже можно разглядеть луну.
Когда мы вернулись на палубу, края оставшихся облаков озаряло серебристое сияние.
Прибыли шлюпки, на которых возвращались первые из уволившихся на берег, и все, раззявив рты, смотрели на повреждения нанесённые штормом Стерве. Она пережила удар молнии. Две трети грот мачты как не бывало. Оставшийся обломок торчал с измочаленным, словно пучок соломы, и обугленным концом, а отломанная верхушка пропала бесследно.
Ремонт шёл не шатко, не валко, учитывая, что большая часть братьев Отряда, как и почти вся команда можжевельцев — из тех, кто вообще успел к этому времени вернуться на борт — были с похмелья. Кроме того, часть ремонта требовала сперва пополнить запас материалов, а также такелажа, который был сломан или утрачен.
Короче, удравшие из Можжевельника в гавань Трубы остатки Чёрного Отряда застряли, без особой надежды остаться незамеченными. Местные уже прознали, кто мы.
"Сами попробуйте заставить Одноглазого с Гоблином соблюдать осторожность".
Учитывая то, что они успели о нас узнать, сходить на берег нам разрешалось только небольшими группами. Таким образом жители Трубы надеялись минимизировать неприятности.
И вы называете это Чёрным Отрядом? Жалкая пародия, более достойная прозвища угрюмый взвод — горстка доходяг, поднаторевших в драпании от гнева Госпожи и её Взятых. Жалкая горстка беженцев, застрявших на борту разбитого корыта, без надежды наняться на службу или починить свою посудину.
И вдобавок многие из нас не хотели бы отсвечивать, оставаясь тише воды, ниже травы, чем разрушить десяток построек за один выход.
Эти два обалдуя, Одноглазый с Гоблином, прибыли с первой шлюпкой в состоянии двух брёвен, так что загружать на борт их пришлось малым трюмным краном. Лейтенант с Душечкой с жестокосердием достойным голодной змеи лично удостоили их холодного душа из вёдер.
Душечка сморщила носик. Этой парочке давно пора было помыться, и кто–то из двоих обделался. Я чувствовал вонь за несколько метров.
— Эт не-я… — нечленораздельно пробормотал Гоблин: — Эт пир–одный к… Ик! …клизм.
Ильмо подтащил мелкого говнюка к борту и шлёпнул по спине. Пару галлонов божественного нектара улетели прочь. Пассажиры следующей шлюпки едва разминулись с подарком и начали громко возмущаться.
Но в сравнении с Одноглазым Гоблин ещё оказался в пристойной форме. Кажется, собрать эту вонючую кучу с палубы не хватило бы никаких лопат.
Подняв Гоблина за шиворот, Ильмо констатировал:
— От этих двоих, Лейтенант, мы ничего не узнаем.
— Что скажешь, Каркун? — поинтересовалось начальство.
— Может проведём лечение протяжкой под килем? Второй вариант, поскольку от них смердит, предлагаю просто выбросить их за борт, — но потом врождённая жалость всё же взяла во мне верх. — К сожалению, у меня нет лекарств от идиотизма. Если бы такое имелось, я бы разбогател только на этих двух придурках. Запереть их хорошенько, пока не проспятся. Только подстелить под них какую–нибудь рванину, которую не жалко потом выбросить.
— Ты неиссякающий источник сострадания, Каркун.
— Что есть, то есть…
Гоблин продолжал совершенствоваться в пьяном бреде, бормоча о ярко взрывающихся бесах. Лейтенант распорядился убрать дерьмо с глаз долой. Душечка наградила меня уничижительным взглядом. Этот ребёнок отказывался видеть в людях плохую сторону, исключительно положительную, предоставляя типам вроде Одноглазого двести тысяч вторых шансов. Однажды она об этом пожалеет.
В ответ я пожал плечами, намекая на отсутствие совести. Девчонка вздрогнула, нахмурилась, потёрла глаза одной рукой, нахмурилась сильнее, наклонила голову словно прислушиваясь к шёпоту, который слышит лишь она одна.
Наш суперэффективный сержант Ильмо приказал паре прибывших с колдунами оболтусов утащить их, не церемонясь с грузом.
— Пора подыскать нам дело. Одними благими намерениями это корыто не починить, — буркнул Лейтенант
— Когда в следующий раз сойду на берег, поищу бутылку с джинном, — высказался какой–то самозванный отрядный психолог.
— Было бы полезно, — хмыкнул Лейтенант.
Душечка уставилась на меня, так что я испугался, что это обычное "Не будь задницей!", но оказалось, что она готова расплакаться и жаждет утешения.
Леденец вернулся с новобранцами. Это оказались близнецы: брат с сестрой лет тринадцати или четырнадцати. Они были настолько похожи, что я с трудом различал кто есть кто даже по полу, пока не произвёл медосмотр. Оба были смуглыми с тёмными, почти чёрными волосами, словно их папаша прибыл откуда–то с юга или востока. Они стояли, неуверенно прижавшись друг к другу.
— Может теперь, столкнувшись нос к носу с нами, им перехочется вступать в Чёрный Отряд, — буркнул Леденец. — В конце концов, может сдохнуть с голоду в какой–нибудь подворотне не самый плохой вариант.
Сейчас Леденец стал вторым по званию в Отряде, но оставался скромнягой, без помпы рутинно тянул лямку наравне со всеми. Как и у прочих членов Отряда его прошлое было покрыто мраком, но папа с мамой сотворили его общительным, что выгодно выделяло его среди соплеменников. В большинстве случаев он умел решить проблему добрым словом, не прибегая к раскалыванию упрямых голов. "Господин Пустобрёх, дадите волю фантазии и отправитесь купаться с камнем на шее", — как–то так.
Вышеназванный Пустобрёх косился на детишек как на пару свежеиспечённых бабушкиных пирожков.
В этот момент между детьми, Леденцом и Пустобрёхом втиснулась Душечка. Она заглянула последнему в глаза так, что тот покраснел и смутился.
— Есть, сэр! Всё осознал, сэр!
Хоть Душечка и была глухонемой девочкой, но никто в нашей банде ещё не подводил её ожиданий.
— Осмотри их хорошенько и избавь от паразитов. И вообще позаботься о здоровье, — попросил меня Леденец. Потом он повернулся к близнецам: — Это Каркун. Он наш лекарь. Делайте то, что он скажет. Он безобиден.
"Ну, спасибо".
К нам в выгородку каюты, которая служила лазаретом, зашла Душечка.
— Как вас зовут? — поинтересовался я, пока близнецы неохотно с подбадриванием Душечки избавлялись от лохмотьев. Надеюсь, они понимают мою речь. Мы давненько не были в Трубе, так что я успел подзабыть местный диалект.
— Путник, — откликнулся мальчик.
Теперь я удостоверился, кто есть кто. Девочка, кстати, оказалась не такой застенчивой. И, несмотря на юные годы, вполне созревшей, хотя мальчишка из их пары казался смазливее.
С какой бы целью Леденец ни подобрал эту парочку, он мог разворошить гнездо змей. Мало кто из наших братьев славились воздержанностью.
— А твоё?
— Его сестра, — ответил за неё пацан.
— Вот, дебил. Я Неудачница. А он — Невезунчик.
— В самом деле? Занятно. — Я записал имена для Душечки, которая уже прочла всё по губам. — Мы не встречались? Может где–то в городе? Вы мне кого–то напоминаете.
Парень насторожился, а девочка ответила:
— Очень вряд ли. Мы добрались до Трубы только вчера ночью.
Судя по их виду, они много успели натерпеться. Недоедали и кишели разными насекомыми. А девочка…
— Как это случилось?
Между нижним левым ребром и бедром багровела рана. Из неё сочилась сукровица. Должно быть рана была инфицирована. Если не принять меры, это может оказаться смертельным.
— Споткнулась.
— Что, правда–правда? — я громко скрипнул зубами.
— Честнейшая правда, — заявил Невезунчик. — Это случилось во время бури. Она споткнулась и упала на разбитый горшок.
Брехня. Труба была довольно бедным местечком, так что любой черепок тут же утащили бы за какой–нибудь хозяйственной надобностью.
Я покосился на Душечку, которая блюла мои хорошие манеры. Она кивнула, почувствовав правду в их словах. И всё же она не была до конца уверена.
Сделав дело, я доложился Леденцу:
— Рану я почистил и наложил девять швов. Какое–то время она будет мокнуть. Я сделал всё, что мог, кстати, избавился от блох и вшей.
— Ладно. Спасибо, — он, казалось, засыпал на ходу.
— Накормим их, и с ними всё будет в порядке. А откуда они взялись? — И ещё интереснее, как они связались с Леденцом? Он не склонён подбирать бродячих щенков.
Леденец пожал плечами:
— Просто увидел их, и они мне кое–кого напомнили, но не могу вспомнить точно, кого именно. Но точно кого–то, кто был дорог.
Вот и со мной тоже самое. У этой парочки скрытый талант к эмпатии: он вызывает смутные воспоминания о милых сердцу призраках. Все в Отряде, даже самые суровые мужики, начали присматривать за ними и не давать в обиду.
Моё прагматичное второе я не видело смысла в том, чтобы они путались под ногами, но они быстро доказали свою пользу. Нам всем. Едва оказавшись на борту, они шмыгнули на камбуз, где начали помогать стряпать. И так уж получилось, что это оказались лучшие повара за несколько десятилетий.
Из Можжевельника мы прихватили с собой кое–какие трофеи, но они быстро закончились. Денег на ремонт Скрипучей Стервы не было. Ни с кем не советуясь, Лейтенант отправился повидаться кое с кем, кто мог оказаться полезным и подкинуть работу. А может и зафрахтовать Стерву.
Посудину назвали Скрипучей Стервой, потому что у неё частенько прорывался мерзкий норов, а также в знак презрения к нашей последней нанимательнице — Госпоже из Чар.
Название придумал я. Лично. Каркун — лекарь и хранитель летописей Чёрного Отряда. Ребятам понравилось, и оно прижилось.
А вот Госпожа вряд ли воспримет его с юмором.
