Читаем Скаард (СИ) онлайн бесплатно

***********************************************************************************************

Скаард

https://ficbook.net/readfic/13715126

***********************************************************************************************

Направленность: Слэш

Автор: Lt.Lama

Фэндом: Ориджиналы

Рейтинг: NC-17

Размер: 17 страниц

Кол-во частей: 1

Статус: завершён

Метки: Разница в возрасте, Психологические травмы, Рабство, Даб-кон, Гаремы, Открытый финал, Плен, Сложные отношения, Золотая клетка, Неравные отношения, Любовь с первого взгляда, Серая мораль, Зрелые персонажи, Вымышленная география, Разговоры, Псевдоисторический сеттинг, Упоминания убийств, Романтика, Ангст, Драма, Повседневность, Межэтнические отношения, Упоминания алкоголя, Упоминания курения

Описание:

Король погибает, оставляя младшему брату в наследство кроме трона ещё и своего любимого наложника.

Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика

========== Скаард ==========

Малем распорядился позвать Алека.

Было морозное утро. Проникал сквозь бумажное окно неласковый, цвета спелой хурмы рассвет. За тонкой стеной пела красиво птица, устроившись в ветвях старого дуба. Малем кутал руки в широкие рукава и слушал. Музыка была его любимым занятием и удовольствием, а кто как не птицы самые искусные музыканты?

Алека не пришлось долго ждать. Он появился, тихо раздвинув створки. Задвинул их не менее тихо. Подошёл, склоняя голову. Спокойный, безмолвный. Малем помнил его другим.

— Посмотри на меня, — приказал Малем. Потянулся к чашечке белого напитка. Вдохнул цветочный аромат, прикрывая глаза ресницами. Невольно оттягивал встречу взглядов.

Потом всё же выпил одним глотком и поглядел прямо.

Малем сидел на возвышении — он всегда должен быть выше своих подданных. Глаза высокого, статного Алека были как раз напротив. Голубые, почти даже серые, очень светлые. Кто-то (или он сам?) подвёл веки чёрным. Из левого уха длинная серёжка с неровными бусинами из гагата спускалась на плечо. Он постарел.

— Рад приветствовать Вас, Ваше Величество. — Поклонился грациозно. И когда только так научился? И голос такой вкрадчивый, нежный. Жизнь в гареме с любого, даже самого гордого стервеца, сотрёт шероховатости.

Малем не знал, что говорить. Не знал, что с ним делать. Брат перед смертью, уже весь серый, осунувшийся почти-труп, схватил его, пришедшего проститься, за шиворот, как бывало в детстве. Только вот в те времена брат был здоровым мужчиной, воином, а он был тощим мальчишкой, едва научившимся размахивать мечом да не мазать из лука. А там, на смертном одре, они поменялись местами. Малем стал мужчиной, а Его Величество стал немощной насмешкой над тем, кем был когда-то. И всё же на короткий миг силы вернулись к брату.

Он подтащил Малема к себе. Вздулись вены и истончавшие мышцы на запястье. От ухмылки полопались ссадины на высохших губах.

«Позаботься об Алеке, — сказал он. — Иначе я после смерти не дам тебе покоя».

Это было разумно. Любимый наложник прежнего короля, разумеется, не был способен выносить ни сына, ни даже дочь, поэтому положение его в гареме после смерти покровителя становилось шатким. Его должны были оскопить и поставить прислуживать на кухне или во внутреннем дворце. Малем, да и брат, были уверены — Алек не вынесет подобного. Чудо, что он вообще сумел освоиться.

— Поешь со мной, — сказал Малем. Он посбрасывал, не глядя, со своих тарелок снеди на одну побольше и поставил её на ступень ниже.

Алек приблизился и сел. Видно было, что он неспокоен внутри: отсутствующий взгляд, глубокое дыхание.

Малем смотрел на темноволосую макушку. Алек стригся коротко как воин, и брат ему не запрещал. Малем не разглядел седых волос или проплешин на этой макушке, хотя — и это могло быть всего лишь игрой света — сияло редкое серебро на висках.

Алек равнодушно откусил пресное пирожное. На губах остались крошки. Был ли он так скорбен из-за смерти покровителя или же от страха перед будущим?

— Не бойся, — сказал Малем уверенно. — Брат просил позаботиться о тебе. Я не стану нарушать его волю.

Серые глаза посмотрели на него. Они были едва влажными, блестели на свету, но лицо расслабилось. Исчезла морщинка между бровей. Стали мягче губы. Едва заметно расправились плечи.

Малем заскользил взглядом по этим губам, по изгибу до сих пор сильной шеи, до сих пор широкой груди. Спустился к согнутым коленям. Крепкие, длинные ноги. Каково ему было? Бросить меч и стать постельной игрушкой?

Малему было семь, когда он увидел Алека впервые. Он играл в саду с сестрой и евнухами, когда услышал громкие надсадные крики. Признаться, он тогда не на шутку испугался. Думал, убийцы напали на короля или наследника. И, как любой мечтательный и глупый мальчишка, бросился на помощь со своим маленьким ножиком, подаренным дядей буквально на позапрошлой неделе на день рождения.

Он был даже разочарован, когда понял, что дело было не в коварном нападении.

Кричал молодой мужчина. Не местный, не их кровей. Кричал во всю глотку и рвался из рук двух крепких евнухов. Те едва ли могли его удержать, но упорно тащили в сторону северного крыла.

Малем видел, как кривится красное от гнева лицо, вздуваются вены на шее, выкатываются глаза. В своей дикости этот молодой воин был красив как музыка. Он был как гордая антилопа, попавшая в лапы льва. Он был как камень, рассекающий волны. Как музыка, ведущая воина на бой.

Малем зачарованно смотрел, как подоспевшие на выручку евнухи в четыре пары рук сломали сопротивление. Уткнули мужчину лицом в гравий, скрутили, связали.

В этот миг их глаза встретились. Малем сглотнул набежавшую слюну. Светлые глаза несколько бесконечно долгих и бесконечно прекрасных мгновений, пока евнухи связывали наглецу конечности, смотрели на него.

Потом Малем нашёл брата. Он развлекался с луком и был благодушен.

— Во дворец привезли нового евнуха, — сказал он.

— И что же? — хмыкнул наследник, прицеливаясь. Шаркнула стрела, со стуком впилась в самый центр мишени. Малем надеялся, что когда-нибудь станет так же меток, как брат. — Хочешь его себе?

Малем пожал плечами.

— Он сражался как тигр, я сам видел. Вели не рубить его.

Брат посмотрел на него с весёлым интересом.

— Как тигр, говоришь? — Выпустил ещё одну стрелу. Та разрезала первую напополам.

Малем тогда не понимал, что именно он привлёк внимание наследника к чужаку. Что будущий король не просто отпустит его, а поселит в своём доме. А позже и в королевском гареме. Слухи о любви молодого короля к дикарю не стихали несколько лет.

Малем часто видел его, когда брат сел на трон. Тигр ходил одетый в наручники и кандалы из очень мягкой кожи. Однажды он вырвал кому-то кадык зубами. Дикарю прощалось и непослушание, и убийства, и поклонение чужим богам. Постепенно он смирился со своей участью, и кандалы пропали. Пропала и дикость из взгляда, обжигающая ненависть.

Малем иногда приставал к чужаку с вопросами, и тот нехотя отвечал. Про своих богов, про свою мать, про то, что он тоже умеет попадать в центр мишени.

Однажды он утешил его, ревущего в кустах из-за того, что брат поссорился с его матушкой. Малем бы никому не позволил себя утешать. Ему было одиннадцать, и через месяц он станет мужчиной. Но Алеку позволил. Алек был свирепым тигром в клетке и любимцем короля, ему было можно всё.

А потом Малему исполнилось двенадцать, и он больше не мог жить в гареме. Брат отослал его учиться военному ремеслу к одному из своих генералов. Вернулся Малем только через пятнадцать лет — когда дошла весть о болезни брата.

— Чем ты занимался все эти годы? — спросил он вдруг. Это почему-то было важно.

— Не знаю, Ваше Величество. Как и все. Изучал поэзию. Играл на инструменте. Высаживал растения.

Малем сказал это прежде, чем смог даже осознать собственные слова:

— Сыграешь мне вечером?

Алек не показал удивления или недовольства. Только прикрыл глаза, словно пытаясь скрыть их блеск.

— Сыграю, Ваше Величество.

Идя в свои покои из зала советов, Малем то спешил, подбрасывая носками сапог мелкий гравий, то почти останавливался, переводя дух. Сердце колотилось в груди, словно он только что вышел с поля боя. Он не представлял, что ему делать с этим мужчиной. Алеку уже достаточно много лет, он был чужаком и любимцем брата. Его судьба — тихо и мирно доживать свои дни в безделье и праздности. Но Малек отчего-то не мог себя успокоить.

Он распорядился подать ужин, а потом ел, сидя на тонкой подушке. Пил вино. Слушал Алека. Смотрел.

Скатывалась на ключицу длинная серьга из лунного камня. Выглядывала из-под ворота загорелая грудь. Алек играл плохо, без настроения. Инструмент не поддавался неловким рукам. Этот человек не понимал, что значит Играть. Но Малем не прерывал. Слушал звуки, в которых совсем не было ни души, ни мастерства. Ел задумчиво, смотрел на лунный свет, пробивающийся через окошко. И внезапно, впервые за последние месяцы, ощутил себя дома.

— Хватит, Алек, — сказал он наконец. Алек отложил инструмент, поднял на него пронзительные глаза. — Ты голоден? — И, не дождавшись ответа, схватил со стола раковину и протянул ему.

Алек поднялся. Подошёл осторожно, сел рядом и аккуратно взял мидию в руки.

Малем понаблюдал за тем, как он открывает раковину, высасывает мякоть. Мелькнул красный широкий язык. За стеной ухнула сова.

— Что ты любишь? — спросил он, глядя на Алека.

— Из пищи, Ваше Величество?

— Да.

— Мне нравится всё кроме водорослей.

— Что ты любишь делать?

— Ваш брат разрешал мне тренироваться. Я любил это.

Малем тепло улыбнулся.

— Какое оружие ты предпочитаешь?

— Меч, Ваше Величество.

— У тебя есть свой?

— У меня есть целая комната мечей. Некоторые из них я ещё не успел опробовать.

— Если осмелишься выйти со мной на бой, разрешу тебе покидать дворец.

Алек посмотрел на него исподлобья. На короткий миг в этих волчьих глазах мелькнула прежняя дикость. Сердце Малема восторженно замерло. А потом замерло дыхание, потому что Алек выбил ему весь воздух из груди. Повалился стол, звучно разбился кувшин с вином.

Малем упал на спину, придавленный чужим весом, и тут же вскочил — не наложнику, двадцать лет проведшему за поэзией, побеждать ученика генерала.

Они сцепились, и лицо Алека, волчьи глаза его зло сияли под холодным светом луны.

Малем испытал горькое разочарование, почти истерический гнев, когда на шум в его покои ввалилась стража. Солдаты быстро скрутили Алека, поставили на колени.

— Ваше Величество!.. — начал было Гурек, но Малем прервал его.

— Вон! — крикнул он раздражённо. — Все вон! Оставь его!

— Ваше Величество, позвольте… — Гурек склонил стриженую голову. В него полетела чаша с вином. Стукнулась о мощную грудь, оставила брызги на одежде. Когда-то Гурек задирал его — неумелого королевского отпрыска, а теперь, после стольких лет, был предан всей душой.

— Я сказал, оставьте нас! — зарычал Малем. — Чем он меня убьёт? Руками?!

На лице Гурека было сомнение. Малем заглянул ему в глаза. «Оставь нас, — мысленно взмолился Малек. — Дай мне приручить тигра».

Гурек зло дёрнул уголком губ.

— Да, Ваше Величество.

Стража вышла за дверь, а Алек поднялся с колен. Он был высок. Малем засмотрелся и едва не пропустил удар.

В борьбе они свалились на пол, ломая всё, что попадалось на пути. Алек рычал, скаля белые зубы, бил его, своего повелителя, во всю силу. Малем не гнушался делать больно в ответ.

Когда он наконец опрокинул Алека на спину, немедля раскинул в стороны лёгкие ткани. Взгляд упёрся в мужской орган. Большой. Он никогда не видел таких больших, таких светлых. На миг Малем потерял контроль, и Алек вырвался из-под него, успел уползти немного, прежде чем Малем опрокинул наложника на живот. Навалился всем немалым весом, раскрыл себя, скользнул тут же в готовое, тёплое, узкое. Для него, под него готовое, скользкое. Застонал в шею.

Алек под ним успокоился, перестал бороться. Дышал тяжело. Малем кусал покрытые веснушками плечи. Вбивался в едва раскрытое нутро.

— Ты ужасно играешь, — зарычал на ухо, тут же изливаясь, выстонал своё наслаждение.

Алек запахнул ткани на груди, как ни в чём не бывало, помог ему привести себя в порядок, переодеться в шёлковые одежды для сна.

Оказавшись в постели, Малем притянул его к себе поверх, вдохнул тонкий запах пота, натянул, обворачивая вокруг пальца, длинную серьгу. Шепнул, едва перекрывая пение цикад:

— Сыграешь мне завтра.

— Вы сказали, я плохо играю. — На губах Алека обозначилась усмешка. Он наклонил голову, чтобы не натягивало мочку уха. Малем шумно поцеловал это ухо, оказавшееся так близко.

— Я тебя научу.

На следующий день, после всех обязательных визитов, после приёма министров, после посещения новой жены, уже третьей по счёту, из большого горного клана, он сам пришёл в покои Алека.

Тот курил трубку, вальяжно растёкшись по подушкам. Край цветастой ткани обнажил худое и крепкое плечо. С губ валил плотный белый дым. В ухо, вместо тяжёлой серьги из камней, была вдета серебряная цепочка, также спускавшаяся до ключиц. Он был восхитителен.

Малем отобрал у наложника трубку и принялся судорожно раздевать. Ему не хватило прошлой ночи. Весь день он был занят, но, как только освободился, мыслями сразу вернулся обратно. К волчьему взгляду. К узкой глубине. К большому органу, крепко стоящему от борьбы. Даже к серьге, соблазнительно огибающей плечо.

Алек мягко остановил его руки.

— Я не готов, Ваше Величество, — сказал он спокойно, не стесняясь смотреть в глаза.

Малем замер на пару мгновений, не сразу понял, что это значит.

— Почему? — спросил, хмуря брови.

— Сегодня благоприятный день… я полагал, Вы останетесь у супруги.

Малем сжал зубы.

— Будь готов каждый день, — сказал он, пересиливая ярость. И внезапно хмыкнул, поражённый идеей: — Покажи мне, как ты это делаешь.

Губы у Алека дёрнулись.

— Хорошо, — процедил он.

Наложник проводил его в соседнюю комнату. Там была набрана вода, лежали полотенца, масла, мази, краски. Пахло сандалом и чайным деревом. У большого зеркала лежала забытая книга. Стихи. Он читает здесь?

Алек подошёл к сундуку, на котором лежало хитрое приспособление. К чуть загнутой тонкой трубке был приделан кожаный мешок. Рядом лежал надрезанный лимон. Малем с мгновение тупо пялился на него.

— Сюда заливается вода с каплей лимонного сока и маслом. — Алек несмело провёл пальцами по мешку из желудка животного. Потом усмехнулся зло. — Вы хотите смотреть, Ваше Величество?

Малем проигнорировал вопрос. Его сковало острое, судорожное возбуждение. Он хотел увидеть. Хотел, но не был уверен, что его не возненавидят после.

— Для чего это?

— Чтобы было чисто.

— И это всё?

— Нет.

— Что ещё?

— После того, как я стану чистым, нужно сделать себя скользким. — Он остановился перед рядом фарфоровых банок. — Но я уже достаточно долго живу во дворце. Поэтому могу пропустить этот этап.

Малем подошёл к сундуку ближе. Внимательно оглядел устройство. Подумал внезапно о том, где оно бывало, и для чьего удобства предназначалось.

— Ты двадцать лет каждый день прочищал себя для него?

— Нет, — голос Алека звучал задавленно, — Ваш брат не настаивал на этом.

— Значит, это не обязательно?

— Нет.

— Тогда почему ты говоришь, что не готов? Ты отказываешь мне?

У Алека вновь дернулось лицо. Он прекрасно знал, чем может грозить непослушание королю.

— Я весь Ваш, Ваше Величество. — Поклонился, опуская ресницы. — Но я боялся, что Вы будете недовольны.