Читаем Сказка о женитьбе... (СИ) онлайн бесплатно

"Сказ о том, как солдат у чёрта невесту украл"

Солдат Апанас Изоха возвращался домой с царской службы.

Отдав двадцать пять лет Родине и Царю - Батюшке, Изоха не имел ни чего, ни кола, ни двора, ни родных, ни близких. Шёл он в родную деревню, откуда когда-то молодым парнем забирали его в рекруты. Плакала матушка, приглаживая рукой его русые волосы, плакала невеста Олёнка, вытирая рукавом румяные щёчки.

Шёл скорее по убеждению, что идти куда-то надо, хоть и не ждет его никто там, но пусть будет своя деревня, а там как Бог надушу положит. Человек он нынче вольный, да и капиталец кой-какой имеется,.

Теперь Апанасу Изохе шёл сорок четвёртый год, был он сед, в плечах широк, лицо обветренное и изрезанное морщинами и шрамами, ростом Бог не обидел, но силушки былой уж нету. И что делать будет в родной деревне отставной солдат не разумел. Соху двадцать пять лет не держал, коня считай только под седлом видел, Оленка внуков нянчит, матушка уж десяток лет как схоронена, а изба поди развалилась совсем.

Солнце клонилось к закату, поросшая травой колея дороги шла мимо леса. Лес густой, но без подлеска почти, в основном ёлки. Дорога малоезженая -видно. Вот сократил путь, называется.

А надо-бы на ночлег устраиваться. Что ж солдату не привыкать: мешок под голову, в шинель завернуться, и порядок. Мало что ли ночей так провёл? Изоха огляделся в поисках удобной ёлочки, чтобы под её развесистыми лапами как в шатре устроиться...

Только подходящую елочку недалеко от дороги приглядел, как видит мужик ему на встречу идёт. Да не мужик даже, барин.

Сапоги на нём яловые поскрипывают, рубаха красная с серебряными пуговками, поверх рубахи безрукавка овчинная расшитая дивным узором. А сам то! Кудри чёрные, глаза горят, зубы белые в улыбке скалятся. "Ну вот. Угораздило -же. - подумал Апанас, - только барев тут не хватало. А где же лошадь его? Пешими баре редко ходят, разве что поохотится на уток, так ружья-то нет..."

Между тем поравнялся незнакомец с Изохой, хлопнул его по плечу панибратски: " Что, - говорит, - добрый человек, по ночам один ходишь? Аль ничего не боишься?"

- Я компании не ищу, - отвечает Изоха - А чего бояться, верой и правдой двадцать пять лет царю-батюшке отслужил, головы не положил, чести солдатской не уронил, товарищей похоронил, богатства не нажил. Чего мне бояться?

- Экий ты смелый Апанас! Ну, раз ты смелый такой, да терять тебе нечего,

сослужи мне службу? Я тебя хорошо отблагодарю.

"Странный, какой барин"- мурашки строем пробежали по спине у бравого солдата, ни Бога ни черта не боявшегося... до сей поры.

"Сапоги чистые такие, это в такую грязь! И имя моё крещёное знает!.. Глядит странно, глаза - то вон так и горят. Э-э-э... да это, пожалуй, не человек вовсе, а нечистый..."

Улыбнулся незнакомец, улыбнулся или оскалился, это уж кто как решит.

- Ну, Апанас, какую думу думаешь? Много не потеряешь. А найдёшь, то, о чем боле всего сейчас желеешь. Да думай уж скорее, а то мало времени у нас.

- Даже не знаю, что тебе сказать, незнакомец, нет, не боюсь я, думаю, что за служба будет, за которую так благодарить будешь, а если не обманешь, то, что попросишь, за благодарность свою? А то - Апанас потеребил ухо, - может ты душу мою попросишь?

- Душу? - нечистый потёр рукой чёрную бородку - Нет, Апанас, мне твоя душа без надобности. Хоть особой чистотой она не отличается, но и крепок ты и духом и телом, замучаюсь потом эту душу отбирать... да ладно, не о том сейчас речь. - незнакомец хитро улыбнулся - Пойдем, присядем, вот тут под деревом, хочешь перекуси - нечистый повел носом - да меня хлебушком угости, не кури сою махорку только!

Апанас немного успокоился, всякому известно, если нечисть угощенье примет - то зла не сделает. Не положено это у них, по уставу. А хлеба то не жалко.

Я, видишь ли - продолжал между тем незнакомец заговорщицким тоном - жениться хочу, да сватов никак не найду... Будь мне, человече, сватом.

Прищурился Апанас. Ухо почёсывает. Конечно, всякий знает, что нельзя нечистому верить, но и солдата не больно - то проведёшь. Нечистый словно почувствовал сомнения Изохи, откинул назад волосы и достал из уха серьгу: жемчужина с грецкий орех величиной. -

- Вот Апанас, пара этих серёжек станет тебе и конём добрым и скотиной справной, даже если ты их за полцены их отдашь. Глянул солдат на драгоценные камни, на незнакомца - а, была, не была! Русскому солдату всё по плечу. Не бабу Ягую же сватать собирается? Но раз уж с нечистым путаться, так и не за гроши же пропадать? А в слух ответил:

- Ну, допустим, соглашусь я тебе невесту посватать, но цену ты мне предлагаешь за службу не честную - хотя кто видал честного черта?

- ??? не честную? Больше злата серебра хочешь - Апанас? - про черта незнакомец как мимо ушей пропустил.

- Неее, - не дал сбить себя с панталыку Изоха, - знаем мы твое, золото. Да и каменья что ты мне предлагаешь - тож. Ценно, оно конечно, но долго ли я проживу пусть даже богатым? Стар я, изранен, долго-ль протяну? И с кем? Найду себе молодицу, а она, не пожелав жить со старым калекой, да еще кое-кем (твоим собратом вестимо) науськанная, возьмет, да потравит... Вот сможешь ли ты мне молодость вернуть? - выдал сомнения и пожелания Апанас, однако серьги как-бы между делом сцапал, и в руках покручивал.

Верно, редкой красоты камни.

- Слово даю тебе свое, человече, что войдешь ты в лес таким, а выйдешь из леса, таким как двадцать пять лет назад был.

Немного смутили солдата слова про то, что выйдешь мол...Так и напрашивалась оговорочка «если», но не зря его прозвище «укрепленный Богом» обозначает. И не из таких передряг во время службы выкручивались...Да и чего греха таить, было что то в душе, что просило риска, азарта. Как сказал один офицер про Апанаса, авантюрист он, Апанас, причем отчаянный авантюрист. Ну, видать так и есть. Изоха кивнул, одновременно соглашаясь и со своими мыслями и с предложением нечистого.

- Пошли тогда, а то и так долго мы с тобой лясы точим. Пойдём, по дороге я тебе всё расскажу.

Свернули в лес, тем временем вечерние сумерки и вправду перешли в ночь, но не долго шли они в темноте.

Сам не заметил Изоха, как лес вокруг стал незаметно меняться. Стало вдруг светлее, но не от солнечного света, и не от луны: множество светящихся точек летало в воздухе роем, оседая на кустах и деревьях. Вдоль дороги папоротник в рост человеческий, а под ним грибы, маленькие, крепкие как обычные боровички, но с глазками. Так и зыркают из под шляпок. Вспомнилась поговорка; «Бают в Рязани, грибы с глазами, их едят, а они глядят». Да уж, съешь такого гриба. Того и гляди, как бы тот тобою не закусил. Апанас подобрался, нож в кармане нащупал. Глазастые грибы исчезли. Видать все-таки их едят, не они. Вона, ножа-то испугались.

Вдруг нечистый приостановился, дорогу перебежала стая волков, последний застыл посреди тропинки, повернул моду к идущим глядя умными человеческими глазами. "Оборотни" - догадался Изоха, между лопаток стало холодно, а ноги на мгновенье ватными сделались.

Но волк-оборотень не стал задерживаться, то ли Апанас показался ему слишком старым, то-ли спутник внушал оборотню уважение, но он равнодушно отвернулся и потрусил догонять стаю.

Всё далее и далее вела в лес узкая дорожка, и неуловимо менялось всё вокруг. Вот и лес, какой-то уже не тот не наш, и диковинные цветы распускались похожие на колючие звёзды что море выкидывает на берег, и корни у деревьев, словно живые словно шевелятся, того и гляди за ногу схватят. Смотри-ка и нечистый старается близко к корням не подходить.

Вот леший с кикиморой беззастенчиво по лесу носятся, брачные игры у них, судя по возбужденному естеству лешего.

Русалка на раскидистых ветках дерева с живыми корнями расположилась, сидит, мокрые волосы чешет, титьками голыми трясет да глазами сверкает, не иначе в сговоре с коварным деревом, чтоб значит на титьки да на взоры призывные засмотрелся да поближе к дереву подошел, тут оно тебя корнями и прихватит.

А потом что, не ведомо, да и не очень и интересно, по-советски говоря. У русалки то все равно ниже пояса хвост рыбий. И что толку от её взглядов страстных? Сама, наверное, ласки хочет, бедная...

Вурдалаки в розовых кафтанах с ветки на ветку прыгают, зубы скалят. Эти то понятно, кровь теплую человеческую учуяли. Да вот фиг вам!

Аромат в лесу необычный, какими-то ароматами пахнет, цветами, сеном свежим, пряностями да ягодами.

У Изохи голова начала кружиться от таких запахов, когда вывел его незнакомец на берег чудного озера.

Вода в озере то-ли розового, то-ли малинового цвета, а трава на берегу в свете луны синей кажется. Само озеро круглое как сковородка, с этой стороны, с которой подошли как поляна пологая, а с противоположной ельник в плотную подступает. Старый ельник, без подлеска. А с левого бока озера болото. Вот как так быть может?

Пока дивился на все это Апанас, нечистый снова шепчет:

- Спрячемся здесь, в кустах - махнул рукой на прибрежные заросли - сейчас она придёт. Она каждую ночь приходит сюда купаться. Красоты она неописуемой, хоть и полукровка, - продолжил говорить устраиваясь на мягкой траве, - а может по тому и красива так, что отец у неё человече, а мать из здешней нечисти. Какой-то охотник, заблудился, или болотника его заманила, красивая тоже её матушка, заманила да потопила, в болоте. Да знать тож красавец был, понравился он все-ж болотнице, что не сразу потонул тот несчастный, если в положенный срок родилась Ксения. - Глаза у нечистого вдруг заблестели, ноздри раздулись, - смотри, смотри Апанас, идёт сама...

Откуда появилась на берегу озера девушка, отставной солдат так и не понял, то-ли из тумана соткалась., то-ли из топи вышла.

Длинная рубаха из красного шёлка по подолу рукавам и вороту замысловатым узором вышита, таким как безрукавка, у нечистого, на тонкой белой шее ожерелье из зелёного камня, чёрные как смоль волосы на две косы заплетены. Рубаха девичий стан при каждом шаге облегает, что все сразу угадывается, и грудь полная, и бедра статные.

Стала Ксения волосы расплетать, потом сапожки разула. Эх, лучше бы не нагибалась, аж кровь забурлила у старого солдата!

Дале смотрит Апанас, копытец нет, и ножки не лягушачьи, человеческие - маленькие беленькие. Тут вдруг повела девица плечами, и рубаха с плеч свалилась сама, как по волшебству. Под рубахою само собой ничего, кожа белая в свете лунытак и притягивает взгляд. Ну не кожа, то что пониже спины...

Апанаса аж пот прошиб, смотрит, не отрываясь на красавицу, до чего же хороша девка! В поясе одной рукой обхватить можно, а бедра не у каждого на коленях разместятся. Груди как яблоки наливные.

Перешагнула Ксения через рубаху, и стала медленно входить в воду. Всё при ней, даже лишку, вот там где у людей ничему быть не положено, у этой маленький такой хвостик.

Зашла она по бедра и давай там плескаться, вот рукой по глади озера шлепнула, брызги в разные стороны полетели, смех серебром рассыпался. Капельки воды на теле сверкают, переливаются.

И мнится Изохе, что капельки пота это, от страсти подаренной. Губы алые вздрагивают, зачерпнула горсть воды и провела по груди себе, темные соски напряглись, торчком стоят! А девушка голову назад запрокинула, и долетел до берега то-ли стон, то-ли вздох.

У Апанаса в штанах тесно вдруг стало, отвернулся, от искушения, да только как будто и не отворачивался, так и стоит перед глазами, то крупная грудь девичья, то ягодицы упругие с капельками воды...а нечистый тем временем Изохе на ухо шепчет:

- Сейчас подойдёшь к ней, снимешь у неё кольцо с пальца да мне это кольцо принесёшь. Кто этим кольцом завладеет, тот будет ей мужем, заведено так.

- Не так уж я правильно жил, чтобы по воде яко посуху ходить - пробормотал солдат под нос себе. Хотя, положа руку на сердце, понесся бы и по воде как посуху, хоть по угольям раскалённым. Уж больно страсть в нем взыграла.

Нечистый в ответ, ничего не сказал, а Изоха тоже помалкивал, только глаза старательно отводил, чтоб не смотреть на девушку, только-бы еще уши чем заткнуть, чтоб не слыхать этих вздохов, да смеха переливчатого.

Получил тычка в бок, от жениха самозванного. Тот тоже видно девицей залюбовался, и упустил из виду, что Апанас уж овладел ей мысленно, и не по разу.

Вышли они с нечистым из кустов потихоньку, подошли к самой воде, не прячаськ самой воде, смотрит Изоха, а вода то льдом покрывается, вот уже всё озеро льдом сковало, Стоит Ксения не шелохнуться ей.

- Смотри Апанас, как она меня любит - говорит нечистый - аж вода стынет. Иди теперь ты к ней по льду, сними кольцо, да возвращайся сюда. А я не могу подойти, моя страсть лёд растопит, и сбежит красавица.

Апанас не заставил долго себя упрашивать, ступил на лёд.

Вот он уже почти на середине озера, сердце бухает кузнечным молотом. И думы разные в голову лезут. О том, что не мил жених полукровке. Уж точно не мил, раз вода стынет. И видать подлостью да обманом нечистый её заполучить хочет.

Отец-то потоп у девки, и даже если мать жива, все равно сирота считай. А солдат отродясь сирот не обижал. А девка то какая! Огонь, а не девка! Стар он для нее, конечно, да и нет ничего за душой, чтоб женихом назваться. Но от беды спасти может. Пусть сама девка судьбу свою думает. И так не больно повезло видать, и среди нечисти не своя, и людей не знает...

Этими думами пытался Изоха отгородится, от того, что уже потихоньку вползало в его сердце. Любовь.

Подошёл Изоха в плотную к лесной красавице... А глаза у неё синие-синие как васильки во ржи, брови соболиные, губы - что спелая малина. Опять заныло что-то там, куда насмерть пуля бьет. Душа, наверное.

Вот вроде нечисть болотная, а столько простоты в ней, наивности, в глазах ни стыда ни лукавства ни капли нет, и руками не закрывается, верно как и не знает вовсе, стыда то. Страх чуть-чуть плещется, детский такой, и... надежда?

Сам не зная почему, вдруг спросил Изоха, наверное, голосок её услыхать захотелось, "А почему тебя Ксенией назвали, девица?"

А голосок у неё и правда, как бубенчик серебренный.

"Аксения, по-вашему, моё имя будет. Это значит чужой или от чужого. Мой отец был не званым гостем в лесу.... А ты был зван сюда, по тому живым из леса выйдешь. Только беги тем берегом через болото, не утопнешь, беги человече, плохо тут, а ты хороший, меня обидеть не хочешь, и похоть свою усмиряешь. Добрый ты человек, не место тебе тут."

А сама так глядит синими глазищами, что потерял Изоха не только сердце, но и разум вовсе. Сам не понял, как обхватили руки стан девичий, легонько, чтоб не напугать, провел по волосам шёлковым, спины коснулся, и ниже, да как от углей раскаленных руку отдернул, совсем помешался, захотелось схватить крепко, и слиться прямо здесь с ней, благо что и лед начал таять, освобождая бедра девушки.