Читаем Скорость. Дарьяльский дрифт онлайн бесплатно

Глаза привыкли к темноте. Я осторожно выглядывал из-за ствола дерева, затаив дыхание.

Чуть поодаль за забором звучала гитара, люди сидели вокруг красивого импровизированного очага в виде древнегреческой чаши.

Звенели бокалы, смеялась Марго. Её смех резал слух, он казался слишком высоким и ненастоящим. После моего звонка из Горького я больше не мог ей доверять.

Дачный посёлок работников Министерства иностранных дел утопал в тени вековых сосен. Сквозь кроны едва пробивался лунный свет, но всё же я мог разглядеть лица её гостей.

Комиссаров собственной персоной, все те же знакомые: бывший посол СССР в Венесуэле с супругой, какой-то мужчина лет шестидесяти, очень напоминавший своей внешностью поэта Евтушенко.

Рядом с Комиссаровым спиной ко мне сидел молодой парень в штатском. Как пить дать — коллега подполковника, скорее всего, его водитель.

Похоже, что собравшиеся отмечали день рождения Марго.

На парковке перед дачным домиком стояла комитетская чёрная Волга, точь-в-точь как та, на которой мы проделали с Рашпилем и Алисой путь из Оренбуржья в Горьковскую область.

Мне нужно добраться до её багажника. Теперь я точно знаю, что там лежат похищенные иконы.

Я огляделся по сторонам и сделал осторожный шаг, скрываясь в тени деревьев.

Как назло, под ботинком хрустнула сухая ветка. Каналья!

На крыльцо соседней дачи вышел мужчина лет шестидесяти пяти. Я тут же отступил назад в тень, задев куст сирени. Листья на ветвях дрогнули и привлекли внимание дачника.

Только этого мне сейчас не хватало! Я вжался в ствол, чувствуя шершавую кору на своей груди.

А если он сейчас начнёт кричать, что-то типа «Кто там? Выходи!»? Я уже осматривал местность и пути к отступлению.

Что-то коснулось ноги, от неожиданности я дёрнулся и чуть не пнул красивого рыжего кота, который подошёл, чтобы обнюхать меня.

«Твою мать, кот!» — молнией пронеслось ругательство в мыслях.

— Барсик! Кс-кс-кс, это ты, чертяга! — обратился мужчина к коту и приманил его, — иди сюда.

Кот трусцой направился в сторону зовущего. Вжаться в дерево, замереть, не дышать, не шевелиться.

— Что там? — донёсся женский голос из дома.

— Да мне показалось, что кто-то в кустах за деревьями прячется, а это соседский Барсик. Дай колбасы!

— Так нельзя же, вроде, ему, Смирновы говорили.

Кот теперь мяукал и тёрся об ноги, задрав хвост трубой и выгнув спину.

Мужчина наклонился и погладил кота.

— Мяу, — почти жалобно клянчил лакомство пушистый комок.

— Слышишь, он просит, всё ему можно. Давай тащи докторскую!

Рыжий проказник, будто понимая, о чём идёт речь, подскочил к дверям, откуда через секунду показалась хозяйка соседней дачи.

Её супруг, улыбаясь, смотрел в сторону кота. Воспользовавшись секундной паузой, я рванул в сторону забора Марго.

Оставшись незамеченным, я в мгновение ока перескочил через невысокий штакетник.

Хорошо, что это не дворянская усадьба за границей с высокими оградами из кованых заострённых пик.

Там хрен так перескочишь.

Гости Марго продолжали своё шумное застолье. Они оживлённо обсуждали последние байки и назначения дипломатического корпуса.

Я бесшумно проскользнул к Волге, зайдя сзади, с кормы.

— … а он мне говорит: водку эту финскую я вообще не пью! Только коньяк! — доносился с веранды голос бывшего чрезвычайного и полномочного посла Страны Советов в Венесуэле.

Я полез в карман штанов и нащупал ключ, тот самый с секреткой.

Он остался от Утехи.

Моей целью были иконы. Если они лежали здесь, то я их вынесу и не дам Комиссарову продать и нажиться на культурных ценностях.

Осмотревшись по сторонам, я аккуратно провернул замок и медленно приподнял крышку багажника вверх.

Они должны быть где-то здесь. Иконы, похищенные у убитого антиквара.

Вот они! Прекрасно!

Когда я попытался бесшумно закрыть крышку багажника, раздался предательски противный скрип, характерный для двадцать четвёртых Волг.

Ядрён-батон! Никто и не думал смазывать эти петли.

Я замер, заглянул в багажный отсек и успел разглядеть прямоугольные формы иконных досок, обёрнутые в чёрную холщёвую ткань, перед тем как услышал ледяной голос за спиной:

— Медленно отойди от машины на шаг, подними высоко руки и повернись.

Я не спешил выполнять требования, оценивая ситуацию. С этого места мне были видны гости. За столом не хватало одного.

Молодого водителя или охранника. Или и того и другого в одном лице.

Раздался металлический щелчок. Я рванул в сторону, не успев закрыть багажник. Ага, прекрасно!

Так и есть, берёт меня на понт. До оружия не дошло.

В руках у парня горела бензиновая зажигалка. Он закурил и, выпустив струю дыма, вгляделся колючими зрачками.

— А вы, собственно, кто такой? С чего вы решили, что можете мне указывать?

Я решил немного разыграть дурака, просчитывая свои шансы на победу в потасовке.

Он постарше лет на пять-шесть. Крепкий.

Мы были примерно одного роста. Под пиджаком угадывалось спортивное тело. Чуть тяжелее меня.

Набитые кулаки говорили о том, что передо мной стоит самбист. Оно и понятно: боевое самбо — это базовая рукопашная дисциплина в школах и на высших курсах КГБ.

А парень, стоящий напротив меня, несомненно был выпускником подобного заведения.

— Ах, да. Простите. Забыл представиться. Младший лейтенант госбезопасности Мальков, — он явно ерничал, — а вы есть в списке приглашённых? Может, я чего не знаю?

— Это ваша машина, товарищ Мальков? — ответил я вопросом на вопрос.

— Наша, товарищ Каменев, мы давно тебя ждём.

Он сделал акцент на слове «наша». То есть кгбшная, к которой я не имею никакого отношения.

— Слушай, Мальков. Тут такое дело: Комиссаров, кем бы он тебе ни приходился, не тот, за кого себя выдаёт.

— Я тебя внимательно слушаю, — младший лейтенант сделал затяжку и прищурился.

Появилась надежда, что я выкручусь из этой ситуации. Я немного подумал, прежде чем продолжить:

— Времени на рассказ мало. Он может появиться здесь в любую секунду. В общем, подставил он меня.

— Это как? — Мальков удивлённо поднял брови.

— Скажем так, потребовал, чтобы я оказал ему одну услугу — перевёз беглого зэка.

— Продолжай, — Мальков затушил окурок о каблук и не стал выбрасывать бычок, а аккуратно убрал его обратно в пачку.

— Мы с этим зэком в дороге притёрлись, хотя я его возненавидел с первой секунды. Так вот, зэк оказался наёмным убийцей и рассказал, что он должен был меня убить после того, как я бы его доставил до места. Понимаешь?

Мальков молчал и смотрел на меня оценивающе.

— А где он? Тоже где-то тут?

— Кто?

— Ну, этот беглый зэк, убийца наёмный.

— Нет его. На том свете.

— Как на том свете?

— Долгая история. Короче, его тоже подставили.

— Ничего не понимаю. Зачем Комиссарову тебя убивать? Он пальцами щёлкнет — и ты моментально за решёткой окажешься.

— Это из-за икон. Ну и ещё кое-чего.

— Икон? Каких икон?

— Ворованных. Древних, семнадцатого века. Из-за них антиквара убили. Они сейчас в багажнике лежат.

— Ты не шутишь? — он смотрел на меня очень серьёзно.

Мне хотелось съязвить, но не стал. Похоже, Мальков задумался о моих словах.

— Какие тут могут быть шутки? Я сам еле жив остался.

Мальков подошёл к багажнику и вопросительно посмотрел на меня:

— Тут?

Я кивнул в ответ. Я понимал, что сильно рискую.

Мальков стал поднимать крышку. Отблеск уличного фонаря попал на глянцевую поверхность, чёрная краска отразилась золотом.

Складывалось ощущение, что она превратилась в раскалённую плиту.

Младший лейтенант мельком взглянул на доски, обмотанные в холщёвую ткань, и в следующее мгновение засадил мне кулаком прямо в солнышко.

Мразь! Так я и думал. Всё это время Мальков морочил мне голову и подбирался поближе, чтобы занять выгодную ударную позицию.

Удар был коварным и неожиданным. От неминуемого нокаута меня спасло лишь то, что я на автомате дёрнулся и ушёл с линии атаки.

Кулак, направленный в мою челюсть, рассек воздух в сантиметре.

Дикая боль сдавила грудную клетку и сбила дыхание. Ощущение такое, будто я проглотил булыжник, и он застрял у меня в области желудка.

Я оступал. Мне хотелось сложиться пополам. Только чудовищное усилие над собой не позволило мне так поступить.

В ринге в такой ситуации я непременно опустился бы на одно колено, чтобы дать организму возможность хоть чуть-чуть прийти в себя.

Но здесь это было смертельно.

Он смеялся, видя мои мучения. Самодовольный ублюдок. Наверное, отличник боевой и политической подготовки.

Обычно это у них — высокомерие начинает переть через край при первых признаках успеха.

Младший лейтенант был доволен своим ударом и не торопился меня добивать.

А зря. С каждым шагом назад мне становилось легче.

Я выставил вперёд открытую левую ладонь, пытаясь таким образом не подпускать противника ближе.

Наконец, Мальков, попеременно опуская то левое, то правое плечо, двинулся вразвалку в мою сторону. На счёт три он нанесёт боковой.

Зря ты меня не добил, уродец. Теперь твоя очередь огребать. Сайд-степ, два прямых ему в профиль. Первый в ухо, второй в нос. А вот третий — по-американски, туда же, в солнышко.

Оказывается, у Малькова нет такой железной воли, как у меня. Первый удар в ухо оглушает и отбрасывает его голову в противоположную сторону.

Второй разбивает нос в кровь. Третий складывает его пополам, как раскладушку. Он падает на колени и пытается глотать воздух.

Но спазм сдавил ему лёгкие, он может только пытаться всасывать кислород со звуком «ы-ы-ы-ы-ы» на вздохе.

Я мщу специально. Знаю, что сейчас все сбегутся. Мне нужно, чтобы он выглядел избитым.

Мол, смотри, Комиссаров, у Каменева тоже есть порох в пороховницах. Твой отличник вон кровью заливается.

Мне рано радоваться. Всё-таки передо мной самбист, они умеют в партере бороться.

Мальков бросается с колен в мои ноги, пытаясь обхватить их.

Но я тоже не лыком шит. Снова отскакиваю в сторону и встречаю его острым коленом в скулу.

Он заваливается набок, но всё ещё не в нокауте. Голова у младшего лейтенанта крепкая, как шар в кегельбане.

Будто он советский десантник, а не сотрудник госбезопасности.

Теперь ему не до дешёвых ухмылок. Он встаёт на четвереньки и пытается лезть за пузо за табельным.

Пинком опрокидываю его на грунт на бок, замахиваюсь, чтобы вырубить, и тут же слышу голос Комиссарова:

— Стоять, Каменев! Ещё на сантиметр двинешься — прострелю башку.

Раздаётся щелчок. На этот раз никто не шутит. Это не зажигалка. Это пистолет. Мельком бросаю взгляд на тень, отбрасываемую соснами за забором.

— Я сказал стоять! Далеко ли ты с простреленной головушкой добежишь? Я тебе не раздумывая прикончу, только дай мне повод. Руки вверх!

Стою. Пожалуй, такого шанса стрелять в себя я ему не дам.

— Саша! — послышался встревоженный голос Марго. — Что здесь происходит? Что случилось?

Она подошла и помогла Малькову встать на ноги.

— С днём рождения, Марго. Хотел показать младшему лейтенанту украденные иконы в багажнике твоего многоуважаемого гостя, из-за которых он поубивал кучу людей. Но оказалось, что лейтенант в курсе, и он не против убийств. А ты?

— Саша, что ты такое говоришь? — она с беспокойством вглядывалась в мои глаза.

— Спроси у него, откуда иконы в багажнике, если он осмелится их показать всей «вашей» честной компании.

Я смотрел в сторону Малькова.

Теперь я сделал акцент на слове «вашей» в противовес его «нашим».

Молчавший до этого Комиссаров вдруг заговорил:

— Шесть трупов… — он подошёл ко мне почти вплотную и оглядел с ног до головы, — нет, я такого от тебя не ожидал. Шесть трупов в Горьком.

— Во-первых, не шесть, а четыре. Их кровь на тебе, Комиссаров. Всего на тебе восемь трупов, включая антиквара и Рашпиля. А во-вторых, что же ты не объясняешь, что если бы ты не приказал Рашпилю ликвидировать антиквара, а затем не выкрал вместе с ростовскими ворами иконы, то все эти люди были бы живы?

— Заткнись, щенок! На Лубянке поговорим, там разберёмся и с иконами, и с трупами. Руки вытянул перед собой!

Мне пришлось подчиниться. На моих запястьях защёлкнулись браслеты. Но молчать я не собирался.

— У него в багажнике ворованные иконы, — обратился я к присутствующим.

Марго, бывший посол и его супруга с опаской заглядывали в приоткрытый багажник. Впрочем, они ничего увидеть не могли, лишь догадывались.

Комиссаров резко захлопнул багажник, бросив на присутствующих ледяной взгляд:

— Иконы эти являются вещдоками. Вчера накрыли банду контрабандистов и изъяли. Не успел сдать под роспись.

— Вчера? — удивилась Марго. — Но вчера был выходной и…

Она запнулась от строгого взгляда подполковника. Марго что-то знала, что заставляло её сомневаться в его словах.

— Вы арестованы, гражданин Каменев.

Он открыл передо мной заднюю дверцу Волги.

Мы ехали втроём: Комиссаров, Мальков и я на заднем сиденье чёрной «догонялки» из Горок в Москву в полном молчании.

С одной стороны, я отчётливо понимал, в чьих руках нахожусь. С другой — продолжал верить в справедливость советского правосудия. Что могут мне инкриминировать?

Убийства в Горьком? Для этого нужны веские доказательства. А их у следствия нет и не может быть. Пистолета ТТ, из которого я стрелял в тех двоих в засаде, когда бежал от конторы до бункера, им не найти.

Он давно плавает на дне Куры. А там берега так однообразны и похожи друг на друга, что я не смогу найти место, где выбрасывал оружие в воду.

Да, ствол, наверняка, смыло из-за мощных дождей, обрушившихся в те дни на Грузию. Бурные волны приводили в движение огромные валуны.

Уровень воды постоянно дышал, то поднимаясь, то опускаясь. Поток с грохотом нёс коряги и известковые булыжники.

Ружьё, из которого я стрелял в Ростове, примерно там же.

К тому же я не был уверен, что те двое получили смертельные ранения. Когда мы с Рашпилем бросились на поиски похищенной Алисы от склада к конторе, я не увидел тел.

Следов пороха на руках у меня нет — прошло больше двух недель после той перестрелки. А от одежды я избавился при первой возможности. Так что они могут провести хоть тысячу экспертиз.

К остальным смертям я не имел отношения. Ещё меня могли бы обвинить в избиении блатных в Ростове-на-Дону, но вряд ли те стали бы давать на меня показания.

По любым меркам это очень постыдно для уголовника.

Итальянец? Этот точно не пойдёт в КГБ или милицию.

Комиссарова бесило, что я раз за разом уходил от расставленных им ловушек.

Сначала на гонках на ипподроме, потом я избежал заказного убийства на подъезде к Горькому.

Потом ослушался и не стал ждать подосланных мордоворотов из числа коллег Комиссарова на переговорном пункте в Горьком.

Не пошёл с Рашпилем в Турцию пешком. И, наконец, я не стал заезжать на обратном пути к знакомому Рашпиля в Рустави, чтобы обменять машину.

Как выяснилось позже, там меня уже поджидали грузинские чекисты.

Вместо этого я бросил машину в пригороде Тбилиси и купил билет на поезд для себя и Алисы.

Мы вместе нашли её сына у бабки в подмосковном Подольске и расстались друзьями — к моему великому облегчению.

Алиса предпочла спокойную жизнь приключениям.

Мы ехали в чёрной Волге, и я высматривал пейзаж за стеклом. Пора. Всё произошло почти так, как я планировал.

Почти — потому что я не собирался получать от кого-либо в солнечное сплетение. Я ещё думал, что Комиссаров будет один и застегнёт мне наручники за спиной, а он поступил наоборот.

Сейчас же я без труда достал маленький ключ от наручников из заднего кармана брюк.