Читаем Скорость Тьмы онлайн бесплатно

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Фридрих Ницше «По ту сторону добра и зла».

Ноябрь 1943г.

Тени танцевали. Они струились, словно обезумевшие похотливые змеи, перетекая одна в другую. Замысловатый узор на влажных телах всё время менялся. Казалось там зашифровано какое-то важное послание, но смысл запутанных строчек постоянно ускользал, проваливаясь в первозданный хаос.

Хаос накатывал и накатывал, стирая любой здравый смысл. Он безраздельно царил в этом мокром безумии, то приближаясь, то чуть отдаляясь, отталкивая и одновременно притягивая в эту чарующую, сулящую вечное забвение и покой пустоту. В этом хаосе жили демоны. У демонов не было тел и постоянной формы. Они текли и маскировались, прячась среди извивающихся блестящих змей. У демонов не было ни лиц, ни имён, но были зоркие глаза и жадные ощерившиеся пасти, чтобы видеть и пожирать. Они подстерегали тех, кто по неопытности случайно сталкивался с ними взглядом и уже не мог его отвести до самой своей неминуемой гибели.

А бездна смотрела. Вечный равнодушный арбитр. Она всегда безразлично смотрела на всё это полуживое обманчиво хаотичное мельтешение. Чёрная, холодная, пустая и… живая. Она дышала то согревая, то замораживая своим гибельным дыханием проскальзывающих сквозь неё туманных демонов. А они всё тащили и тащили свою новую добычу, сбрасывая парализованные жертвы в этот бездонный пропитанный смертью и безысходностью тёмный колодец, словно ядовитая кислота растворяющий визжащие от ужаса души лишённые последнего шанса к обещанному возрождению. Но для один раз проклятых не было иного пути.

Война и погибель в очередной раз возродили к жизни древних давно позабытых богов. Богов из тех самых тёмных веков, когда для их существования требовались многочисленные кровавые жертвы. Пока кровь лилась рекой, они жили, упиваясь своей тёмной безрассудной силой. Как только багровый ручей иссякал, они засыпали до лучших времён и сон их был беспокойным порождая наяву всё новых и новых чудовищ. Но самое страшное ещё и в том, что этих богов было невозможно убить. Боги бессмертны. Они могли ждать до тысячи лет и снова восставать каждый раз, когда на армейских шевронах осатанелых рабов возникало зовущее к кровавой трапезе «Чёрное Солнце».

Открыть этот «Ящик Пандоры» каждый раз оказывалось довольно легко, но вот захлопнуть тяжёлую обжигающую смертельным хладом крышку могли лишь избранные, заплатив за это непомерно большую цену своими не родившимися поколениями.

***

Переход в чужое тело не был таким уж болезненным. Специалисты из группы нейроподдержки постарались на славу. Не было ни головокружения, ни уже привычной вечно изматывающей опостылевшей тошноты. Карел чувствовал себя так, словно недавно снял старую удобную, но изрядно прохудившуюся обувь, сменив её на доставленную прямо со склада отлично подогнанную армейскую обновку. Конечно аллегория пришла на ум не совсем подходящая. Одно дело менять сапоги и совсем другое, менять живые человеческие тела.

Сколько раз он проделывал это? Так сходу сосчитать было довольно сложно. Сотрудники из «Аналитического отдела» должны были знать точное число «переселений» майора советской контрразведки Карела Валдека. Они там даже его сердечный ритм знали, как свой собственный. По сути жили чужой жизнью и каждый провал переживали словно личную трагедию.

Расправив слегка затёкшие плечи, майор огляделся.

Что ж район «высадки», похоже, был выбран верно. Вокруг небольшой сочащийся осенней сыростью лес. Мрачная палитра была перенасыщена серыми и коричневыми тонами. Хмурое небо нависало над лесом готовое в любой момент разразиться грозой с холодным дождём или быть может даже мокрым снегом. Облетевшие деревья напоминали христианских великомучеников, сожжённых на яростных языческих кострах. Под ногами неприятно чавкало. В оставшихся следах в палой листве сразу же собиралась мутная вода.

Чужое тело сидело как родное. Плечи у незнакомого мужчины были, правда, пошире чем у майора. Родное же тело Карела сейчас покоилось в полной безопасности и под присмотром опытных врачей в секретном подземном бункере Центрального Отделения Нейроразведки НКВД Москвы. Хитрая аппаратура работала. Сердце билось. Лёгкие дышали. А вот сознание… сознание было далеко. В насквозь промокшем от сырости пустом полумёртвом немецком лесу. Где-то рядом наверняка плескалось зловещее озеро Коцит. Вечная обитель предателей и изменников на берегу которого рыбачат Иуда, Кассий и Брут. Что они могут выловить из чёрной смрадной воды? Своё прощение? Ведь со дна озера на них смотрит сам Люцифер и презрительно усмехается, дёргая когтистой рукой за тонкую готовую оборваться в любую секунду лёску жизни. Забавные мысли.

- Далеко, однако, занесло тебя, брат, - тихо проговорил Карел, доставая из кармана немецкой шинели маленький компас и отщёлкивая большим пальцем железную крышку.

Голос был чужим, сиплым и чуть хрипловатым и каждый раз хотелось оглянуться чтобы, наконец, обнаружить за спиной этого странного невидимого незнакомца говорившего за тебя чужими словами. Эффект частичного «раздвоения» о котором предупреждали врачи.

Майор точно знал, где и что у него лежит в карманах, так как это оговаривалось заранее. Все оперативные «доноры» экипировались одинаково. Агент собирался и шёл в строго указанное штабом разведки место. Там его сознание «вышибалось» и опустевшее на время тело занимал новый хозяин.

***

Немецкий концлагерь «Тойфельханд» располагался строго на севере.

Карел двигался легко, стараясь не производить много шума. Излишняя, конечно, предосторожность в этом мёртвом месте. Но с привычками ничего не поделаешь.

Вероятность нарваться на немецкий патруль равнялась нулю. В окрестности лагеря мог сунуться лишь законченный безумец. Тело слушалось отлично и особых беспокойств, к счастью, пока что не причиняло.

Вспомнив о хранившемся за пазухой заговорённом зеркальце, майор быстро извлёк на свет блеснувшее в сумрачном свете дня стёклышко и пытливо вгляделся в незнакомую скуластую физиономию.

М-да, скорее всего мужчина, приютивший его на время, был из местного сопротивления. Хотя как таковой, антифашистской организации в Германии, уже практически не существовало. Рейх истребил всех на корню, с особой жестокостью расправившись со священниками. Сатанинская изнанка этой проклятой власти проявилась здесь особенно ярко. Впавший в бесовщину Сатурн медленно пожирал своих детей. Ведь свергнуть эту ересь христианская церковь, конечно же, не смогла.

Из зеркальца на Карела глядел светловолосый голубоглазый ариец лет этак сорока с лишним. Таких зачастую называли «белокурой бестией», майор же называл подобных «истинных арийцев» кровавыми выродками. По его мнению эта нацистская мразь не должна была осквернять своим присутствием благословенную землю. Но Бога давно уже не было в этой подобострастно целующей копыта дьяволу стране.

Новое лицо не понравилось. Но нужно было признать, что подобный облик для маскировки идеален. Жаль незнакомца. Хотя он знал на что шёл, вылазка была опасной, «донор», скорее всего, не выживет. Знать бы ещё куда девается человеческое сознание после «окончательного разрыва». Куда уходит бессмертная человеческая душа? Вечный неразрешимый вопрос.

Впрочем, ещё одна смерть вряд ли что-нибудь существенно изменит в абсурдном мироздании. Чаши адских весов даже не качнутся.

Спрятав зеркальце, майор целеустремлённо двинулся строго на север. За ворот шинели здорово задувало, холодный ветер кусался, жаля незащищённую кожу, но это была досадная мелочь, не более…

Дела на советских фронтах складывались относительно успешно. Повода для особых беспокойств пока что не было. Армия Первого Украинского фронта практически освободила мать городов русских Киев. Германские войска в Италии отступили за реку Волтурно. Третий Рейх напоминал сейчас огромного уродливого спрута, с торчащими в извивающейся туше острыми гарпунами. Тварь истекала чёрной кровью, но всё ещё была жива и очень опасна. Фашистский левиафан умел и мог болезненно огрызаться.

Война ещё далеко не выиграна.

***

Советский нейроразведчик спешил к лагерю смерти. Сейчас он преследовал исключительно свои личные цели. Его рейд не был секретным заданием могущественного Шестнадцатого Отдела НКВД. Нет, майор Карел Валдек был в долгом отпуске. Недавно он вернулся из кровавого месива Курской дуги и получил право на заслуженный отдых в собственном двадцативосьмилетнем теле.

Да, он отлично отдохнул. Москва, накрытая Защитным Православным Куполом, была недоступна для вражеской авиации. Жизнь в столице России текла своим чередом и лишь обилие прохожих в военной форме напоминало, что где-то идёт война.

Но заслуженный отдых пришлось прервать.

Карел вспомнил, что кое-кому должен…

Одно время он проживал в приморском городе Одесса. То было славное время. Никому и в голову не могло прийти, что через четырнадцать лет разразится страшная война. Майор никогда не считал себя излишне сентиментальным, но девушку из квартиры напротив забыть так и не смог. Наверное то было его самое счастливое лето… а потом… Потом семья Риты вернулась на родину в Польшу в город Познань. Но романтическая дружба с отъездом молодой женщины не прервалась. Они долгое время переписывались. Карел всё собирался съездить в Варшаву, где Рита работала в одном издательстве переводчицей, но никак не мог найти лишнее время.

Да и где бы он его нашёл? Сначала военное училище, затем первое серьёзное назначение, странные тесты, которые он прошёл с большим успехом, внезапный перевод в загадочный засекреченный отдел разведки, о котором ходили совершенно дикие слухи. Что ж, слухи оказались отчасти верны, а связь с Ритой он потерял. Грянула война. Фашистские ублюдки вторглись в Польшу. Ринувшуюся через границу тьму уже нельзя было остановить. Рита была еврейкой, а это смертельный приговор. Однако Карел чувствовал, что женщина жива.

Как? Каким образом ей удалось уцелеть в аду немецкой оккупации? Разве что каким-то чудом. Но в чудеса он давно уже не верил.

И тогда Валдек стал искать. Хуже всего было то, что немцы не регистрировали имена заключённых-смертников, а присваивали им порядковые номера.

Но майор нашёл свою одесскую несостоявшуюся любовь. Опытный оперативник, по кличке Ворон, прошёл по «цепочке» заключённых в различных лагерях Аненербе, в каждом из которых были «доноры» - спящие агенты Шестнадцатого Отдела.

Карел показал ему фотографию. Рита прислала её в своём последнем письме перед самой войной. Это была уже не шестнадцатилетняя немного нескладная чернявая еврейская девочка, а красивая темноволосая женщина. Но для него она, по-прежнему, оставалась всё той же одесской беззаботной смешливой девчонкой, какой он её запомнил в их последнюю встречу.

Побывав в «Тойфельханде» Ворон сказал, что видел похожую женщину. Больше он ничего не смог добавить, так как его «донора» почти сразу же ликвидировали. Псы-псионики быстро вынюхали поселившегося в немощном заключённом «чужака».

Так что полной уверенности не было, та ли это женщина или нет. Тем не менее руководство дало добро на временную отлучку, они даже разрешили использовать нейрооборудование. Ничего удивительного. Карела ценили, ведь он был одним из лучших агентов.

В принципе он ничем особо не рисковал, ну разве что довольно ценным «донором». Если «носитель» погибнет, майор автоматически вернётся в родное тело, покоящееся сейчас в ТИЭР-ванне московской секретной лаборатории Шестнадцатого отдела, либо его потащит далее по «цепочке» выбросив в ближайшего свободного «донора» и так до того самого момента пока он не окажется в теле человека на безопасной российской территории. Такие досадные сбои бывали и они очень пагубно сказывались на психике. Однако Валдек был всегда уверен в своих силах зная, что он легко перенесёт такой дикий прыжок в отличие от многих прочих агентов. Именно в этой его феноменальной нейро выносливости и была главная уникальность в своё время выявленная сложными тестами знаменитого профессора МГУ Артура Салевски.

Пасмурное небо стало темнеть. Карел остановился, чтобы свериться с компасом. Ещё немного и прибор станет бесполезен. Вблизи концлагеря стрелки обязательно сбесятся. Впрочем в любом случае он отыщет нужное место, главное, успеть. Время, пожалуй, пока что единственная область пока ещё неподвластная основателям Шестнадцатого Отдела НКВД. Ничего, управятся и со временем, вот только бы немцы не обогнали. Пока спецслужбы обеих сторон шли чётко в ногу. Но долго ли это продлится?

Рита жива, он был уверен в этом. Где бы она не находилась, он неким шестым чувством пеленговал источник её хрупкой как замерзший цветок жизни. В любом случае он найдёт её. Цена не имела особого значения. Это был его старый долг.

Сумерки опускались на облетевший, умерший до весны лес. За деревьями тут же затаились смутные тени и воображение принялось рисовать довольно жуткие картины, вытаскивая из подсознания самые древние животные страхи. С темнотой лес оживал преображаясь. Мёртвое становилось живым, а живое вполне могло стать мёртвым. Зло вполне вольготно чувствовало себя в этом неуютном сыром месте. Майор ускорил шаг, чтобы поспеть к «исходу призраков». Об этом его предупредили заранее. Возможно, он сможет что-нибудь разузнать.

***

«Призраки» покидали лагерь ежедневно на самом закате.

Освобождённые от бренных тел души медленно брели сквозь лес, словно потерявшиеся толпы немых утративших память слепцов. Опускающаяся с небес тьма открывала невидимую живым дорогу. Но вот дорогу куда? Узнать это можно было одним единственным способом, но мало кто рискнул бы на подобный эксперимент.