Читаем Скалы грез онлайн бесплатно
Неутомимо и монотонно бьется великий океан волнами о высокие скалы у залива Холей, взбивая белой пены буруны и разлетаясь фонтанами брызг при каждом ударе. С громким плеском вода откатывает назад, но новая волна уже обрушивается следом на крепкий камень. И ничто не изменяется здесь вот уже много веков. Все так же высятся над водой черные утесы, а внизу, изредка выглядывая из вод океана, в небо скалятся клыки прибрежных рифов. И гармония вечности на много лиг вокруг. Лишь иногда одинокая чайка белым пятном мелькнет на фоне темного небосклона, оглашая округу плачущим криком.
Люди прозвали эти скалы Утесами Духов. И неспроста. Много десятилетий случайные путники могли наблюдать, остановившись на привал в тени холмов, как в ночь полной луны на одиноких скалах появляется, сияющий золотистым светом, призрак юной девушки. И те, кто мог побороть свой страх перед сверхъестественным, наблюдали, как она медленно поднимается на скалу по узкой тропе и долго стоит там на самом краю, всматриваясь куда-то вдаль, а легкий ветер развевает ее почти невесомые одежды. Странное свечение появляется тогда далеко в море, словно огни какого-то небольшого судна, и в тишине хорошо различим звон металла о металл.
Но луна начинает клониться к горизонту или исчезает укрытая облаками, восточный края неба озаряется серым, пряча далекие звезды в туманной дымке, и призрак девушки исчезает до нового полнолуния.
Из тех, кто последними видел его, все отчетливо утвердительно верны в том, что девушка необычайно красива. Тонкая, нежная, в легких одеждах с развевающимися волосами она являет собой образ богини — покровительницы вод. И это сравнение придает еще больше таинственности всему происходящему на одиноких утесах.
Много веков назад в долине реки Иргейл, что впадает в Южный океан, сбегая с гор Лазар, разделяющих две враждующие испокон веков страны Йорк и Нехнейл, стояла небольшая деревушка. Уютные деревянные домишки, окруженные чахлыми огородиками и садами, тесно жались друг к другу. Одна единственная улица пересекала поселение и убегала вдаль через поля к лесу. По вечерам дым из печных труб вырывался вверх и, исчезая, медленно стремился к солнцу, скатывающемуся за горизонт. В пыли дороги резвились ребятишки, мимо сновали взрослые — то женщина с резным коромыслом на плече отправится по воду, гремя ведрами, то сосед пробежит, придерживая на плече свою тяжелую ношу, а то важно прошествует черно-белая корова, смачно жуя жвачку, взметая пыль хвостом или отгоняя им назойливых мух. В тени колодцев и у заборов, пестревших дырами, в лопухах любят пережидать зной старые серые псы с облезлыми боками, вечные бродяги и побирушки. Одинокая кошка сладко спит на ветке высокого клена, а внизу рыхлят политую водой землю две розовобокие свиньи в поисках съедобных кореньев.
Жизнь в деревушке текла обыденно и размерено. Каждый знал соседей в лицо, никто не баловал и не нагнетал обстановку, все старались жить одной большой дружной семьей. В общем, тишь обыкновенной южной деревни, наполненная негой и трудовыми буднями.
И вот в те далекие времена родилась в семье пекаря Михая дочка, прекрасная как само небо в лучах рассвета. И назвали ее Иллария, что значит «приносящая свет». С ранних лет она мало бегала по пыльным улицам с другими детьми ее возраста, которые постоянно куда-то неслись сломя голову, играли в подвижные игры или резвились на песчаном откосе у реки. Ее не интересовали громкие и шумные забавы деревенской детворы, она больше всего на свете любила тишину лесов, аромат цветущих трав, плеск лесной речки, спрятавшейся меж заросших берегов, пение насекомых и птиц. Целыми днями она пропадала в чаще леса, отыскивая звериные тропы, отдыхая на залитых солнцем полянах, окруженных, словно верными стражами, высокими елями и соснами, кружилась в хороводе разноцветных бабочек, стремительно скользя по лугу среди высокой и сочной травы, подставив улыбающееся лицо теплому ветру.
И что странно ни один лесной зверь ни разу не напал на нее, не обидел, хотя она и не искала обычно встречи с ними.
И так минуло восемнадцать лет. Иллария выросла, повзрослела, но все также не изменяла своим пристрастиям. Она целыми днями бродила по лесам, наслаждаясь покоем и тишиной, и даже не задумывалась о суровых буднях домашней жизни. Такой вот она уродилась — со спокойствием и умиротворением в нежной душе, а тяготы и заботы семьи лишь погубили бы ее.
Верткие сверстницы уже устраивали пышные свадьбы, готовились стать матерями, вкусив плодов настоящей жизни, но ей все это было не нужно, даже скорее все это было чуждым ее душе, и она не понимала этой оседлости. Ее манила природа, ее тайны и загадки, ее нежность и красота. Лишь в грезах она находила свое счастье, и никто там, в этих таинственных мирах, был не нужен ей, а весь мир, что окружал ее, безвозмездно дарил ей силу и энергию, чтобы жить и радоваться каждому дню, находя в нем что-то новое, отличное от предыдущего.
Но однажды все изменилось. Возвращаясь домой с очередной прогулки, Иллария случайно наткнулась за поворотом лесной тропинки на серьезно раненого зверя. Большой черный волк до этого видимо долго полз по кустам. Он хотел пересечь тропу, чтобы скрыться на другой стороне, но сил на это у него уже не хватило. Животное лежало на земле, уронив голову на лапы, бока ходили ходуном, воздух со свистом вырывался изо рта, зверь очень тяжело дышал. А в спине почти под лопаткой зияла огромная рана, нанесенная чем-то тяжелым и острым, возможно топором. Шерсть вся пропиталась кровью, засохшей и образовавшей грязную корку.
В глазах зверя — пронзительно желтых — пристально следящих за девушкой, были лишь усталость и боль, возможно смирение и обреченность. Он знал, что у него уже нет сил даже подняться на ноги. И это пугало его. Так как лишь смерть маячила где-то впереди, скрываясь в кровавой дымке забвения.
Но девушка не испугалась дикого зверя. Она присела рядом с ним на землю и ласково погладила по голове, успокаивая:
— Бедный, досталось же тебе, но успокойся, я не дам тебя в обиду. Надо осмотреть рану, протерпи, — и девушка внимательно осмотрела место удара. Кровь уже запеклась и почти не сочилась, но волосы и грязь, трава и щепки коры деревьев попали внутрь, и все это представляло собой сплошной черный колтун. Нужно очистить рану, иначе может быть нагноение. Девушка не говоря ни слова и даже не думая в этот момент о какой либо опасности — волк все же дикий и страшный зверь, пусть в данный момент обессиленный и раненый — разорвала на ленты подол своего легкого летнего платья и скрылась в кустах. Волк удивленно проводил ее взглядом и расслабился, сил становилось все меньше, возможно он так и останется лежать здесь, пока враги не найдут его и не прикончат. Казалось, он задремал, мир качнулся перед глазами куда-то в сторону, поплыл, наливаясь туманом, но вдруг странный шум, раздавшийся в кустах, вернул его на землю. Злость и страх вновь вспыхнули в его дикой груди, он уже был готов к новой схватке с судьбой, но как оказалось, это просто вернулась девушка. В руках она несла смоченные в воде ближайшего ручья тряпки и несколько пучков темно-зеленых листьев, издающих странный запах.
Нежно улыбнувшись зверю, как давнему другу, Иллария вновь присела рядом с ним, поглаживая по голове.
— Потерпи еще немного, скоро все будет в порядке, — сырыми лоскутами она осторожно смочила рану, убирая корку крови, затем смыла грязь и налипший мусор, обнажив мясо. В этот момент волк и зарычал тихо не злобно, словно знал, что человек не причинит ему вреда и боль эта только как вынужденная мера. Девушка не испугалась, лишь ласково потрепала зверя по холке, осторожно касаясь жесткого волоса. Вот она размяла в руках листья, что принесла с собой, и приложила их к ране, а затем медленно не делая лишних движений перебинтовала волка тем, что еще осталось от лоскутов.
— Ну, вот и все. Теперь тебе станет получше. Сапар-трава снимет боль и ускорит выздоровление, меня этому научил один старик из деревни, лекарь, когда я собирала для него в чаще разные травы. Но оставаться тебе здесь нельзя. Вдруг кто еще пойдет по тропе и тогда тебя поймают. Что же мне с тобой делать? — проговорила она, глядя во внимательные и совсем не злые глаза зверя. Она смешно скривила губы, изобразив на лице физиономию увлеченно размышляющего человека. — Вот что мы сделаем. Я оттащу тебя в кусты подальше от тропы — надеюсь, мне это будет по силам. Там ты спрячешься, и я еще принесу веток и травы, чтобы скрыть тебя совсем, а потом сбегаю домой и привезу тележку. Так мне будет удобней перевезти тебя куда-нибудь подальше отсюда, где безопасно. Хорошо?
Но волк лишь спокойно смотрел на нее. Боль, терзавшая его, утихла, рана почти не болела, и расслабленность навалилась на уставшие лапы — видимо лечебные травы помогли, но сил еще было не достаточно. И поэтому он совсем не сопротивлялся, когда Иллария кряхтя, оскальзываясь в траве и чертыхаясь, схватила его за передние лапы и, используя на пределе все силы своего хрупкого тела, потащила по земле в кусты. С трудом продравшись сквозь них, создавая шум, словно в лесу топчется стадо бешеных слонов, пыхтя и отдуваясь, она дотащила волка до овражка, что был в нескольких шагах за кустом боярышника и, столкнув зверя вниз, в изнеможении рухнула рядом, тяжело дыша. Этот подвиг ей дался очень нелегко — все тело болело от сильного напряжения, сердце бешено билось в груди. А волк тихо замер, наслаждаясь покоем, искоса поглядывая на странного человека, не до конца еще понимая все ее действия.
Но близился уже вечер и скоро совсем стемнеет, а волка одного ночью она оставлять не хотела — лес полон и другого зверья, опасного для раненого животного.
— Ну ладно, хватит разлеживаться, еще есть дела, — Иллария встала, вытирая со лба липкий пот. — Вот так дела, как же меня угораздило попасть в такую странную ситуацию. Но ничего все к лучшему.
Волк удивленно и с интересом смотрел на нее. Он не чувствовал боли, но часть здоровой шкуры видимо все же осталась на ветках кустов и земле. Хорошо хоть рана не открылась вновь.
— Сейчас я тебя спрячу. А потом принесу еды, ты ведь, наверное, голодный после всего, что с тобой приключилось. Но не переживай, все будет хорошо, — она вновь погладила волка по макушке и ушла в лес собрать павшие веточки и нарвать травы. Не было ее достаточно долго. Это занятие заняло у нее почти целый час, но зато волк был отлично спрятан в целом кургане валежника, присыпанном большим количеством свежей травы, лишь мокрый нос торчал наружу у него да зыркали в недоумении желтые глаза.
Солнце уже коснулось далекого горизонта, и сумрак наступал на мир, предвещая наступление скорой ночи. Надо торопиться.
В высоком небе осторожно проклевывались уже первые блеклые пока звездочки.
— Я постараюсь вернуться как можно быстрее, ты только никуда не уходи и смотри, чтобы никто не заметил тебя, хорошо? Жди, — и Иллария словно тень исчезла за стеной кустов. Вот она выбралась на тропинку и знакомыми дорожками устремилась к дому. Через лес, затем полем, по оврагу, перепрыгнуть Соколиный ручей и за холмом среди трав и зеленых деревьев раскинулась ее деревня. Во многих окнах уже горит тусклый свет лучин, тонкие невесомые струйки дыма из печных труб домов и бань лениво поднимаются к темнеющему небу. А над дальней стеной леса всплывает величественно и спокойно красавица луна.
Девушка, таясь словно тень, прошмыгнула к себе на двор, прокралась огородами, чтобы не потревожить родителей и, убедившись, что все заняты своими делами и скоро отправятся спать, вошла в дом через заднюю дверь. Тихо прошмыгнула в свою комнату, где в две минуты перетряхнула несколько раз весь свой гардероб, и, переодевшись в верховую одежду, выскользнула вниз. Она пожелала через прикрытые двери спальни спокойной ночи уставшим за день родителям, чтобы больше не беспокоить их. После спустилась в кухню и накидала в приготовленный мешок немного еды со стола, даже не задумываясь, будет ли волк рад такой пище — для раненого все сгодится. И тяжело вздохнув, собираясь с силами, Иллария выскочила на улицу. Ночь уже скрыла все краски дня, лишь вдали на лугу луна серебрила своим светом сочные травы.
Иллария остановилась у ворот раздумывая. С тележкой ей уже не справиться. В темноте она с трудом сможет различить дорогу обратно, так стоит ли браться за невыполнимое. И махнув на все рукой, она обернулась еще раз, взглянув на родной дом, и бросилась по знакомой дороге назад. Через овраг, луг и к лесу. Ночью все скрыто во мраке и даже свет луны иногда не помощник. Иллария с трудом отыскала во мраке нужную тропинку и устремилась по ней в ночь и вскоре была на месте. Прикрывая глаза рукой, чтобы не поранится, она было нырнула в кусты, но грозный громкий голос, что раздался впереди, заставил ее испуганно замереть.
— Ты предал нас, изменил устоям племени, нарушив закон, созданный столетия назад нашими предками. За это и должен понести наказание, — этот голос, словно ветер гудел в ночном воздухе, насыщенный гневом и раздражением. — Ты знаешь правила. И должен понять — тебе не спастись, не избежать наказания.
— Я знаю, — раздалось в ответ. И услышав этот спокойный чарующий голос, сердце девушки отчего-то всколыхнулось и сильнее забилось в груди. — Но это лишь мой выбор. И я отвечу за свои ошибки. Хоть ошибками мои поступки будут лишь для вас, не для меня.
Иллария вдруг решилась поближе взглянуть на говоривших, природное любопытство взяло верх над разумом и осторожностью. И она, затаив дыхание, стараясь не шуметь и почти ничего не видя, проползла под кустами и выглянула из-за переплетения их корней в овражек. Увиденное поразило ее будто громом.
Там внизу под деревом, где она еще недавно оставила раненого волка, стояли странные существа. Их было двое — высокие, с кожей ярко зеленого цвета, светящейся в ночи, в странных черных одеждах. В руках они сжимали массивные посохи из голубого металла с навершием ввиде черепа неизвестного существа. Вместо лиц у них были короткие щупальца, из клубка которых злобно и насторожено сверкали желтые глаза. На головах были напялены старые шляпы с длинными полями, а у пояса болтались ржавые сабли.
Прямо перед ними с трудом стоя на ватных ногах, опираясь рукой о ствол дерева, стоял человек, едва освещенный мертвенным сиянием, исходившим от кожи собеседников. Мощные руки, сильные ноги, прямой торс и взгляд темных глаз из-под бровей. А на груди темнеет повязка из ткани, закрывающая рваную рану на спине, нанесенную тяжелым острым предметом. И девушка, всмотревшись в раненого воина, едва не вскрикнула от удивления. Этот странный человек и был нежданным ее другом — волком, которого она пыталась спасти от смерти. Так вот кем он был на самом деле.
— Ты не сможешь убежать. Все пути перекрыты. Совет вынес тебе приговор. Даже луна уже не сможет помочь тебе, ее сила не пробьется сквозь нашу защиту. Не усугубляй…
