Читаем Скальпель и автомат онлайн бесплатно

Немало книг написано о Великой Отечественной войне. Но прочтите еще одну, вот эту. Прочтите и передайте как эстафету другим.

У войны не женское лицо. Но пришлось четыре мучительных года переносить ее тяготы женщинам, вставшим плечом к плечу рядом с мужчинами на защиту своей Родины, своего дома. Медики, зенитчицы, связистки, водители, разведчицы… Порой их лица были суровы, гневны, растеряны, скорбны. Но и тогда они были прекрасны от внутреннего света, который несла в себе каждая.

Книга, которую вы держите в руках, родилась из фронтовых дневников через много лет после войны. Их автор Тамара Владимировна Сверчкова (в девичестве Корсакова), фельдшер, в составе нескольких госпиталей прошла по военным дорогам от Ногинска до Берлина. Ее правдивый рассказ о том, как женщинам и мужчинам, людям самой гуманной профессии, приходилось участвовать в битве за жизнь человека и в битве с врагом.

В работе над книгой Тамаре Владимировне помогли дополнения, сделанные фронтовыми подругами, ногинчанками Любовью Дорофеевной Демидовой (по мужу Филоновой) и Валентиной Александровной Смирновой.

Издание книги стало возможным при содействии Ногинской администрации, горвоенкомата, совета ветеранов войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов

г. Ногинск 1995 г.

Около военкомата день и ночь гудит толпа добровольцев. Одни уходят, другие приходят. Шумят, спорят, доказывают. Каждый комсомолец хочет первым попасть на прием к военкому Сергееву и добиться отправки на фронт. Но счастливчиков немного. Ответ всем один — придет время, обязательно вызовем.

Лихо пробивали в толпе дорогу, вызванные повесткой. Они смело покрикивали на ожидающих сверстников, чувствуя свое превосходство. Им завидовали. Молодежь рвалась на защиту Отечества. Так мы были воспитаны. Даже пожилые, бывалые солдаты наказывали дежурному — не забудьте, вызывайте в первую очередь — и шли на работу, готовить себе замену.

Предприятия перестраивались на ходу. После выступления Молотова, получив распоряжение, начальник железнодорожной станции Борис Николаевич Лавров умело и быстро привел узел в боевую готовность. Мобилизовал всех работников, сформировал хорошо обученные команды: санитарную, химзащиты, охранно-восстановительную, пожарную.

Почти не смыкал глаз политрук Глиберман. Нужно было подбадривать людей, объяснять обстановку, рассеивать панические слухи и настроения. И это в условиях, когда Информбюро сообщало о кровопролитных боях и сдаче врагу многих населенных пунктов. Фашисты рвались к Москве.

Нам, молодым, казалось, что наше место только на фронте. Там, защищая Родину, своими телами прикрывают страну от врага, падают, прошитые автоматной очередью, бойцы — наши одноклассники, друзья, родные. Где прошли фашисты, рассказывали первые раненые, там пожарища, разруха, смерть. Там и только там нужны наша помощь, наши медицинские знания, а в городе справятся и пожилые врачи.

…К военкомату я пришла рано утром, чтобы узнать обо всем еще до начала работы. У дверей одноэтажного деревянного домика бурлил людской водоворот. Как же пробиться к дежурному? Из толпы вынырнул вихрастый паренек. Тронув его за рукав, я просила: «Ну, как там?» Сияя синими глазами, счастливчик радостно сказал: «Зачислили!» И, размахивая руками, заспешил дальше. А мне, видно, сегодня не попасть. Хорошо бы доложить, что уже была на финской войне, принимала присягу. Ладно, отпрошусь завтра с работы на весь день, а сейчас пора идти на дежурство. Постояла еще несколько минут под старой развесистой липой, посмотрела грустно на большие окна, где решалась военная судьба ногинчан.

Ни завтра, ни целую неделю с работы не отпускали. А потом, неожиданно, принесли повестку — явиться в здание школы имени Тимирязева (ныне — педучилище). 3 августа 1941 года в назначенный час я пришла туда. Суетились мобилизованные. Первым увидела капитана Максимова, к нему и обратилась с вопросом. Он направил меня с докладом к начальнику госпиталя. Майор Калитиевский сидел за столом в кабинете. Вспомнив, как нас обучали в финскую кампанию, выпрямилась и отрапортовала, чеканя слова: «Товарищ майор, прибыла по повестке в вверенный Вам госпиталь». И подала документы…

Вскоре школьные классы превратились в госпитальные палаты с койками, заправленными белоснежными простынями. Горожане постоянно приносили постельные принадлежности, книги, журналы, цветы, подарки раненым.

В это время красный уголок железнодорожной станции переоборудовали для приема тяжелораненых. А вокзальную площадь и сам вокзал приспособили для легкораненых.

И вот прибыл эшелон. Начальник госпиталя Калитиевский и начальник станции Лавров предусмотрели все. Составители поездов Хрусталев и Куракин отцепили вагоны с тяжелоранеными напротив красного уголка, а вагоны с легкоранеными машинист поставил у вокзала. Началась выгрузка. Город бережно принимал окровавленных защитников. Раненых постепенно отвозили в госпиталь на повозках (лошадей дали воинские части) и на машинах. Каждый старался добрым словом скрасить их положение. Горячий чай фыркал в чайниках. Военком Сергеев, с целой свитой, подходил к раненым, беседовал о доме, о фронтовых делах. В ответ слышал, что заняты родные места немцами, всюду пожарища, расстрелы, угон в рабство. В этом эшелоне прибыл в тяжелом состоянии, с заражением крови, молоденький летчик Володя. Он рассказывал, как в первые часы войны, на рассвете, в пограничном районе бежал он с друзьями по тревоге к самолетам — скорее в бой! Никак не могли понять, почему не заводятся боевые машины? Оказалось, вместо бензина во все самолеты была залита вода. Горючего нигде не нашли. А немцы наседали. Ураганный огонь изо всех средств. Летчики отступали, отстреливаясь из пистолетов. Неравный бой… Весь израненный, Володя потерял силы. Его подобрали и отправили в эшелоне. Сколько горечи было в его словах, сколько боли, что не мог отомстить за смерть товарищей, за пропавшие ни за грош самолеты! Приходили доноры с предприятий, старшеклассники — предлагали свою кровь. Медики не жалели сил, буквально валились с ног, чтобы спасти молодого летчика, но все старания оказались бесполезными, он умер. Эта первая смерть в госпитале запомнилась мне навсегда.

Во время воздушных тревог мы уводили легкораненых в парк, а тяжелораненых санитары уносили и укрывали в траншеях, вырытых у госпиталя. Там и сидели до отбоя. Эти сборы и хождения выматывали силы и у раненых, и у нас.

В это время по приказу командования Московского военного округа в помещении школы № 14 сформировался полевой военный госпиталь № 2926. С 1943 года он стал называться армейским полевым госпиталем для легкораненых. На его комплектование направлялись врачи и медсестры Глуховской, Ногинской и Истомкинской больниц, выпускники Ногинского медучилища, девушки из разных организаций города. Они приходили по направлению горкома комсомола, было им по 17–18 лет. Прибыла массажист А.К.Аккуратнова из Глухова — физкультурница и Люба Демидова с врачом Веденским из Истомкино, принимали мобилизованную молодежь.

Госпиталь формировался в таком составе: командование, штаб, административно-хозяйственное отделение, три хирургических отделения, приемный пункт, санпропускник, аптека, лаборатория, хозяйственный взвод. Транспорт состоял из десятка конных повозок. В каждом медотделении — два-три врача и 12–16 человек среднего медицинского персонала. Отделения возглавили опытные врачи: И.Р.Масич, А.Н.Дружинина, В.Н.Неронова и другие. Приемным отделением руководил фельдшер Алеша Пригода, лабораторией — Н.К.Беляева, старшие медицинские сестры, фельдшеры А.И.Ухолкина, Л.К.Мухамедзанова, Кривенышева, А.К.Аккуратнова — массажист. В группу медицинских сестер входили: Л.Д.Демидова, З.Лизокурова, И.Савватеева, К.Ильина, М.Богаева, Т.Корсакова, О.Виноградова, Р.Белякова, М.Грачева, А.Кузнецова, Л.Никитенко, Т.Ф.Тимофеева, Алла Лебедева, Тоня Артюхова.

Первым начальником госпиталя был назначен врач Глуховской больницы, военврач II ранга Н.И.Глебин, комиссаром — Андрей Чекалев. С первых дней велись напряженная работа и учеба. Сколачивались подразделения, изучались военно-медицинское дело, Уставы Красной армии, личное оружие и средства противохимической защиты. Мы занимались строевой подготовкой, учились стрелять, большое время отводилось партийно-политической подготовке. Жадно слушали оперативные сводки — болело сердце за неудачи наших войск на фронтах.

На всех этажах школьного здания были оборудованы операционные комнаты, палаты для раненых, перевязочные, другие необходимые помещения. Формирование госпиталя завершилось в сентябре 1941 года. Первые раненые поступили из-под Смоленска и Вязьмы, где шли ожесточенные бои. Пошла круглосуточная напряженная работа.

В это время нас, несколько человек из медперсонала, перевели из школы имени Тимирязева (госпиталь 1871) в школу № 14 (госпиталь 2926). Там я встретилась с Олей Виноградовой, она тоже призывалась медсестрой. Тихая и медлительная, малоразговорчивая, чуть повыше меня. У обеих довольно длинные черные косы. Надев шинели, мы приобрели довольно боевой вид. Иногда поддразнивали одна другую, но дружили крепко. Характеры наши были противоположны, и мы как бы дополняли друг друга.

Утром встречались на пятиминутке. Начальник госпиталя говорил о задачах персонала, комиссар читал сводки Информбюро. Намечался краткий план работы на день, заслушивался доклад дежурного по части. Потом бежали в отделения к раненым, умывали, кормили, готовили к врачебному обходу. Дежурная сестра записывала назначения. Санитарка приводила по одному раненому, сажала на стул. Доктор Варвара Николаевна Неронова долго и тщательно выслушивала легкие и сердце, раненым и больным это нравилось. Часто просила доктора Августу Николаевну Дружинину посмотреть плохо зарастающую рану. Других направляла в лабораторию к Н.К.Беляевой, в физтерапевтический кабинет к Любе Демидовой.

Проводив последнего раненого из перевязочной, я убираю медикаменты, кипячу инструменты, прячу их в шкаф. Санитарка чистит тазики и полы раствором лизола или сулемы. Варвара Николаевна пишет истории болезни, затем моет руки, и мы идем обедать. Раненые уже поели и отдыхают. Около двух часов дня санитарка или Лида Перекалова приносят простиранные бинты, и раненые скатывают их, укладывают в наволочку. Темнеет быстро. Маскировочной бумагой завешиваем окна, дежурный выходит на улицу и проверяет светомаскировку. Принесли чай, позвякивают ложки в стаканах. Отхлебнув горячего чайку, раненый качает как дитя забинтованную руку и наговаривает письмо. Сестра терпеливо отписывает поклоны и приветы всей родне и всем знакомым. С завистью слушают солдаты, у кого родные места под немцем и писать некуда, кому весточки не ждать. В углу у столика читают газеты и книги, у окна четверо читают вслух письмо из дома. Высокая, подтянутая фигура политрука Чекалева появляется в дверях: «Кто желает посмотреть концерт школьной самодеятельности, прошу вниз!» Начинается шум. Раненые постепенно уходят с Любой Демидовой, комсоргом госпиталя во второе отделение. Хромающим помогают спуститься по лестнице. Санитарки протирают пол. Старшая сестра Оля Виноградова выписывает медикаменты на завтра. До ужина школьники развлекают раненых. А после ужина объявляют кино.

Но часто в привычный распорядок врывались воздушные тревоги, вой сирены. Раненых увозили в земляные укрытия, тяжелых прямо на кроватях несли в подвал. Позже некоторые раненые при звуках сирены ложились на свои кровати, и никакие уговоры не помогали отправить их в убежище. Скорбно слушали суровую сводку Информбюро. Фашисты занимали город за городом, отрезая дороги к Москве. Мы уже были на казарменном положении, начальство — в военной форме. Московско-Курскую железную дорогу объявили фронтовой. Эшелоны с ранеными подавались прямо к госпиталю. Начальник станции приказал железнодорожникам перейти на казарменное положение. Обстановка обострилась, фашисты сели под Москвой почти на все железные дороги. И только в сторону Горького и обратно, беспрерывно грохоча, шли поезда, сопровождаемые немецкими «мессерами», не жалеющими бомб.

В то время формирование поездов было возложено на Ногинскую станцию. Несмотря на слабое путевое развитие, стеснявшее оперативную работу, железнодорожники успешно справлялись со своей задачей, регулярно снабжали фронт, быстро формировали эшелоны. А в небе часто выли самолеты врага. Машинисты по сменам Логинов, Строилов, Воронин, А.Лаптев и Ульянов водили составы строго по графику, без аварий. Предзимье бушевало лютое, приходилось бороться со снежными заносами. Колхозники, рабочие, школьники, закутанные в платки, в шубах и валенках, убирали снег лопатами, а он валил и валил, занося пути, сплошным покрывалом укутывая землю. Эшелоны двигались с трудом. Дорожный мастер Циляпин руководил стрелочниками, работали они четко и аккуратно. (Потом последуют награды — за отличную работу осенью и зимой 1941 года все работники железнодорожной станции получат наркомовскую премию).

Как-то в стылый день начальник станции Лавров проводил планерку. Вдруг стены красного уголка потряс взрыв. Все кинулись к двери, высыпали на улицу.

— Борис Николаевич! Что там? — спрашивает кто-то испуганно.

— Успокойтесь! Ложная тревога, ничего страшного!

А у пункта просмотра — половина разбитого вагона, вокруг щепки. В морозном небе, невысоко, кружит наш У-2 со звездами. Хорошо, что стрелки без команды комвзвода Остроумова не прочесали облака. А то плохо пришлось бы ротозею-летчику, который «обронил» авиабомбу.