Читаем Сказки ветра онлайн бесплатно

© Алёна Бессонова, 2015

© Людмила Бессонова, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Спасибо тебе, друг, что ты открыл книгу и впустил меня в свою комнату. Я не просто Ветер, я Ветер Перемен – большой фантазёр. Я много видел, слышал и запоминал, чтобы потом рассказать тебе. Сейчас в моём сундучке скопилось множество сказочных историй. Они так и рвутся, так и просятся тебе рассказаться.

Всю ночь Ветер гонял по степи дикий табун лошадей, тренировал молодых жеребят. Ему нравилось бегать с ними наперегонки. К утру устал, и в первом попавшемся саду повис на яблоневой ветке дряблой тряпочкой, заснул. Проснулся от громкого храпа. Открыл глаза. Перед ним сидел попугай. Попугай был не большой и не маленький, средний был попугай. Но красавец! Белые с синевой крылья, зеленоватое брюшко, розовые щёчки, на голове красный хохолок, чем тебе не чудо природы?!

Ветер залюбовался, но всё– таки легонько толкнул попугая в бок:

– Не храпи! Дай выспаться.

– Иди к себе и спи! – огрызнулся попугай. – На моей ветке мои законы, хочу – храплю, не хочу – всё равно храплю!

– Почему на твоей?! – удивился Ветер.

– Я на ней сижу, так?

– Так!

– Значит, на моей!

– Как тебя зовут, пернатый? – улыбнулся Ветер.

– Мишель! – гордо встряхнул хохолком попугай. – Я импортная птица! Зоологическая редкость!

– Почему ты живёшь вне дома, не в клетке? – удивился Ветер. – Разве попугаи в этих широтах живут на ветках? Здесь бывает зима.

– Что такое зима? – заволновался попугай. – Про зиму мне ничего неизвестно!

– Я тебе расскажу! – раздался трескучий голос с соседней ветки. Это была молодая сорока, очень энергично переступающая с ноги на ногу.

– Разреши представить тебе мою подружку, Ветер, – галантно раскланиваясь сказал попугай. – Сорока Мадлен.

– Раньше она была Марусей, – улыбнулся Ветер. – И прозвище имела «Маруся – никого не боюся».

– Путаешь меня с кем-то, Ветер, путаешь, – заворчала сорока, но взгляд отвела.

– Ой, ли! – покачал головой Ветер.

Сорока поморщилась и недовольно прострекотала:

– А ты, вообще-то, чего здесь делаешь, Ветер? Тебя в морях ждут, в степях ждут, в облаках ждут – не дождутся. Летел бы ты отсюда, а?

Ветер хотел ответить, но в разговор втиснулся попугай:

– Что такое зима, Мадлен? – пернатый нервно затряс хохолком. – Ты когда дырку в сетке окна проделывала – ничего про зиму не говорила!

– Так ты, попка, в оконную дырку утёк? – усмехнулся Ветер. – Ну-ну! Не буду вам мешать, ближе к зиме загляну, если позволите?

– Милости просим, месье, залетайте на огонёк, – затараторил попугай и тут же получил от сороки затрещину.

Ветер расправил плащ и полетел. Его действительно везде ждали. По дороге оглянулся назад: – Надо обязательно до холодов заглянуть, проведать попугая, – подумал Ветер. – Пропадёт, замёрзнет, дурачок!

Как только Ветер Перемен улетел, из щели дома выполз ветер Сквозняк.

– Хорошо, что выпроводили ветрилу, лезет носом не в свои дела, – зашипел новый гость. – Ой, ой, ой! – заорал попугай Мишель. – Вы тоже уходите! У меня от вас инфлюэнца!

– Что у него от меня? Переведи, сорока! – зашипел Сквозняк.

– Насморк у него от тебя, – усмехнувшись, ответила Мадлен. – Уходи подобру-поздорову, пока я твою щель соломой не забила!

– Тьфу, на тебя! – крикнул Сквозняк. – Маруська ты и есть Маруська! – но всё– таки ушёл.

Разогнав всех, сорока взбодрилась. Почистила пёрышки себе и попугаю.

– Всё. Прихорошился и будет, – в приказном тоне сказала сорока. – Давай, Мишель, хату строить!

– А завтрак?! – завопил попугай.

– Кто не работает, тот не ест! – топнула лапкой сорока.

– Какую хату я должен строить? – продолжал кричать попугай. – Ты когда дырку в окне дырявила, ни про какую хату мне не говорила. Наоборот, намекала на свои отличные жилищные условия. А теперь хату строить?

– Я дырку продырявила, а вылез в неё ты. Никто тебя за лапы не тащил, обормот! Ты свободы хотел? Ты её получил! – попугай снова схлопотал от сороки затрещину. – Лети, тащи веточки, тряпочки, сухую солому….

– Как?! – изумился попугай. – Из этого хлама мы будем строить мне апартаменты1? Мне, импортному попугаю Мишелю?

Сорока ничего не ответила, она одарила Мишеля новой затрещиной и полетела строить гнездо.

– Я тебе барабан, что ли? – недовольно потряс головой попугай. – Стучит и стучит по голове! Заикаться скоро начну! Лучше бы перья себе пропылесосила, неряха!

Сказал и прикрыл глазки – решил подремать.

Как не старалась сорока заставить Мишеля строить гнездо, попугай всё время отлынивал. То больным прикидывался, то уставшим, то просто был не в настроении.

– Погоди! – говорила сорока. – Придёт мой час. Отыграюсь я на тебе, лентяй!

Долго ли, коротко ли, а гнездо сорока всё-таки выстроила. Получилась дырявая корзиночка. Зато под крышей большого жилого дома. Сверху над гнездом нависал карниз. Он предохранял домишко от дождей и холодных ветров. Даже Сквозняк, уж насколько лазучий ветер, проникнуть туда не мог. Не у всякой птицы есть такое гнездо. Сорока радовалась:

– Давай, Мишель, полезай в гнездо, – с гордостью стрекотала она. – Нечего по веткам скакать, не бездомный теперь…

Попугай втиснулся в гнездо и завопил:

– Жёрдочка где? Корытце для корма где? Корытце с водицей где? Зеркальце для любования где? – попугай был на грани истерики. – Мадлен, это не те условия, в которых я привык существовать!

– Ты, оказывается, не птица – выпучила глаза сорока. – Ты неблагодарная свинья! Ничего. Ничего, – успокаивала сама себя сорока, – я из тебя рабочую лошадь сделаю!

– Как это?! – икнул попугай. – Я маленький из меня лошадь не получится!

– А я маленькую лошадь буду делать, но рабочую, – тихо пригрозила сорока. – Начну прямо сейчас! Человеческим голосом петь умеешь?

– А то! – вскинулся попугай, – в этом, самая большая моя изюминка!

– Тащи свою изюминку на автобусную остановку. Петь будешь, плясать будешь, блестящую денежку зарабатывать будешь. Много заработаешь – построим тебе апартаменты с жёрдочкой и зеркальцем. Не заработаешь – не взыщи, кормить тебя просто так не буду…

– Ах, как я просчитался! – заломив крылья, заныл попугай. – Из такого дома ушёл! Зачем мне эта свобода, будь она неладна…

Сорока затрещиной прекратила стенания попугая, пинком выкинула его из гнезда:

– На работу, на работу….

Осень катилась к зиме. Похолодало. Ветер Перемен решил проверить, как живётся его старому знакомцу, импортному попугаю Мишелю. Пролетая над конечной остановкой пригородного автобуса, Ветер Перемен услышал знакомый голос. Сомнительного вида попугай, с пыльными перьями, нечёсаным хохолком, сидел на изгороди рядом с остановкой и орал дурным голосом – ему казалось, что он поёт:

– Подайте бедному попугаю блестяшку для пропитания… – перед птицей лежала дырявая соломенная шляпа, наполовину заполненная пуговицами, ёлочной мишурой, фантиками от конфет.

– Мишель, это ты? – удивился Ветер Перемен. – Зачем тебе вся эта ерунда?

– Ох, Ветер, ты не представляешь, как я влип! – попугай томно закатил глаза и со слезами в голосе продолжал:

– Эта разноцветная ерунда нужна сороке. Любит она всякие блестяшки. Приношу их – она меня кормит. Не приношу – не кормит. Это теперь моя работа.

– Где живёшь? – усмехнулся Ветер.

– Живу у сороки под крылышком, и то если она в настроении, – из глаз пернатого покатились крупные слёзы. – Впереди зима…, – попугай скорбно прикрыл глаза, сложил мятые крылья, уронил голову на грудь и зарыдал в голос:

– Ох, Ветер, наслушался я от воробьёв о зиме, не переживу её – замёрзну, умру. Умру-у-у! Давай попрощаемся, Ветерок, может, не свидимся больше….

– Ладно, Мишель, не реви, – остановил голосящего попугая Ветер. – Помогу тебе, но…

Попугай понял – это его последний шанс. Он тут же прекратил рыдать, собрался и выпалил:

– Никаких» но»! Я тебя за язык не тянул, сам предложил – теперь помогай! Только как?

– Открою тебе какую-нибудь форточку. Влетишь туда, понравишься деткам, оставят на постоянное житьё. Не понравишься – выкинут. Ну, что, Мишель, попробуем?

– Какой я сейчас Мишель? Зови меня просто Мишкой, здешний я теперь, никто не верит, что импортный….

Ветер открыл форточку на третьем этаже старого пятиэтажного дома. Попугай думал не долго, сразу кинулся в неё, зажмурив глаза.

– Ой, мамочка, – послышались из форточки весёлые голоса ребятишек. – Смотри, какой попугайчик!

– Прелесть, прелесть! – запричитал женский голос. – Сынок, закрой форточку, вылетит! Как тебя зовут, птичка?

Попугай оценил обстановку, надул щёки, гордо встряхнул пыльным хохолком и рявкнул:

– Мишель! Я импортная птица! Зоологическая редкость! – потом огляделся и гордо добавил, – Мне бы апартаменты с жёрдочкой и зеркальцем. У вас как, найдётся?!

– Мы купим! Обязательно купим! – радостно закивали ребятишки.

– Ну, тогда ещё свежего зерна, морковки, яблочко и куриного желточка прикупите, – снисходительно произнёс попугай. – А сейчас, – добавил он устало, – мне бы хотелось освежиться, запылился маленько в дороге. Где тут у вас душевая комната для импортных попугаев?

Прежде чем влететь в открытую для него дверь туалетной комнаты,

добавил, – Вы поспешайте не торопясь, а то меня в других форточках ждут….

– Ах, пройдоха! Ах, врун! – засмеялся Ветер. – Этот не пропадёт! Этот приспособиться!

– Жара, тошно, скучно! – шипел ветер Сквозняк, вылезая из под крыльца дачного домика. – Скорее бы лето закончилось! Осень хочу. С дождями, с промозглыми ветрами, с насморками и ячменями на глазах. Люблю простужать деток! Люблю слушать, как они верещат, когда им укольчики делают! Красота, веселье!

– Жара… – вторила с грушевого дерева Сквозняку Кукушка, – спрятаться негде. Макушку напекло. Полечу, суну голову в озерцо, освежусь!

– Погоди, подружка! – остановил её Сквозняк. – Тихо у нас как-то, невесело! Давай придумаем что-нибудь. Скандальчик, какой устроим, драчку затеем. Носом кого-нибудь с кем-нибудь столкнём.

– Голова у меня, Сквозняк, нагрелась, – закапризничала Кукушка. – Неохота мне напрягаться, суетиться! Сколько усилий надо приложить, чтобы всех со всеми перессорить. Неохота мне…

– Спорим, Кукушечка, что я сделаю это без особых усилий. От одного моего лживого письмеца всё озеро забурлит и из берегов выйдет, – глаза у Сквозняка сверкнули в предвкушении весёлых событий.

– Ну-у-у, – Кукушка лениво потянулась, – если не очень напрягаться… Давай говори, что делать!

– Напишу-ка я сейчас местной Жабе письмо, от имени Ветра Перемен – мечтательно ухмыльнулся Сквозняк, – будто он, Ветер Перемен, выбрал оную жабу для проведения эксперимента. Хочет рожу её противную преобразить. Сначала царевной – лягушкой сделать, затем просто царевной. Царство ей на отдельном острове в океане подарить. Пусть правит!

– Почему, не сразу царевной? – потопталась с ноги на ногу Кукушка, – сначала в лягушку, а только потом в царевну?

– Позаковыристей хочу! – захихикал Сквозняк. – Повеселее будет! Поняла, дурья голова. Ну что, понесёшь на хвосте лживую новость?

– Чего не понести, понесу! – Кукушка на минутку задумалась. – А мне-то, какой резон? Мне-то какая с этого радость?

– Как, какая? – серьёзно спросил Сквозняк. – Тебе на царском острове должность дадут. Будешь главной птицей!

– Ах, батюшки! – заторопилась Кукушка, – давай быстрее письмо, привязывай к хвосту, полетела я!

Стоило Кукушке улететь, как Сквозняк пуще прежнего развеселился. Глаза его заискрились, поникшие от жары крылья расправились.

– Действительно, кукушка, голова у тебя перегрелась! – клокотал от смеха Сквозняк. – Сама в эту лживую байку поверила! Так это к лучшему – правдоподобнее будет! Уж если кукушка, не самая глупая птица, в мою придумку поверила, то пустоголовые рыбы точно поверят. Посмотрю, что они делать будут, посмеюсь на славу, порадуюсь,…

Сказал и засел в дупле трухлявого дерева, притих, прищурился, уши навострил, слушать приготовился.

Кукушка письмецо, свёрнутое в трубочку, быстро доставила. Плюхнуло его в самую серединку озера. Плавало письмо на поверхности недолго, сразу же было схвачено любопытной Щукой.

– Ничего себе, новость! – почесала плавником затылок Щука. – Письмецо в норку надо припрятать, подумать, что с этого можно поиметь…

Щука думала всю ночь. Застыла как бревно, даже мелкая рыбёшка стала без страха мимо щучьего носа проплывать. Очнулась, когда цапля в хвост клюнула.

– Надо Сому письмо показать, – решила Щука, – у него голова большая, пусть думает, как письмецо с пользой для нас повернуть.

Сом – речной великан, живёт сам по себе, никакого мелькания и суеты не терпит. Он, конечно, не кит, но всё равно – Владыка рек. Четвертую часть тела владыки занимает похожая на сплющенное ведро голова. А усищи-то! Усищи страх, какие длинные!

Щука долго искала Сома – нашла в глубоком омуте, под корягой.

– Чего пожаловала, суетливая моя? – рыбина зевнула, зашевелила усами. – Отдыхаю, не видишь? Ночью выйду на охоту, тогда приходи. Может, и тебя отведаю, вкусная ты моя!

Сом захихикал, заметив щучью дрожь.

– Ладно, – миролюбиво сказал великан, – говори, что стряслось?

– Тут такие новости, Сомище! – затараторила щука. – Обсудить надо, обмусолить…

Щука показала письмо. Владыка прочитал, растерянно захлопал скатившимися к самой губе пуговками глазками.

– Премудрого Пескаря зови, совещаться будем, – в задумчивости прошамкал Сом. – Чехонь тоже покличь, пусть приплывёт…

– Чехонь-то зачем? – взвилась щука. – Эта по всему озеру раструбит.

– Позови! – шикнул Сом. – Она верхоглядка, глаза у неё во все стороны стреляют, ищет, чего бы схапать. Посторожит нас, пока мы совещаемся…

Щука туда – сюда нырнула, всё сделала, как велел Владыка. Пескарь, почитав письмо, изрёк:

– Жабе до поры, до времени говорить ничего не будем. План надо составить – проект. Думаю я: при царевне совет должен быть. Нечего ей самой мозги нагружать. Невелики мозги у жабы. – Пескарь в сердцах шарахнул плавником по воде. – Это ж в страшном сне не привидится, чтобы такой глупой жабе такое счастье привалило!