Читаем Синусоида онлайн бесплатно

ББК 84.4 Укр. 4

Д 68

Круглый сирота в шесть лет, Суворовское училище, ПТУ, работа в поле на буровой, высшее образование, педагогическая работа от мастера п.о. до директора училища, участие в строительстве Асуанской плотины, сотрудник ООН, малый бизнес в независимой Украине.

Всего – 50 лет трудового стажа.

ISBN 978-966-8388-40-1 © Рязанов В.В. 2010

Рязанов В.В.

СИНУСОИДА

.

2013 г.

Об авторе

- Вон он в машине копается, - кивнул мой спутник куда-то вглубь гаража. Человек возле машины поднял голову. Так мы познакомились. Он чем-то напоминал Окуджаву. Не то, чтобы совсем уж похож, просто такого типа: худощав, ну и вообще какое-то неуловимое сходство есть.

Жизнь Рязанова, если оценивать её скучным взглядом педанта, - одна сплошная путаница. Впрочем, смотря что считать путаницей. В любом хаосе событий, хитросплетений и нагромождений судьбы есть своя неумолимая логика. Да и кто знает, что в жизни закономерность, а что - свалившаяся невесть откуда случайность.

Подчинять себе обстоятельства, делая из самых, казалось бы, немыслимых и неразрешимых трамплин, - тут особое надобно умение. Подножек, которые нам подчас подсовывает судьба, предостаточно. Попробуй тут не раскиснуть, не поддаться унынию.

В десятилетнем возрасте круглый сирота Рязанов поступает в Суворовское училище. Примером для него был его дядя, он же приёмный отец, командир штурмового авиакорпуса, дважды Герой Советского Союза. При таком дяде желание Славы стать военным было вполне естественным.

В училище через семь лет, когда он его заканчивал, выяснилось, что начало падать зрение. Для кадрового военного это был приговор. С военной карьерой было покончено навсегда.

Жизнь простиралась вокруг манящая, необозримая, и было совершенно неясно, что в ней делать дальше. Ведь в жизни мы часто делаем не то, что нам хочется, а руководствуемся обстоятельствами.

В Артемовске жил его дедушка. Так он оказался в Донбассе. Постепенно в Рязанове вызревала его единственная на всю жизнь любовь - к геологии.

В Московский геологоразведочный институт он не поступил по обстоятельствам, от него не зависящим. Что оставалось в его жизни? Оставалось (и это хоть как-то приближало его к мечте), геологоразведочное училище. Закончив училище в г. Артемовске, Вячеслав вплотную приблизился к геологии. Пять лет он работал на буровой в Артемовской комплексной экспедиции. Надо было получать - это он понял сразу - высшее образование, и он поступает в заочный политехнический институт.

Рязанов учился на третьем курсе своего политеха, работал, и вдруг жизнь снова сделала свой очередной виток. В бригаде появился помбур, приехавший с Севера. Он рассказал о том, что в настоящее время проходит набор буровиков на строительство Асуанской плотины в Африке. Информация, случайно услышанная, тут же проросла действием. Как результат, два года Рязанов с женой и дочкой прожили в пустыне Сахара.

Асуан был первым его зарубежьем. Он вернулся в Союз, завершил учебу в институте, получил диплом. "По диплому я - прокатчик, а в душе - буровик", и по сей день не может смириться Рязанов. До сих пор настольные его книги не по металлургии, а по бурению и геологии.

Он вернулся в геологоразведочное училище, которое закончил в своё время, и стал там заместителем директора по воспитательной части, а проще - замполитом.

Коллеги Рязанова рассказывали мне, что его любили. Интеллигентного и мягкого, его уважали преподаватели и учащиеся, но ветер дальних странствий уже коснулся его лица.

В семьдесят втором он, будучи в Москве, зашёл в Госпрофобр и предложил свои знания и руки. И снова от его услуг не отказались.

Три года он отработал в Багдаде. Здесь он был старшим техником нефтяного оборудования. Сейчас Рязанов рассказывает, и когда в его рассказе мелькают слова "Вавилон", "Багдад", с трудом заставляешь себя думать о той адской жаре, которая их там окружала.

Арабы относились к русскому инструктору с доверием, в учёбе были старательны и дотошны. Но прошло время, и багдадский период его жизни закончился.

Итак, он вернулся на Родину. Снова работал в своём училище, но - на то он и Рязанов - снова виток судьбы. Его вызвали в Москву в отдел ООН Государственного комитета экономических связей. После собеседований зачислили в резерв специалистом по бурению гидроскважин.

Через три месяца снова в Москву - предстояла двухнедельная командировка в Индию. Там был ещё один экзамен, настолько серьёзный, что неуспех предполагали даже друзья. Достаточно перечислить национальный состав экзаменационной комиссии, чтобы понять, насколько серьёзное испытание ему предстояло. В комиссии было два шведа, голландец, американец, англичанин, француз и несколько индийцев. Экзамен он сдал блестяще. Вернулся на работу, коллеги спрашивали: "Ты что, болел?". Рязанов отвечал: - "В Индии был".

В Индию его пригласили на пять лет. В миллионном городе Пуна под Бомбеем он вёл курсы по бурению для молодых специалистов. Это была не просто работа. Где бы Рязанов ни работал, он оставлял о себе добрую память и добрых друзей. Там же он начал писать. Учебные пособия, статьи, написанные им, читали в этой стране с интересом. Там же он написал диссертацию.

Сейчас Рязанов живет в г.Артёмовске. Написанную по буровым проблемам диссертацию он, правда, не защитил: непреодолимым препятствием оказалось то, что по диплому он не буровик.

Каждое утро Рязанов садится в автомобиль и едет в своё училище. "Меня интересуют дети с плохими характеристиками", - говорит он.

Когда Рязанов учился в Суворовском училище, командир взвода написал ему плохую характеристику. У Вячеслава Васильевича хранятся письма бывшего комвзвода, в которых он писал своему воспитаннику: "Ты - золото высшей пробы". Временная дистанция между характеристикой и письмами - жизнь.

И всё же есть в этой насыщенной событиями и странами жизни что-то тревожащее воображение: ну как в самом деле всю жизнь занимаешься не своим делом ?

Ведь не каждому удаётся состояться, как Рязанову...

(По материалам газеты "Комсомолец Донбасса"

Э. Зельдина. 25.02.1987 г.)

That which is bitter to endure

may be sweet to remember.

Тяжело переживается,

Но приятно вспоминается.

От автора

Это моя вторая книга. Как и в первой, в этой я рассказываю о своей жизни. Насколько это интересно, судить Вам, уважаемый читатель. Придуманных эпизодов нет, все происходило в жизни.

Первую книгу - «Баловень нелегкой судьбы», я по настоящему не издал, ограничился тем, на что хватило средств - тридцатью экземплярами. Раздал, вроде, все похвалили, что и воодушевило меня на продолжение. Название первой звучит излишне пафосно, название второй отражает то, что вся жизнь сложилась так, как сложилась, на тесте, замешанном во мне в суворовском. Несмотря на разные, порой самые неожиданные повороты судьбы.

Сейчас, на так называемом отдыхе, стараюсь не расслабляться, не жду вечного покоя. Несколько лет был занят надзором за хатой (именно хатой, а не домом) сына. Попутно что-то по мелочам там делал, в результате хата нашла покупателя, а сын может найти себе какое-то жилье в Киевской области.

Еще озаботил себя репетиторством. Учу парня, заканчивающего школу, английскому. Успешно, интересно.

О собственной семье. После ухода супруги, с которой прожил сорок лет, вдовцом я побыл недолго. Слава Богу, нашлась женщина, согласившаяся разделить со мной остаток отпущенного судьбой срока. Один я жить не мог никогда, а тем более сейчас, на излете пути. Живем вместе уже четырнадцатый год. Общаемся, не одиноки. Кормит, следит, чтоб я умывался и чистил зубы, в общем, все ОКэй. Спасибо тебе, Таня, за все это.

Активная жизнь, насыщенная событиями и странами, позади, но планов на будущее все еще много. Задача, как у каждого - успеть бы побольше.

И еще. Возможно, среди читателей найдется энтузиаст, который возьмет на себя заботы об издании. Шутка, но надеюсь.

Рязанов

It's all up to you

You are the fellow who have to decide

Whether you’ll do it or toss aside

You are the fellow to make up your mind

Whether you’ll lead or linger behind.

Whether you’ll try for the goal that’s afar

Or just be contented to stay where you are

Take it or leave it, here is something to do

Just think it over. It’s all up to you.

Все зависит от тебя

Ты тот человек, кто должен решать –

Добиться чего-то иль прозябать.

Ты тот, кто должен конкретно решить –

Будешь ведомым иль судьбы вершить.

Возьмешься за дело, за цель и за риск,

Иль будешь доволен объедками с миск.

Берись или брось все. Сам должен решить

Что тебе лучше - тлеть или жить.

ГЛАВА I ПРЕДКИ. РАННЕЕ ДЕТСТВО

Дедушка мой к началу первой мировой был военфельдшером. Эта профессия осталась с ним на всю жизнь. Кроме того, в армии он занимался спортом, был даже чемпионом (какого масштаба - не знаю) по гимнастике. Питал пристрастие к азартным играм; за 38 лет семейной жизни несколько раз проигрывал в карты всё, что имел.

В Нижегородскую область он попал в начале 30-х годов, когда пыл дедушки поугас. Уже были две дочери - моя мать и её сестра. Пробыл дедушка здесь на фельдшерской должности вплоть до 46-го года.

А мои родители познакомились на танцах в сельском клубе, и на следующее утро мой будущий отец пришёл к родителям моей будущей мамы просить её руку и сердце.

Семья образовалась, но не надолго. Отец отвёз жену в Ленинград, где жил и работал. Через 8 месяцев вернул её на родину рожать, через 3 месяца опять забрал в Ленинград. Уже со мной. А в начале июня 1941 г. снова отправил домой. Сам же остался, и когда началась война, оказался мобилизованным, т.к. работал преподавателем в военно-транспортной академии. А через полгода умер в своей квартире. От голода и холода. Запись в трудовой книжке гласит: "Уволен 03.01.1942 г. ввиду смерти". Похоронен на Пискарёвском кладбище в могиле с надписью "Январь-февраль 1942 года". Сколько тысяч умерших и погибших лежат в этой могиле, не помню, но очень много.

Мать в 1945 г. съездила в Ленинград, там ей объяснили, что она потеряла право на квартиру, т. к. уехала из города в мирное время (за две недели до начала войны). И она вернулась к родителям. Заболела, болела тяжело и долго, и в августе 1947 года умерла в больнице в Москве в возрасте 26 лет. Похоронена на Ваганьковском кладбище, но могила исчезла: в 70-80-х годах кладбище стало престижным, вот и сравняли с землёй останки простых безответных смертных.

Из моих воспоминаний раннего детства в памяти остались следующие отрывки:

1. Маму (ей тогда было 25 лет, а мне 6 лет) увозят зимой на санях, запряжённых лошадью. Я бегу рядом, провожаю. После этого я её уже не видел.

2. Зима. Возвращаюсь вечером домой с одной варежкой. Дедушка посылает искать вторую, при этом говорит, чтобы домой без неё не возвращался. Я, естественно, воспринимаю сказанное буквально. Товарищи-сверстники (лет по 6-7) спускают меня в ведре в колодец, где упавшая днём варежка ещё не успела утонуть - я её нахожу и благополучно возвращаюсь домой.

3. Катаемся зимой на пруду на скользанках (дугой согнут прут, а концы его выведены назад как полозья). Я выпросил эту штуку у соседского мальчика. Здорово так разогнаться, перегнуться через дугу и лететь по льду вниз головой! Ну и залетел в прорубь. Меня вытаскивают, а я вцепился в скользанку - отдавать же надо. Отдал, просох, всё в порядке, не заболел.

В 1946 году средняя дочь дедушки закончила медтехникум и уехала по распределению в Грозненскую область, откуда имела неосторожность похвалить тамошние места. Дедушка всё бросил и помчался со всеми нами: бабушка, тетка, мать и я. За здоровьем умирающей матери. Ничего из этого не вышло. Матери лучше не стало, её сразу же уложили в больницу в г. Грозном, потом с помощью моего дяди - брата отца, перевезли в Москву.

Дедушка попытался вернуться в родные места в Нижегородской области. В памяти моей почти не осталось подробностей того, как в марте 1947 года мы добрались с Кавказа до Москвы; я потерялся, покатался на метро, попал в милицию; не зная названия Курского вокзала, описал его, как мог - этого оказалось достаточно - меня из милиции привезли на вокзал, а там уже не составило труда найти моих.

Чтобы спасти детей от голодной смерти, дедушка буквально подкинул меня моему дяде, Василию Георгиевичу, а сам же промаялся в родных местах до 1953-го года и двинул на Украину, в Донбасс, где жил его племянник, для меня дядя Ваня.

История дяди Вани, рядового сельского жителя, колхозника, типична для тех лет. В 1937-м году он вышел утречком на крыльцо и поздоровался с соседями, которые как раз пахали свой огород. Хозяйка-соседка тянет соху, её муж давит на соху и толкает, помогает жене.

- Доброе утро, сталинские лошадки.

За этот каламбур дядя Ваня к вечеру уже был арестован. Но не расстрелян, а дали "всего" 10 лет. Через 10 лет дядя Ваня с чистой совестью вышел из тюрьмы на свободу и поселился в Донбассе. К нему-то и поехали мои. Нашёл дедушка место фельдшера на песчаном карьере, получил комнату в бараке. Там и закончил свой жизненный путь. Об этом посёлке вспомню позже, сейчас же возвращаюсь в март 1947-го года, в Москву.

Вообще-то по возрасту я - второй, по дате приобретения статуса сына - третий, но на самом деле считаю себя четвёртым сыном Василия Георгиевича, потому что я - приёмный сын.

У меня сохранилась фотография, где мы втроём: дядя Вася, Гора (его сын от первого брака) и я - пацан 5 лет. Значит, он всегда помнил о племяннике - сыне брата, замерзшего в блокадном Ленинграде.

С неделю я жил у тёти Клавы, первой жены дяди, матери моего старшего двоюродного брата Георгия. Потом дядя Вася забрал меня в Слоним в Белоруссию, самолётом.

Аэродром был в Барановичах. Помню самолёт - "Дуглас". Это было весной 1947 года. Когда я первый раз вышел из дома во двор, ординарец Василия Георгиевича погладил меня по голове и сказал: "Ты, брат, как армейское ведро - пузатый, а ручки тоненькие". Живот, действительно, распух от голода и всякой дряни, которой мы питались на Кавказе. То есть, спасли меня вовремя.

А уже летом 1947 года дядю Васю перевели во Львов. Туда мы (тётя Ира, его жена, годовалый сын Миша и я) перелетели на ПО-2. В одноместной задней кабине мы сидели втроём. Интересно было лететь над полями, над лесами; видеть всё - города, деревни, реки, дома, машины, людей...

Во Львове нас поселили в особняк по ул. Энгельса, 98, который мне показался огромным. Там была большая веранда, был второй этаж и даже две комнатки на 3-м этаже. Во дворе росла большая ель, в саду были большие каменные часы. В 1985-м году я был в командировке во Львове и заходил в дом. Ничего огромного...