Читаем Скиф онлайн бесплатно

Глава 1

Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам.

Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.

Любовь может поработить даже самую свободную душу.

Первая книга цикла: МОЛОХ. (История Кира и Евы).

***

Любовь. Отношения. Семья. Не для него это всё. Не про него. Максима Виноградова разгульная жизнь устраивала, и он ничего в ней менять не собирался. Так и жил, всё реже вспоминая прежние потери. Смирился, очерствел, закаменел. Влачил бессмысленное, пустое существование, пока Лизка не появилась…

***

– Кто бы мог подумать, что самым большим извращенцем из всех троих окажется Чистюля. Мало ему одной проститутки, в этот раз он решил две шлюхи с собой привезти, – посмеялась Ева, усаживаясь рядом с Лизой.

Подруги устроились на террасе, но не у самого бассейна, а чуть подальше от мужчин, на полукруглом диване в окружении зелени. Хотели немного посекретничать. В последнее время им не так часто удавалось побыть наедине, поскольку Молох практически не отпускал жену от себя. Оно и понятно: у парочки медовый месяц. Им никто не нужен.

– Илюша, а как твою вторую подружку зовут? – крикнула Ева, не заботясь, что обе «подружки» плескались в это время в бассейне и прекрасно ее слышали.

– Марта! – ответил Керлеп.

– Тоже Марта?

– Да!

– А как ты их различаешь?

– Никак не различаю!

Ева рассмеялась, заметив, что Лиза даже не улыбнулась.

– Лизок, ты чего?

– Ага, Чистюля две проститутки с собой привез. Наверное, поэтому Скиф одну из них весь день на велосипеде катал, – раздраженно ответила Лизавета, почувствовав неконтролируемый приступ ревности.

Ева перевела взгляд на Скифа, который колесил по деревянным мосткам вокруг главного дома.

– Не придумывай. Скиф не из стеснительных. Если бы хотел, жил с ней в своем домике и не прятался.

– Я не придумываю. Видела, как она сегодня от него выходила, – уныло произнесла Лизавета.

– Может, ее Чистюля зачем-нибудь послал, – предположила Ева.

– Ага, за презервативами.

– Допустим, за презервативами. Почему нет? Или что-то передать хотел…

– Ага, дружеский минет…

– Блин, Лиза, я тоже к Максу в домик заходила, хотела посмотреть, как он устроился. И что теперь? – Ева попыталась отвлечь подругу от дурных мыслей, хотя прекрасно понимала, что бесполезно взывать к голосу разума, когда душа горит от страсти.

Чтобы не ревновать, надо не любить. А Лизка Скифа любила. Она сохла по нему, была без памяти в него влюблена. Тосковала душой и телом, и ничто не могло утолить это душевно-телесное томление. Ни жаркое Мальдивское солнце, ни горячий песок, ни теплое море.

К слову, Скиф вроде бы тоже питал к ней нежные чувства, но их отношения почему-то никак не сдвигались с мертвой точки.

– Как подумаю, что он там с ней делал, аж тошнит… – пробормотала Лизавета и завозилась на диване.

– Если бы Виноградову нужна была шлюха, он бы припёр с собой ту рыжую шалаву, – все-таки отметила Ева.

– Не напоминай, – еще больше помрачнела Третьякова.

О похождениях Скифа Лизке было известно из первых уст. Эскортница Паулина в красках расписала, сколько раз и как именно Виноградов ее имел.

– Если будешь продолжать тупить, то скоро какая-нибудь из двух Чистюлиных Март точно у Макса в постели окажется. Атмосфера располагает.

– Я хочу, чтобы он сам первый шаг сделал. Понимаешь? Чтобы хоть какая-то романтика была… как у вас с Молохом… – с тоской произнесла Лиза и посмотрела в темное небо, усыпанное яркими звездами.

Было что-то в этих звездах острое, ранящее, будто проникающее в самую душевную суть и толкающее на безумство. Но еще больше в самой Лизке было трусости, нерешительности, мягкости, которые останавливали ее от всякого сумасшествия.

– Как у нас с Молохом? Романтика? – переспросила Ева и рассмеялась: – Ты память, что ли, потеряла? Давай-ка я тебе напомню наши романтические приключения…

– Ой, ладно, ладно, согласна. Вначале всё не очень весело было, зато теперь вы счастливые женатики, – улыбнулась Лизавета. – Кир сразу голову потерял. Всем было понятно, что он по тебе с ума сходит. Вы спали. А Скиф со мной не спит. Он меня не хочет. Это совсем другое.

– Хочет. Он просто боится к тебе привязаться, – озвучила Ева внезапно появившуюся в голове мысль. – Все они привязанности боятся как огня. Ты посмотри на них. Они ж вольные птицы. Для них любое признание – клетка. А ты Максу сама помогаешь.

– Каким это образом?! – удивленно воскликнула Лиза.

– Когда отталкиваешь. Ты злишься, не подпускаешь его, начинаешь рвать вашу дружбу, и тогда ему становится еще легче держать тебя на расстоянии.

– Предлагаешь самой к нему в постель залезть?

– Лиза, блин, постель – это твоя профессия…

– Была, – напомнила Лизавета.

– Была. Но навыки-то остались. Используй свой опыт с толком. Ты всю жизнь лезла не туда, куда надо. Можешь ты хоть раз залезть в правильную кровать?

– Видимо, нет, – проворчала Лизавета, чувствуя, как краска прилила к щекам.

– Ты правда стесняешься?! – удивилась Ева, вдруг припомнив давний разговор с подругой, который состоялся здесь же, на Мальдивах.

Тогда Лиза призналась, что стесняется, но Ева не поверила. Лизка же бывшая эскортница, опыта с мужиками хоть отбавляй. Откуда смущение?

Но оно было. Рядом с Максом она чувствовала себя уязвимой и совершенно беспомощной.

– Я боюсь, что не понравлюсь ему… что оттолкнет, – очень тихо сказала Лиза.

Так тихо, что Еве пришлось напрячь слух.

– Как ты можешь не понравиться? – фыркнула Скальская. – Вспомни свои проститутские навыки и сделай всё, как надо.

Проститутские навыки в общении со Скифом совсем не помогали. Когда она спала с мужиками за деньги, ей было всё понятно. Она точно знала, чего от нее хотят. А чего хочет Скиф, она вообще не понимала. В мире чувств и эмоций Лиза была наивна и неопытна. На черта он делает вид, что они друзья? Зачем проявляет к ней интерес и внимание, если спать не собирается? Как расценивать его отношение? Как управлять своими чувствами? Как справляться с обидами? Что делать со жгучей, разъедающей душу ревностью? И как не тосковать, не хотеть, не мечтать?

Любовь эта безответная, она словно лютый голод. Черный, страшный голод. Непроходящий, непреодолимый.

– Мне твой Кир башку оторвет, если я свои навыки вспомню, – брякнула со смешком Лизка.

– В каком смысле? – нахмурилась Ева.

– В прямом. Сказал, что, если я опять в эскорт подамся, он мне башку свернет собственными руками, – засмеялась Третьякова. – Нет, оно и понятно: у жены Молоха не может быть подружки проститутки. Я, знаешь ли, не хочу проверять, шутил он или нет. Еще помню обстоятельства, при которых мы с ним познакомились. Блин, чуть от страха не описалась тогда… Ты куда? – схватила Еву за руку, когда Ева переменилась в лице и решительно поднялась с дивана.

– Пойду скажу пару слов своему драгоценному.

– Ева, нет! Я же не в претензии! Только не смей с ним ругаться. Пожалуйста. Язык мой – враг мой. Зачем я только ляпнула…

– Я не буду с ним ругаться. Кое-что спрошу и вернусь, – пообещала подруга, и Лиза вздохнула:

– Ага, вернешься. Так он тебя и отпустил. Спокойной ночи, милая.

Во время разговора с Евой Лиза видела, что Кир всё чаще поглядывал в их сторону. Теперь же, когда жена приблизилась, он притянул ее к себе и уже вряд ли отпустит.

Так и вышло. Вскоре Скальские ушли в дом, и Лизку вновь охватила безнадежная печаль.

Подумывая вернуться в свою комнату, Лиза поднялась с дивана. Чего ей тут делать?

Еве сейчас, кроме мужа, никто не нужен. У Чистюли аж две любовницы. Никому Лизка не нужна. Она вообще не помнила, чтобы хоть кому-то когда-то была нужна.

Третьякова почти дошла до дома, когда услышала шуршание шин велосипеда, и Макс преградил ей путь.

– Лизок, а ты куда? – весело спросил он и улыбнулся, продемонстрировав превосходную улыбку.

Лиза улыбнулась в ответ и отбросила длинные волосы за спину, надеясь, что этот жест выглядит небрежно, а не так, будто она волнуется. Сердце привычно оборвалось вниз, а потом снова подпрыгнуло, закупоривая горло.

– Спать пойду.

– Рано же еще.

– Нормально. Дай пройти.

– Лапуля, а ты чего такая злая? Мне не нравится твое настроение.

– Отстань. Иди со своей шалавой любезничай, – не выдержала Лизка и съязвила, кивнув в сторону девушки, которая, изогнувшись в красивой позе, зачем-то мазала себя солнцезащитным кремом, хотя луна давно уже сменила солнце, и на улице стояла глубокая ночь.

– Так это не моя шалава, это Чистюлина шалава, – усмехнулся Скиф.

– Угу, твоя в городе осталась. Надо было с собой ее брать, чтобы не нарушать Илюшину идиллию.

– Бля, Лизок. Ты так со мной разговариваешь, будто я перед тобой в чем-то виноват.

– Обычно я с тобой разговариваю. Не обольщайся.

– Ни хрена. Интуиция подсказывает.

– Интуиция по определению с разумом не связана, так что ты можешь ошибаться.

– Не будь ко мне так жестока. Серьезно.

– Макс, я тоже серьезно. Отстань. Вон, твоя пассажирка уже готова.

– А, так ты злишься, что я тебя на велике не покатал? Поехали покатаемся!

– Спокойной ночи, – сказала Лизавета и, обойдя велосипед Макса сзади, скрылась в доме.

Хоть Лизе и удалось оставить за собой последнее слово, дурное настроение стряхнуть не получилось.

Глава 2

Вроде ничего особенного не произошло, а в душе поселилась сумятица. Взбудоражили слова подруги, растревожил разговор со Скифом.

Как Ева не понимает, что у Лизки тоже есть мечты? А кроме них еще страхи, сомнения, желания и своя затаенная боль.

Приняв душ, Третьякова улеглась в постель и, как ни странно, сразу заснула. Потом проснулась оттого, что кто-то тронул ее за плечо.

– Максим, что за хрень? Я уже уснула, ты меня напугал… – беззлобно и тихо сказала она, узнав в темной фигуре, сидящей рядом с ней на кровати, Скифа.

Лиза не удивилась. В этом весь Виноградов. Она уже со счету сбилась, сколько раз он заявлялся к ней домой посреди ночи, не потрудившись даже позвонить. То пьяный припрётся, то после своих шлюх – весь в помаде и с расцарапанной спиной. Завалится на диван, а утром проснется и делает вид, что не помнит, как у нее в квартире оказался.

– Вот и я думаю: что за хрень? Не объяснишь?

– По поводу? – Лизка вздохнула и уселась на постели, подтянув колени к груди.

– Не нравится мне этот напряг.

– Ты издеваешься надо мной?

Вот сволочь. Еще имеет наглость отношения выяснять.

– Я тебя чем-то обидел? – простосердечно поинтересовался Макс.

– Нет. Если я ответила на твой вопрос, будь добр, свали из моей комнаты. Я хочу спать.

– Мы можем нормально поговорить?

– Нет, не можем.

– Почему? Я же не отстану. Я хочу, чтобы у нас с тобой всё было ровно. Мне не нравится, когда ты меня на хуй посылаешь.

– Ладно, – кивнула Лизавета, и все слова, заготовленные для него, но ни разу не произнесенные, подступили к горлу и начали выкатываться на язык: – Не будет у нас с тобой ничего ровно и гладко, как ты хочешь. Не сможем мы нормально разговаривать. Потому что меня задолбало, что ты трахаешь всех подряд, а потом приходишь ко мне кофе пить. Я тебе не подружка, к которой можно на кофеёк забежать, когда тебе скучно, или с которой можно прибухнуть, когда настроение паршивое. И не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю. Всё ты прекрасно понимаешь. Все это понимают. Смеются над нами. Мне надоело быть всеобщим посмешищем, – звенящим от сдерживаемых эмоций голосом выдала она.

– Ты потрахаться, что ли, хочешь? – он резковато, чуть хрипло рассмеялся. Потом сказал уже без смеха: – Не надо оно нам, Лиз.

– Почему? – проронила она.

Спросила раньше, чем подумала, что спрашивать такое не нужно.

– Потому что хуево нам будет.

– Почему?

– Потому что я себя знаю.

– Зато ты меня не знаешь.

– И тебя я знаю, – усмехнулся Макс. – То, чего ты хочешь, Лизок… Это не про меня. Не для меня и не со мной. И давай ты тоже не будешь делать вид, что не понимаешь, о чем я говорю. Не будешь мне рассказывать, что не мечтаешь о тихих семейных вечерах, верном, любящем муже и детишках. Мне моя жизнь нравится, и я не собираюсь в ней ничего менять. Меня и так всё устраивает.

Лиза не сразу нашлась, что ответить. Его безжалостные слова впивались ей в грудь, перекрывая дыхание.

– Тогда какого черта ты заперся в мою комнату? – наконец выпалила она. – Если тебя всё в твоей жизни устраивает, держись от меня подальше!

Согласившись с ее доводом, Виноградов убрался из комнаты.

Расстроенная Лиза долго сидела на кровати и смотрела в никуда. Затем она сорвалась с места, включила свет, стянула с верхней полки шкафа большой чемодан и принялась скидывать в него свои вещи.

Не хочет и не надо! Не любит он ее, не нужна! Подумаешь! Другие захотят, другие полюбят! Было бы о чем грустить!

Сколько она всего вынесла... Чего только в жизни с ней ни случалось. С какими только уродами ни сталкивалась. Битая, насилованная. Всё выдержала. И матери родной издевательства, и отчима. Ничего ее не сломало, не согнуло. И этот не согнет. Не сломает. Не дождется.

Продолжая себя подбадривать, Лизка утрамбовала вещи и защелкнула чемодан. Затем спешно натянула на себя купальник и выскочила на улицу.

Тугой и влажный ветер ударил в лицо. Третьякова вдохнула его и выдохнула, стараясь с этим выдохом отпустить то сволочное чувство, что зудело в груди.

Море бушевало. При таких волнах купаться было опасно, и обычно они этого не делали, но сейчас Лизе было на всё наплевать. Она вошла в воду, тут же потеряв равновесие. Сильное течение снесло ее с места, и бурлящая волна накрыла с головой.

Лизка захлебнулась, ослепла, оглохла, запаниковала, но вскоре почувствовала, как кто-то волочет ее к берегу.

– Ты утопиться решила, что ли?! – бушевал Виноградов, вытаскивая ее на песок.

Лизка прокашлялась, как-то умудрившись при этом послать Скифа к чертям собачьим.

– Ебанутая, – проворчал он и прижал ее к себе. – Спасибо скажи, что я тебя увидел…

Что-то выгнало его из постели и заставило выйти из дома. Какое-то внутреннее чутье. Чувство. Надсадно сверлящее, как при кессонной болезни. Вышел и увидел, что дура эта к морю понеслась. Утопилась бы точно.

– Не обольщайся, я совсем не собиралась из-за тебя топиться. Отцепись от меня, – Лиза принялась отталкивать Виноградова, хотя все усилия были бесполезны.

– Угу, – гмыкнул он, смеясь над ее попытками. – Утихни уже.