Читаем Сказочник онлайн бесплатно

Вечеринка в Хорнтон-лодже, одном из старейших и прекраснейших поместий графства ***, напоминала, по мнению мистера Траунстайна, пир во время чумы. Впрочем, высказываться по столь деликатному вопросу вслух осмеливался один лишь этот неугомонный молодой человек. Ему было простительно — как-никак, он приходился внучатым племянником нынешнему Лорду-канцлеру и родственником едва ли не половине аристократических семейств Британии. А ещё два года назад юный Леонард Траунстайн обручился с Друзиллой Хартли, старшей дочерью сэра Томаса Хартли, нынешнего владельца Хорнтон-лоджа.

С той самой Друзиллой Хартли, загадочная смерть которой взбудоражила высший свет около двух месяцев тому назад.

По этой причине Леонард Траунстайн и был приглашён на вечеринку памяти Друзиллы Хартли в Хорнтон-лодж.

Поначалу молодой человек резко и безапелляционно отказался, проигнорировав увещевания сэра Томаса. Последний впустую сотрясал воздух, напоминая о весёлом и беспечном характере Друзиллы, о её неоднократных требованиях повеселиться как следует после её смерти… Но когда сэр Томас совсем было отчаялся, Леонард внезапно переменил мнение и обещал приехать, правда, с одним странным условием. С собой он желал привезти двоих знакомых. Сэр Томас, больше всего на свете обеспокоенный резким охлаждением между семейством Хартли и влиятельным кланом Траунстайн, с лёгкостью согласился.

Возможно, знай хозяин Хорнтон-лоджа, кого планирует взять с собой на светскую вечеринку юный Леонард, он бы крепко задумался, прежде чем дать разрешение. Ибо мистер Траунстайн вознамерился ни много ни мало раскрыть убийство своей невесты, а заодно два других убийства, отмеченные схожими обстоятельствами. Одно было совершено непосредственно в Хорнтон-лодже: посудомойку по имени Дейзи Уоллет задушили в ту же ночь, что и мисс Друзиллу. Другое же состоялось через двое суток, в деревушке Сент-Эндрюс-Чёрч неподалёку от поместья. Убитую звали Сара Крэнстон. Она рано осиротела и с малых лет жила у местной бездетной швеи, которая относилась к ней, как к собственной дочери. Вначале Сара помогала благодетельнице по дому, а с недавних пор — и в работе. Обе девушки в деревне слыли весьма благонравными особами, в отличие от ветреной и сумасбродной (по мнению благочестивых пейзан) мисс Друзиллы. Дейзи в прошлом году обручилась с Марком Бердом, углежогом из той же деревни; у Сары жениха пока не было.

Все эти обстоятельства Леонард Траунстайн подробно изложил месье Эркюлю Фламбо, частному детективу, недавно переехавшему в Лондон из Франции, но уже успевшему отметиться в нескольких крупных уголовных процессах. Прошлое месье Фламбо, высокого, статного мужчины средних лет с приятной наружностью и проницательным взглядом тёмных глаз, было покрыто тайной. Поговаривали, что в молодости он совершил какое-то преступление, возможно, даже и не одно, и потому так сведущ в делах криминального мира, в который порядочным джентльменам вход закрыт. В любом случае, отзывы о профессиональных способностях месье Фламбо на поприще частного сыска вполне удовлетворили мистера Траунстайна, решившего вверить судьбу расследования этому вежливому, внимательному человеку.

Месье Фламбо принял нового клиента в своей конторе, обстановка в которой отражала экзотические пристрастия владельца. Развешанные по стенам сабли и стоящие на полках кальяны причудливо гармонировали с мирными сельскими пейзажами, а персидский ковёр, вопреки ожиданиям, мирно сосуществовал с католическим распятием. Ещё чуть-чуть пестроты — и у посетителя зарябило бы в глазах; чуть меньше вкуса — и интерьер показался бы безмерно вульгарным. А так кабинет будоражил фантазию и волновал воображение, однако не шокировал и не заставлял болезненно морщиться даже ценителя простоты и строгих линий.

Леонард Траунстайн расположился в удобном кресле; владелец конторы устроился напротив. В углу кабинета, на уютном диванчике сидел ещё один человек, которого частный детектив представил как консультанта. Надо признать, присутствие этого консультанта вызвало у мистера Траунстайна немалое изумление. Нечасто в офисах у сыщиков можно встретить католического священника; эта порода людей, по твёрдому убеждению Леонарда, обитала в помещениях, скорее, строгих, тёмных и полупустых, вроде громадин католических соборов или, на худой конец, в вонючих и маленьких тюремных камерах, где грешники поверяют духовнику последние тайны перед неминуемой смертью. Отец Браун (так звали удивительного помощника месье Фламбо) более всего напоминал виноградину или же пончик, который с двух сторон обмакнули в шоколадный соус — круглощёкий, пухлый, с невинно-беспомощным выражением лица и сонно моргающими маленькими глазками. Какая уж тут помощь, скептически подумал мистер Траунстайн, однако смолчал, дабы не раздражать хозяина кабинета.

На столе месье Фламбо уже лежала пухлая папка с газетными вырезками — детектив хорошо подготовился к визиту богатого клиента. Душераздирающая история «спящей красавицы» в своё время сильно взволновала газетчиков, и репортёры стаями мух вились возле Хорнтон-лоджа.

Встреча началась с подобающих случаю соболезнований. Леонард Траунстайн принял их более-менее спокойно — он уже привык за два месяца к тому, что его душевную рану всё время бередят. Маленький священник безразлично сидел в углу, и мистер Траунстайн, пожалуй, был ему за это благодарен.

Покончив с необходимыми церемониями, месье Фламбо перешёл непосредственно к делу.

— Журналисты много писали об обстоятельствах трагической кончины мисс Хартли. Могу ли я в полной мере опираться на их репортажи?

— Право, не знаю, — растерянно пожал плечами мистер Траунстайн. — В последнее время я мало следил за публикациями относительно Друзиллы… поймите меня правильно, я видел её тело собственными глазами, сразу после смерти, её руки даже не успели толком остыть… ещё и читать про это оказалось слишком мучительным занятием. А две другие девушки не слишком-то заинтересовали прессу.

Месье Фламбо понимающе и участливо кивнул.

— В таком случае, я вынужден попросить вас снова вспомнить ту ужасную сцену. Понимаю, что вам будет нелегко…

— Оставьте, — отмахнулся Леонард. — Нелегко мне было в самый первый раз, когда основное подозрение пало на меня.

— Полиция подозревала вас? — изогнул бровь месье Фламбо. Леонард пожал плечами и деланно беззаботным тоном ответил:

— Насколько я понимаю, это обычная полицейская практика: в убийстве виновен либо муж, либо жених, либо любовник, либо наследник. Любовника у Друзиллы не было — по крайней мере, ни мне, ни полиции, ни сэру Томасу его обнаружить не удалось, а деревенские сплетни, как им и положено, оказались глупыми наветами, построенными на зависти и желании очернить сильных мира сего. Приданое за дочерью сэр Томас давал, честно скажем, небольшое: Хорнтон-лодж владение майоратное, и почти всё состояние семьи Хартли отойдёт Бернарду, единственному сыну сэра Томаса. Друзилла и Ортанс — это младшая сестра — получали по пятнадцать тысяч фунтов сразу же после замужества; кроме того, брачным контрактом предусматривалось, что отец ежегодно перечисляет Друзилле две тысячи фунтов на личные расходы до самой своей смерти. Согласен, кому-то такие суммы покажутся весьма значительными, но сэр Томас не бедствовал, да и состояние Траунстайнов позволяет мне содержать жену подобающим образом. Поверьте, моему тестю достаточно было намекнуть — и я тут же отказался бы от приданого. Я ведь действительно любил Друзиллу. Она словно сияла изнутри, привлекая всеобщее внимание. Она была необыкновенной девушкой…

Леонард резко оборвал рассказ и отвернулся; в глазах его стояли слёзы. Месье Фламбо терпеливо ждал. Овладев собой, молодой человек коротко извинился и продолжил с того самого места, на котором остановился:

— Как видите, вариантов у полиции оставалось мало, тем более, что накануне мы с Друзиллой повздорили. Пустяк, мелкая ссора, забытая нами обоими буквально через полчаса, но наши пререкания услыхала прислуга. Естественно, в ходе расследования этот эпизод не остался без внимания. Полиция не могла не заинтересоваться. Меня спасло алиби. В день, предшествующий убийству, филиал отцовской конторы в Лондоне получил крайне огорчительные новости с амстердамской биржи. Если позволите, я не стану вдаваться в подробности… — мистер Траунстайн сделал паузу, дождавшись кивка месье Фламбо: — Говоря коротко, эти известия вынудили меня оставаться в конторе почти весь день. Я опоздал к началу праздника, хотя торопился как мог, даже взял машину отца, и его шофёр отвёз меня в Хорнтон-лодж. Судебный врач пришёл к выводу, что к моменту моего приезда Друзилла была уже мертва…

Голос Леонарда дрогнул, однако на сей раз молодой человек сумел сдержать эмоции и почти сразу продолжил рассказ:

— Собственно, Друзиллу начали искать именно в связи с моим приездом. На этой вечеринке мы должны были официально объявить о дне свадьбы. Роль хозяйки вечера Друзилла уступила младшей сестре, но не выйти ко мне она бы просто не могла!

Месье Фламбо нахмурился:

— Мисс Ортанс часто выполняла обязанности хозяйки? То есть, я хочу уточнить, было ли это обычным в семье Хартли?

— Скорее да, чем нет, — немного подумав, ответил мистер Траунстайн. — Леди Хартли умерла около десяти лет тому назад, и поначалу все обязанности хозяйки Хорнтон-лоджа пали на плечи Друзиллы. Но Ортанс… понимаете, она с детства была очень болезненной девочкой, а потому другие члены семьи её опекали и баловали. Это не могло не отразиться на характере. Насколько мне известно, повседневные заботы, связанные с управлением поместьем, по-прежнему не слишком её интересуют, но вот покрасоваться на приёмах, встречая гостей и гоняя туда-сюда прислугу, Ортанс любит. По моему мнению, ей просто нравится пускать людям пыль в глаза, преувеличивая свою значимость. Друзилла, правда, относилась к сестре снисходительно. Внешние проявления власти, столь милые сердцу младшей из девиц Хартли, старшую не интересовали совершенно.

— Та ссора случилась из-за мисс Ортанс, верно? — внезапно подал голос отец Браун. Леонард поглядел на него удивлённо:

— Как вы догадались? Да, вы правы: Друзилла просила меня взять Ортанс на следующий уик-энд в Лондон. Первоначально мы планировали провести его вдвоём, так что я отказал, причём, каюсь, достаточно резко. Но у меня имелись на то причины.

— Мисс Ортанс относилась к вам не совсем по-сестрински? — проявил проницательность частный сыщик. Леонард горько вздохнул и развёл руками:

— Увы. Младшая сестра всерьёз вообразила, будто сумеет заменить в моём сердце старшую. Разумеется, я сделал всё возможное, дабы развеять это заблуждение. Однако Друзилле не сказал. Ортанс очень чувствительна к, так сказать, внешним проявлениям благопристойности, и я рассчитывал, что когда мы с Друзиллой поженимся, тщетность подобных притязаний станет для младшей мисс Хартли очевидной.

Месье Фламбо бросил короткий взгляд на маленького священника, однако тот продолжал с благодушной и чуточку рассеянной улыбкой разглядывать картины, висящие в кабинете. Мистер Траунстайн, впрочем, расшифровал этот взгляд совершенно верно и, покраснев, поспешил разъяснить:

— Я убеждён, что Ортанс не совершала этого чудовищного преступления, а также двух последующих. Да, все девушки были убиты схожим образом, но Дейзи Уоллет задушили руками! Для подобного злодеяния нужна немалая физическая сила. Полиция разыскивает высокого, атлетически сложённого мужчину наподобие меня, — последние слова Леонард Траунстайн произнёс чуть ли не с вызовом, однако ни детектив, ни, тем более, отец Браун, не обратили на горячность юноши ни малейшего внимания. Месье Фламбо лишь едва заметно кивнул и попросил вернуться к моменту, когда мистер Траунстайн прибыл в Хорнтон-лодж, а Друзилла Хартли не вышла его встречать. Погрустнев, молодой человек продолжил прерванный рассказ:

— Когда я приехал, часы в холле Хорнтон-лоджа как раз пробили восемь. Стемнело достаточно давно, и на аллее, ведущей к поместью, горели газовые фонари — гордость сэра Томаса. Правда, включает он их лишь по праздникам да в честь больших вечеринок… Нынешняя была, вдобавок, костюмированной, посвящённой европейским сказкам.

— Кем решили стать вы? — вновь заинтересовался темой беседы отец Браун.

— Солдатом из сказки про ведьму и огниво, — невесело усмехнулся мистер Траунстайн. — Я переоделся уже в машине. У нас дома есть настоящие кремень и огниво, я их позаимствовал. Согласно семейным преданиям, они побывали вместе с одним из моих предков в первом крестовом походе… Ладно, полагаю, это неважно. Встречал меня сэр Томас, одетый сказочным королём, и Ортанс — она, соответственно, изображала принцессу…

— А кем нарядились Друзилла и её брат — Бернард, да? — вновь задал вопрос священник. Леонард поглядел на него с подозрением, но круглое лицо отца Брауна оставалось наивно-ласковым, а в глазах светилось сочувствие. Помедлив секунду, мистер Траунстайн ответил:

— Бернард, кажется, был храбрым портняжкой. А в комнате Друзиллы нашли костюм феи-крёстной… Послушайте, это действительно имеет значение?

— Разумеется, — убеждённо заявил месье Фламбо. — Продолжайте, пожалуйста.

— Хорошо… После взаимных приветствий мы все огляделись по сторонам, ожидая увидеть Друзиллу. Но её не было. Ортанс последний раз разговаривала с сестрой после обеда; сэр Томас общался с ней и того раньше. Выходило, что Друзилла ещё не спускалась к гостям! Мы все удивились и обеспокоились. Старшая сестра выгодно отличалась от прочих детей сэра Томаса обострённым чувством ответственности, её отсутствие нарушало привычный ход вещей, понимаете?

— А где в это время находился Бернард Хартли? — полюбопытствовал месье Фламбо. Леонард нахмурился, вспоминая, затем со вздохом покачал головой:

— Не знаю. Должно быть, болтал с кем-нибудь из очередных беспутных приятелей. Но полицейским он наверняка сообщил о своём алиби — наверное, лучше уточнить у них.

— Обязательно уточню, — уверил клиента месье Фламбо.