Читаем Сколопендроморф (СИ) онлайн бесплатно

Пролог.

Ритуалистика — странная наука.

Хмм… Или все же искусство? Тут все зависит от индивидуального восприятия практикующего мага. Хотя, находясь на месте жертвы в откровенно чернушном ритуале, который пошел по одному месту, мне вспоминаются слова профессора, который в училище преподавал этот непростой предмет. «Самые отмороженные маги отнюдь не боевики, и даже не некроманты с химерологами, а ритуалисты. Ибо каждый ритуал — это русская рулетка с половиной барабана даже в случае абсолютно правильного его проведения». Но лучше все же начать с самого начала…

Зовут меня Максим Юрьевич, из рода Поляровых. Род маленький, зато, как говорится, с претензиями. На момент моего далекого, довольно неплохого, но крайне безрадостного детства, в роду было всего пятеро человек: я, отец, его сестра с супругом и их сын. Своей историей род уходил в глубину веков и переживал множество взлетов и падений, но на момент моего рождения Поляровы как магический род находились в состоянии крутого пике. Как можно понять, денег у нас особо много не было, а те что все же находились, тратились на подготовку Наследника — собственно, моего двоюродного брата. На мою же учебу не оставалось ни времени, ни средств, да и хоть какого-то желания у родственников — по магическому дару я был откровенным слабаком, что лишь чуть-чуть не дотягивал до планки «откровенный мусор». Так что магическую науку мне приходилось постигать без репетиторов и допинга в виде магических зелий и всяких ценных ништяков, пользуясь лишь только домашней библиотекой, логикой и методом полунаучного тыка. Отец мне иногда помогал советом, но большую часть времени он был занят либо работой, либо стенаниями о почившей супруге. Об обучении в элитной школе магии мне оставалось лишь мечтать — для гранта талантом и силой не вышел, а на платную основу, как уже понятно, никто меня пропихивать не собирался. Эх, да меня даже в обычную-то магическую школу никто устраивать не хотел! Так что учился я в обычной школе неодаренных, магическую науку продолжая постигать по книгам библиотеки и учебникам брата. И тогда же я увлекся ритуалистикой и артефакторикой.

Прям таланта в этих направлениях у меня не было (у меня вообще никакого таланта не было), но из-за маленького объема магической силы и медленного её роста, контроль магии был вполне приличный, а так же присутствовали терпение, нездоровое воображение и сила воли, что в данных конкретных направлениях являлись решающими факторами. Ближе к тринадцати годам я начал производить собственные простенькие артефакты, а к шестнадцати — уже вполне приличные для нашего рынка поделки, попутно подрабатывая проведением простеньких ритуалов. Когда умер отец, а я вступил во второе магическое совершеннолетие (восемнадцать лет), меня… изгнали из рода. Полностью оборвали связь с источником и попросив покинуть дом с немногочисленными пожитками. Было больно и плохо, но не настолько невыносимо, как я ожидал и как писалось в книгах — хоть тут мой куций резерв сыграл положительную роль, уменьшив силу стандартного отката от разрыва связи почти втрое. Впрочем, приятного в этом все равно ничего не было, но я даже не думал возмущаться, потому как обычной практикой в таких случаях вообще являлось жертвоприношение на алтаре. Так что родичи обошлись со мной даже мягко — как я уже говорил, детство у меня хоть и было не радостным, но все равно лучше, чем у многих. Я по крайней мере к его окончанию остался жив, здоров и невинен.

Съемную комнату на первое время я отыскал быстро, как и стабильную работу в одной из лавочек магической ярмарки. А после, когда подкопил денег и опыта, сумел поступить в училище по профильным направлениям: ритуалистика и артефакторика. И спустя три года оказался весьма востребованным специалистом-подмастерьем. Мне бы и мастера легко дали, по знаниям и опыту я вполне дотягивал, но вот по силе — нет. Мой резерв едва-едва до ранга подмастерья дорос и дай то Магия до мастерского к пятидесяти годам подняться — как я и говорил, силовой потенциал у меня был удручающе низок…

Так вот, возвращаясь однажды поздним вечером домой из лавочки, где работал, я ощутил мгновенное уничтожение всей своей невеликой защиты, сильный толчок в спину и характерный холодок расползающейся по телу парализации, после чего потерял сознание. Очнулся уже в каком-то подвале, в одной из фокусных точек ритуальной фигуры, голым и со связанными руками и ногами. Рядом, в еще одной фокусной точке, лежал трехметровый детеныш виверны, в центре фигуры горел синий огонь, по периметру лежали уже высушенные до состояния мумий трупы, а рядышком скромно так стояла девочка-лисичка. Только это была ни разу не милая японская кицунэ, а китайская людоедка-оборотень, что выглядела именно как прямоходящая лиса со злобной оскаленной пастью и жесткой темной шерстью.

На то, чтобы осознать назначение ритуала, у меня ушла всего пара секунд — пусть часть рун и особенностей именно этой фигуры я не знал, но вот общие моменты, характерные для черного жертвоприношения, были вполне заметны. Ну а дальше, видимо насладившись моими страхом и паникой, волшебная тварь начала лающим голосом на незнакомом языке произносить воззвания, попутно кидая в огонь какие-то травы, а после черным каменным кинжалом полоснула по горлу виверны. Вот только ящер и не думал спокойно умирать, начав судорожно дергаться, а лиса слишком поздно отошла от агонизирующей туши, явно наслаждаясь моментом смерти сильного магического существа, и в какой-то момент хвост виверны хлестнул тварь по груди, сбивая с ног. Упала лиса до смешного неудачно — на собственный кинжал, что вошел ей в живот.

И вот, глядя на ярко вспыхнувшее алым пламя, мне и вспомнились те самые слова профессора ритуалистики, ибо я отлично понимал, что столь грубо нарушенный и пошедший по одному месту ритуал может выдать абсолютно любой результат, но мне он скорее всего не понравится…

Глава 1

Я поднял мордочку от вяло текущего лесного ручейка, из которого только что пил, и угрюмо уставился на собственное отражение, в котором узнавался обычный такой рыжий лис. Даже, скорее, лисенок. С черными глазками, черным кончиком на хвосте и черными «носочками» на лапках. Милаха. Так бы сам себя и затискал. Вот только кровь недавно слопанной зверушки с мордочки нужно стереть, а то милаха получается излишне маньячной. Ну а что поделать? Не мы такие — жизнь такая. Я был бы совершенно не против присесть за столиком какой-нибудь кафешки и потратить честно (или не очень) заработанные денежки на всякие вкусняшки, а не добывать пропитание путем охоты на мелких зверьков в этом крайне недружелюбном лесу. Причем уже… сколько? Месяц? Год? Пять лет? Честно говоря, первое время жизни в новом теле пролетело как в тумане и в памяти отложились только отдельные яркие моменты. Но с течением дней мой разум словно пробуждался ото сна и буквально дней пять назад я вновь ощутил себя цельной разумной личностью. Впрочем, на тему упущенного времени я не особо заморачивался, ибо… Какая разница? Магической или хотя бы обычной цивилизацией в этом лесу даже не пахнет, так что и смысла следить за количеством прошедших лет тоже особо нет. Ну, разве что просто из любопытства…

Печально фыркнув, я отошел чуть назад и, забившись под раскидистый кустик, начал подбивать итоги того, что сумел выудить из памяти об окончании прошлой жизни, начале новой и узнать о нынешнем своем состоянии путем самоанализа и медитаций.

Начну с того, что ритуал меня все же прикончил. А если точнее, медленно и смачно сжег заживо, при этом я ощущал все вплоть до того момента, когда от тела остались одни только обугленные кости, и только после этого Мать Магия дала мне наконец сдохнуть. Дальше был поток образов, в котором я сначала со стороны наблюдал за несколькими короткими отрывками из жизни детеныша виверны, а потом длиннющее слайд-шоу, повествующее о приключениях кумихо, корейской лисы-оборотня. Да, я немного ошибся с видовой принадлежностью похитившей меня твари. Но суть от того не менялась, ибо была она трехсотлетней мразью, поехавшей на теме темной магии и откровенной чернухе. К счастью, ритуал не смешал наши личности, а скорее скинул мне кусочки памяти и часть голых знаний кумихо. Хотя тех знаний там было как у крокодилов слезок — я и то более подкованным специалистом оказался, чем трехсотлетняя условно-бессмертная темная тварь. Впрочем, хоть какое-то логическое обоснование подобному было — кумихо большую часть времени интересовало не саморазвитие, а удовлетворение самой низменной похоти и садистских наклонностей, а для выживания лисе хватало и полученных в молодости основ. Угу, при её магическом резерве твердого магистра с претензией на слабенького архимага, да еще и с усилением какого-то Дара, даже обычная огненная стрела превращалась в подобие плазменного снаряда. Плюс, никто не отменял сильные расовые способности. И кое-что кроме огрызков памяти, как позже выяснилось, я от этих двух магических существ унаследовал, хе-хе…

В общем, после просмотра увлекательного слайд-шоу, которое чем дальше, чем большее омерзение вызывало, разум погрузился во тьму, прерываемую периодическими вспышками осознания или особенно яркими моментами. Помню, как в самом начале жизни я словно был упакован в какой-то крайне специфический чемодан — вокруг было темно, жарко, мокро и нечем дышать. Помню, как пару раз долбанул по преграде лбом и, с неожиданным треском, оказался на свежем воздухе, который тут же с эйфорией вдохнул. Дальше было холодно и мокро, тело все болело и тянуло, легкие и бронхи мучительно сокращались, а ноги никак не хотели поднять несчастную тушку с земли. При этом зрение было мутным, а в уши словно ваты набили. И это не говоря уже о такой «мелочи», как мерзотнейший привкус во рту и запах гнилья, что практически насиловал мой бедный нос. В итоге кое-как поднявшись на четвереньки, я на одних инстинктах проковылял куда-то в сторону, забился меж двух камней и вырубился.

Следующей вспышкой памяти был голод и запах еды, что шел от обычного кролика, в которого тело совершенно без участия сознания на одних инстинктах разрядило, как потом понял, «кулак духа». Это было даже не заклинание, а просто сгусток магической энергии, сформированный с определенным эмоциональным и волевым посылом. Но его хватило, чтобы бедное животное молча упало на землю, конвульсивно задергав лапками. Следующий образ был как я уже дожевывая последнюю кость своей первой (а может и нет) законной добычи. И да, судя по всему я сожрал кролика целиком, с костями, шерстью и потрохами. Ага. И никаких рвотных позывов. Вот вообще. Даже наоборот — организм явно не отказался бы от добавки.

Впрочем то, что я переродился в теле лисенка — еще не самое мозгокрутное, что мне недавно пришлось осознать. Вот то, что этот лисенок, судя по паре всплывших образов, вылупился из яйца, реально ставило меня в тупик. Причем вылупился я сразу более-менее подросшей особью. Еще не взрослый лис, уж точно, но примерно двух-трехмесячный щенок. Яйцо же мое было темно-зеленого цвета, кожистым, с редкой крупной чешуей. И такие яйца я часто видел в магазине ингредиентов — оно принадлежало виверне. И, судя по цвету, именно такой вид виверны одна пушистая тварь использовала в своем ритуале…

Все дальнейшие образы, выловленные из обрывочной памяти, состояли исключительно из сцен охоты, страха перед гуляющими неподалеку сильными магическими тварями и нескольких ранений, следы от которых уже давно прошли.

Кстати о моей живучести. Когда сознание наконец встало на место, то вчера во время очередного самокопания обнаружилась еще одна особенность — мое тело было несколько сильнее и прочнее, чем можно было ожидать от подобного существа. Ну не может лисенок толкать камень размером с него самого и без труда оставлять на твердой древесине когтями столь глубокие борозды! Впрочем, это довольно просто объяснялось наличием у меня магии! Что несомненно искренне радовало, ибо уж не знаю, что бы я делал, окажись в теле обычного зверя. Хотя нет, скорее всего в этом случае мое сознание так и не смогло бы пробудиться, что с одной стороны печально, а с другой — даже хорошо.

За несколько дней моей уже полностью сознательной жизни, я нашел себе нору неподалеку от лесного ручья и начал аккуратно познавать собственное тело и возможности, охотясь на кроликов, мышей и прочую мелкую живность. Ну и первая же медитация, что должна была открыть мне астральное пространство или, как говорили на востоке, «внутренний мир», принесла довольно неоднозначные результаты.

Центр моей души, то самое основополагающее начало любого одушевленного существа, являло собой ныне стремную химеру. Основа была из моего собственного ядра светло-серого цвета (да-да, святым я никогда не был), в глубине которого лихорадочно пульсировала искра Творца, что стала раза в два-три ярче, чем я помнил, а с боков было прилеплено две кляксы. Первая клякса была мягкого зеленого цвета с алыми прожилками и «пахла» природой и яростью, а вторая — маслянисто-черная, с «запахом» смерти и боли.