Читаем Сказки про дракона онлайн бесплатно
Стоял себе город на семи холмах, на четырёх ветрах, да под безбрежным небом. Люди в городе жили обычные, то есть со своими загибами: боялись степняков, кланялись жрецам, платили налоги в казну, радовались, горевали, иногда рождались и чуть-чуть реже помирали. В общем, типичный город какой-нибудь шибко хайборийской эры.
Для сюжета необходимы две вещи.
Любовь. Ну, конечно, он и она. Молодые, красивые, влюблённые, а, значит, просто-таки удивительно оригинальные. Вообще, девиз автора — ни капли штампа. Поэтому, он — нарекаю Ланселотом (а чего вы ждали?) учился… нет, не так… постигал (во!) искусство игры на арфе (или там на скрипке) в большом храмовом оркестре, а она — (чего вы ждали, я спрашиваю?) да, Эльза — заканчивала курсы швей-мотористок, то есть вышивальщиц.
Ну, разумеется, естественно и своеобычно — свидания при луне; она на балконе, он серенады завывает, пугая соседей, охи-вздохи-караоке — сказка, сами понимаете… — согласие родителей, предвкушения алкашей из близких родственников, но.
Всегда но.
Есть лишь любовь и есть…
Смерть, как вторая составляющая сюжета. Олицетворение таковой — не забывая об оригинальности — Дракон. Здоровенный, огнедышащий, безмозглый, зубастый и символ. Годится исключительно для того, чтобы пугать степняков-кочевников, и чтобы жрецы не умерли с голоду. Жрецы, понимаете, тоже жрать хотят — и это не каламбур, а диалектика!
Драконы, обряды, жертвы, девственницы — не знаю, была ли Эльза таковой… Смотря как богато жили в городе. Если люди живут слишком бедно, им хочется хоть каких-то развлечений, а если слишком богато — им уже ничего не хочется. В том и в другом случае драконы, питающиеся девственницами, тощают, хиреют и протягивают ноги (или лапы, или крылья, или что у них там).
Этот дракон девственницами не питался. Только согласно обряду и раз в год. Так что не имеет смысла допытываться у автора, в каком это значении он употребил слова «охи-вздохи». Да ещё и при луне. Важно, что папа Эльзы не грозился сделать Ланселоту обрезание ржавым ножом и не гонялся за влюблённой парой по ночному городу с криком: «Благословляю, дети!»
Значит, заявляется как-то раз в дом Эльзы церемониальная процессия. Народ ликует, юродивые скачут, жрецы скроили постные хари, а главный жрец объявляет — мол, выбор пал, дракон будет сыт, обряд соблюдён, а вам, помимо счастья эдакого, ещё и мешок золота в качестве индексации и компенсации. Шнурки, конечно, с лица сбледнули малость, но религия штука такая, что супротив не попрёшь, воспитание не даст. Отдали Эльзу. Папаша потом бормотал мамаше — не хнычь, старая, она старшая, и так вон ещё три девки подрастают — так хоть приданое у них будет…
Возвращается Ланселот с главной городской площади, где он лабал в своём оркестре. Узнаёт про это безобразие — и то ли со скрипкой наперевес несётся по улице к центральному храму, то ли дёргает из арфы струны со словами: «Всех сучьих попов передушу!» Интеллигента отлавливают и сажают в темницу, сиречь каталажку, где сыро и крысы. Срок — пятнадцать суток, обряд — через неделю, и хоть ты головой об стену бейся, ничем помочь не сможешь, от ненаглядной твоей даже костей не останется.
Скоро сказка сказывается, но и дело на месте не стоит. Через пару суток — «заключённый, на выход с вещами!», и вывели Ланселота в дежурку, а там кроме местных милиционеров — какой-то тип с рылом то ли потомственного дворянина, то ли потомственного дворецкого (с учётом того, что мы знаем о генетике — есть ли вообще между ними разница?). Так и так, залог за вас некто внёс, так что будьте любезны, свобода вас встретит радостно у входа. Или у выхода, если не в рифму.
Ланселот, естественно, рвётся бить и спасать, жечь и резать, но дворянин-дворецкий вежливо хватает народного мстителя одной рукой за шкирку, другой под локоток и намекает — «с вами хотят встретиться…»
Встреча. Большой дом, глубокий подвал, факелы, пара тёмных личностей в масках. Кресло. В кресле кто-то в чёрном плаще с капюшоном, лица не видать.
Чем дальше, тем оригинальней и не избитей…
Дорогой Ланселот, уже много сотен лет жрецы скармливают Дракону лучших дочерей нашего города… мерзкая кровожадная тварь… тирания клерикалов… освободить город — долг порядочного человека… драконоборец будет прославлен в веках… Эльза надеется… наше движение сопротивления… мы возлагаем на вас…
Ланселот был не дурак, хоть и влюблённый, а потому любопытствует, а как, собственно, уделать дракона? Меч — не арфа, а Дракон — не дворовая собака. Чтобы этот летающий огнемётный танк уконтрапупить, надо… А что надо? Вон, кочевники пяток лет назад попробовали, стервятники потом месяц жареным мясом отъедались, летали на бреющем и гадили, гадили…
Не боись, дорогой друг… план разработан… твоя помощь сыграет неоценимую роль…
Если по делу, то Ланселоту выбили разрешение на свиданку с Эльзой за день до казни, или обряда, или праздника. Содержали будущую жертву в подвальных помещениях храма. По ним же, по главному коридору, возили говядину для Дракона. Поллитровая бутылочка, правда, вот жидкость в ней хоть и прозрачная, зато без вкуса и запаха. Отвлечь охрану, облить мясо — делов-то!
Тут можно потратить пару страниц на ланселотовские муки ожидания кануна праздника — мол, места себе не находил, ногти на пальцах по локти сгрыз… Но это и так понятно — чего распространяться?
Всё прошло как по нотам (или как по маслу?). Сперва горячий шёпот любимых уст, потом засмущавшийся охранник… «подожди, любимая…» Что до мяса, то его вообще оставили без присмотра — смотритель ушёл в караулку пить пиво с тем же охранником.
Дракон в своём парадном загоне сдох под утро. Метался, рычал бедняга, случайным ударом хвоста смотрителя угрохал…
Город был в шоке — что тут прибавить? Те из жрецов, что поглупее, начали разрабатывать какую-то траурную церемонию; те же, что поумнее, завязали в мешочки золото плюс всякие драгоценные камни из храмовых сокровищ и нацелились дать дёру.
Но не успели. Бывает.
Для драматического эффекта, конечно, можно описать ночной штурм города ордой степняков, вырезанные караулы, огни на стенах, ворота, открывающиеся изнутри с протяжным скрипом, несущуюся по улицам с дикими воплями тёплую кочевую гоп-компанию… Зачем? Резня — она и есть резня. Можно перенестись на полтораста лет вперёд и заметить, что от города остались лишь последние обломки на оплывающих холмах, пара второсортных барельефов в святилище кочевников, да сказка про богатыря — победителя дракона…
Впрочем, зачем нам так далеко? Час «Ч» плюс двенадцать часов…
Униженно кланяющийся в шатре вождя степняков один из богатейших городских менял, не слишком смахивающий ныне на кого-нибудь могущественного. Это для него сложно — без плаща-то с капюшоном. Вождь милостиво подтверждает договор и отдаёт ростовщику храмовые сокровища — их закопают вместе с менялой, дабы золото, осквернённое прикосновением Дракона, не портило жизнь нормальным людям.
Эльза? Ланселот? А кто их знает… Может быть она в чьём-то гареме с отрубленными верхними фалангами пальцев и вырезанным языком, а он мёртв; свернув на последнем дыхании шею степняку, погиб при обороне…
Может быть, мертва она. А Ланселот сошёл с ума и бредёт по степи, оборванный и обожжённый, выкрикивая бессмысленные проклятия небу и, изредка, падая и колотя руками неподатливую землю.
А может, они живы. И вместе. Им удалось сбежать… Но что они должны чувствовать, что они чувствуют на самом деле, что им почувствовать придётся, автор не знает. Да и знать, честно говоря, не хочет.
Любовь побеждает всё.
Даже драконов.
Не так ли?
Поговаривают, для некоторых драконов, что поумнее, идея рэкета с возрастом обретает недюжинную притягательность. Один из таких осел в небольшой горной долине, запугал пиролизом тамошних сельчан и устроил себе образцовую синекуру.
Халява продолжалась до тех пор, пока деревенский кузнец, пожилой и уважаемый человек, отец трёх сыновей (дураки все трое), не был извещён кем-то из пастухов, что с неба упала звезда. И не только упала, но ещё и превратилась в кусок светлого металла — покрытый, правда, окалиной.
Кузнец собрался (он был скор на ногу), поплевал на руки и на всевозможные табу и выкопал звезду из грунта. Старший сын, наследник и продолжатель, тут же предложил сделать из звёздного металла кузнечный молот, и старик согласился.
Вскоре старший сын, даром что дурак, стал лучшим кузнецом, нежели отец. Ковал много, ковал красиво, и некоторые его изделия попали в логово дракона в качестве ежегодной дани.
Дракон восхитился качеством и вызнал через холуев, что дело в молоте. Ящер совершенно не разбирался в производительных силах и производственных отношениях, но до него дошло, что оставлять в руках угнетённого класса эффективные средства производства никак нельзя.
Так что… однажды в глухой предрассветный час дракон осуществил миротворческую бомбардировку. Не то, что вы подумали, а просто дохнул огнём на кузню старшего сына, где тот спал на рабочем месте.
Когда похоронили урну с пеплом и обугленными костями наследника и продолжателя, а холуи утащили молот без рукояти в пещеру дракона, до бати-кузнеца докопался средний — пахарь. Он попросил пустить остатки звёздного металла на сельскохозяйственные орудия, от лопаты до сохи. Серп, кстати, тоже был в списке. Старик вздохнул и согласился.
Начались урожайные годы, зерна стало хватать и людям, и на корм скоту, и на внешнюю торговлю, причём уже после выплаты оброка (на кой ляд дракону зерно, я не знаю — может, не такие они плотоядные?). Жить стало лучше, жить стало веселее, и дракону это не понравилось.
Опять ночью он покинул свою пещеру, сверился по звёздам и навёлся на дом среднего сына, устроив тому логофф и шатдаун.
Орудия с пепелища были изъяты, налоги увеличены, первый и третий признаки революционной ситуации обозначились явственно.
После похорон среднего сына к отцу подошёл младший — просто дурак, без профессии. Младший поинтересовался, как насчёт меча. Старик отказался и обматерил сына, но тот пригрозил, что отправится в логово дракона с самодельной дубиной (которую он считал интеллектуальным оружием, так как сам был ненамного умнее).
Кузнец, в общем-то, тоже умом не отличался, а то сообразил бы, что здесь надо нечто метательное, вроде ассегая, гарпуна или С-300, хотя бы в экспортном варианте. Выковал меч. Младший его цапнул и тем же вечером отправился в драконье логово. На следующее утро холуи ворчали, подметая копоть, а меч мирно покоился на крюках, вбитых в стену, создавая уют.
Лишившийся сыновей старик вскипел возмущённым разумом и заперся в кузнице, создавая нечто, что прилюдно назвал «каюк дракону». На самом деле определение включало в себя несколько прилагательных и было гораздо жёстче, но мимохожие холуи живо уловили идею и побежали стучать.
Через несколько дней, перед самым новолунием, старик вышел из кузницы с несколькими закрытыми корзинами и позвал внучат. Тихо проинструктировал их и вручил по корзине. Любопытствующие сельчане поинтересовались, в чём, собственно, ноу-хау, и старый кузнец разъяснил, что намерен внести помехи в систему навигации огнедышащего летающего объекта. Когда сельчане не поняли, старик изрёк: «Звёзда — она и есть звезда, дело небесное, и нечего её на земные дела употреблять. Догнали? Нет? А вот я догнал, но поздно…»
Пока кузнец препирался со скептиками, внучата носились по всей долине и раскидывали куда ни попадя добытые из корзин предметы — небольшие металлические диски из самых что ни на есть остатков звезды. Забрасывали их на крыши, швыряли на дно местной речушки, залезали на скалы и оставляли диски там.
Скептики синхронно повертели пальцами у висков и разошлись. Старый кузнец ухмыльнулся и отправился спать с чистой совестью.
Когда тёмной, но ясной ночью дракон выбрался из пещеры в рассуждении, чего бы спалить, и взмыл в холодный ночной воздух, он удивился. Звёзды, звёзды, звёзды были повсюду. Вверху, внизу, по сторонам. Ящер запаниковал, забил крыльями, разогнался и впилился в скалу на скорости в половину числа Маха.
Мораль: если судьба подбрасывает тебе удачу, употребляй её по назначению, а не как тебе подсказывают.
Каждые десять лет все драконы континента собирались на слёт; скорее по привычке, ибо особенных трудностей в управлении покорёнными землями ни у кого из них не было. То есть почти ни у кого.
Этот «кто», молодой дракон по имени Лит, все свои неприятности объяснял происками подконтрольных туземцев, и в особенности одного из них, чьего имени дракон, разумеется, не знал. Неизвестный абориген полвека назад, когда Лит заявил свои права на тамошнюю землю, воспринял вызов дракона всерьёз и отправился с ним сражаться. Дракон туземца покалечил, но убивать не стал.
Драконоборец отплатил чёрной неблагодарностью, подняв большую часть населения новоявленного Литова домена на восстание.
Восстание было подавлено, а в отместку Лит, как водится, спалил село-другое. Но то ли драконоборец оказался прирождённым вождём, то ли туземцам понравилось бунтовать, однако новое нападение последовало сразу же. И понеслось…
В общем, на момент нынешнего слёта жизнь в Литовом домене шла на свой манер спокойно и размеренно. Люди жили охотой и собирательством, их подземные убежища, кузни и грибные плантации Лит обнаружить не мог. А вот местонахождение логова дракона было людям известно, и атаки продолжались постоянно, из-за чего нервы Лита ни к чёрту не годились.
Драконоборец оказался изобретательным мерзавцем. Лит не мог предугадать срок следующей диверсии и её способ. Люди здорово научились варить контактные яды и отравляющие газы, а об их профессионализме в постановке капканов и изготовлении баллист вспоминать было неприятно. Время от времени случались одиночные и групповые нападения. Лит всерьёз считал, что таким образом драконоборец избавляется от лишних ртов.
Две с половиной декады назад старый дракон Кам бросил Литу вызов, заявив свои права на его землю. Армия вторжения из Камова домена, столкнувшись с нацией партизан, бежала, растеряв боевой дух и обозы, а в последовавшей личной дуэли Лит вспорол Каму горло. С тех пор критика Лита на слётах ограничивалась наглядными примерами.
Мол, там-то и там-то города растут и процветают, культур-мультур и полные сокровищницы всяких самоцветов, а у тебя что, недотёпа? Ты, например, когда в последний раз девственницу ел?
Лит угрюмо отругивался. Девственниц ему не случалось есть вообще.
Когда дракон возвратился со слёта, у пещеры его ждал человек, причём безоружный. «Ядом, что ли, нафаршировался?», меланхолически сообразил Лит. Оказалось, нет — оказалось, предатель.
Предатель произошёл из младших жрецов, которых растили при святилище. Потом с ним случились одновременно кризис веры и неприятная история с правнучкой вождя. В результате молодой священнослужитель удостоился быть включенным в следующий отряд драконобойцев.
